Глава 24

Дарья

— Я никуда не пойду, Егор. Ты посмотри на меня, — отказываю другу, с сожалением глядя на него. – Ни макияжа, ни настроения, ни даже настроя. Как я тебе сыграю счастливую влюблённую девушку?

— Даша, ты обязана мне помочь, — жалобно смотрит на меня, зная, что этим может растопить моё доброе сердце. — Я хочу, чтобы она меня приревновала, и тогда у нас точно всё получится.

Казалось бы, бывший, после серьёзного перелома руки, боксёр, а как девушку зацепить — не знает. Крутится вокруг неё уже несколько месяцев и даже подойти боится.

— Не-а, — мотаю головой. – Так ты её только разозлишь, Егор. Надо просто подойти и сказать: «Привет. Меня зовут Трусишка-Егорка, и ты мне нравишься». Это ведь несложно.

— Даша, прошу тебя! Всего разок! Если не получится, — прикладывает руку к сердцу. – То подойду и познакомлюсь, как все остальные.

— Какой в этом смысл, если моё лицо и имя постоянно мелькают рядом с именем Алекса? – скептически интересуюсь. — Она сразу поймёт, что мы друг другу не более, чем просто друзья.

— Ну… мы можем поцеловаться… — тянет, отведя глаза в сторону.

Конечно же, он шутит, но мне не смешно представлять, что кто-то другой будет ласкать мои губы, целовать их и наслаждаться. Да и сама я себе не могу представить кого-то вместо Алекса, его губ и тела.

— Нет! – произношу и прикрываю рот от приступа тошноты, который скручивает меня мгновенно.

— Настолько противен? – спрашивает Егор, скривившись.

Егор парень очень и очень красивый, привлекательный, даже сложно понять Снежану, которая всё никак не попадается на его очарование и заигрывания. Чего стоят только блондинистые волосы и голубые глаза. А телосложение у бывшего спортсмена на двадцать из десяти, но… меня не тянет. Может, и у Снежаны несчастная влюблённость, поэтому она не ведётся?

— Нет, тошнит почему-то... – отвечаю другу. — Около недели уже выворачивает наизнанку от любой еды и кофе… От него вообще, кажется, что все внутренности давно в туалете плавают.

— К врачу тебе надо завтра сходить, — советует Егор, обеспокоенно посмотрев на меня. — Если инфекция какая-то, а у нас спектакль в больнице? Зачем подвергать детей опасности?

— Да, я уже записалась, хотя мама говорит, что это всё ерунда и я просто от нервов такая, — рассказываю, почувствовав лёгкую обиду, что маму не интересует моё здоровье. Папа

бы уже давно повёз меня в какую-нибудь клинику, приказав, чтобы меня исследовали от и до и желательно сделали прививки и уколы от всех возможных заболеваний сразу.

Паникёр, но такой милый и заботливый, что даже улыбаться хочется.

— Будешь маму слушать или лучше врача? – восклицает друг, кажется, решивший, что моя мать некомпетентна и беспечна. Может, и так, но чем я лучше? — Я за последнего. Если ничего и нет, то хоть будешь уверена, что не больна.

— На завтра уже записалась! Отстань, — кидаю и всё же иду к шкафу, где выбираю лёгкое розовое платье. – Говоришь, твоя Снежа будет в том клубе?

— Да! – отвечает, заулыбавшись. – Дашуля, ты лучшая…

— Дай мне немного времени, я даже краситься не буду, — прошу, чувствуя, как поднимается настроение при виде его широкой улыбки. — Только тушь нанесу и синяки под глазами скрою.

— И помаду, — добавляет Егор. – Тебе нужно будет оставить мне парочку следов на футболке и шее.

— Вот сам себе крась губы и целуй футболки, — шутливо предлагаю, слегка удивившись его плану.

— Вредная, однако ты, Даша. Как нытьё твоё слушать, так я самый хороший друг, а как мне помочь… — расстроенно кидает, заставив меня обернуться к нему.

— Молчи, а? Я твоего нытья больше выслушиваю, — обвиняющее произношу, напоминая, что слушаю, в основном, я, а говорит парень.

— И правда… — соглашается, вызвав у нас двоих смех.

Егор отличный парень, смышлёный, харизматичный, смешной и добрый. Эта Снежана будет глупой, если не заметит его и не пойдёт с ним на свидание. Я бы сама на такое сходила. Парень его спланировал от и до, несколько раз пересказав всё мне. Если он вдруг что-то теперь забудет, то я помню всё поминутно.

Переодевшись и приведя себя в порядок, отмечаю, какой бледной стала за эти недели. Лицо осунулось и похудело, в некоторых местах на теле виднеются кости, намекая на то, что я скинула максимум пять килограмм за это время.

Решив на днях сходить в солярий и провести там несколько минут, чтобы убрать бледность, подхватываю друга под локоть и направляюсь с ним к выходу из дома, а после в клуб, в который не хочу, но ради Егора иду.

— Даша, — выйдя из подъезда, слышу, как меня окликает голос, который я не хочу… не могу слышать без слёз. Без воспоминаний о счастье, а затем резко… «На этом фото два брата».

Игнорируя мужчину, быстрее иду к машине Егора, стремясь поскорее уехать, испариться, исчезнуть и никогда больше не появляться там, где есть он. Держаться от него за километр, если бы он только не стоял у моего дома…

— Даша, — меня хватают за плечо и заставляют остановиться.

— Мужик, проблемы? – вмешивается друг, демонстративно хрустнув пальцами. – Отойдём, поговорим? Не надо трогать девушку!

— Не надо, — останавливаю его. – Егор, иди к машине. Я присоединюсь к тебе через несколько минут, — видя, что парень даже и не думает уходить, зло впившись взглядом в Алекса, добавляю. – Пожалуйста, я сама.

— Жду, — бросает Егор и уходит, не спуская с нас внимательного взгляда, готовый в любую секунду вырвать меня из рук Гринберга.

— Ты что-то хотел? – максимально нейтрально спрашиваю Алекса, хоть сердце и бешено колотится при виде того, как ужасно он выглядит. Кажется, даже хуже меня.

— Поговорить.

— Не о чем говорить, Алекс, — устало выдыхаю, проговаривая то, что репетировала не один день перед зеркалом, но сейчас говорить ему это в лицо труднее. — Мы натворили глупостей, но тогда мы всего не знали. Сейчас мы всё знаем, поэтому нам стоит держаться друг от друга подальше, жить дальше и не пересекаться.

— Даша, поехали со мной? – неожиданно предлагает. — Уедем в Штаты, и плевать нам будет на наше родство. У меня с Лёшей всего лишь мать общая. Отцы разные. Никто нас там не осудит! Хочешь, паспорта другие сделаем, изменим внешность, и никто и не догадается о том, кто ты такая.

— Алекс, это аморально! – протестую. — Какая разница, в какой стране мы будем жить? В моей голове установки не поменяются, — последние слова проговариваю со слезами в уголках глаз, стремящимися скатиться по щекам.

— Уверена? – спрашивает и делает шаг ко мне, стремясь обнять, поцеловать и доказать, что стоит ему прикоснуться ко мне, и я сдамся. Он и я прекрасно это знаем, и это ужасно…

– Не подходи, – произношу отчаянно, выставив перед собой руки. – Остановись!

– А если я не хочу останавливаться?

– Прошу, не надо... – молю со слезами на глазах. – Не испытывай меня. Мне и так сложно из-за своих чувств.

– Тебе никто не запрещает меня любить, Дарья.

– Как же ты не понимаешь, – говорить это тяжело. До боли в груди. – Я! Я себе запрещаю! Я не могу... Любить брата своего отца!

— Даша, мы можем…

— Всё кончено, Алекс! «Мы» больше не существует. Отныне ты мой дядя, а я твоя племянница, и ничего более, — кричу ему в лицо и, развернувшись, со всех ног бегу к машине Егора, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок или просто исчезну.

Этот кошмар когда-нибудь закончится?