Глава 14

Вера По телу острыми колючками разбегаются мурашки. Сейчас, когда Филипп не в костюме, а в светлом кашемировом джемпере, он кажется таким родным. От близости Фила так сладко и волнительно сжимается сердце. Но сейчас мне не до любовных признаний – мой отец в тюрьме, мать на грани отчаяния, а папаша Фила меня сегодня чуть не изнасиловал, и, похоже, именно он подставил моего родителя. Затаив дыхание, жду ответа. Пульс стучит в висках свинцовыми молоточками. Глупо, конечно, рассчитывать на то, что Переверзев-младший тут же сдаст своего отца, но неужели можно начинать отношения со лжи? Фил смотрит мне в глаза, касается моей щеки, ведёт по ней подушечками пальцев. Я вообще забываю как дышать, кожа пылает от его прикосновений. Мои губы невольно приоткрываются. Крылья безупречного носа Фила вздрагивают, в его взгляде бездна, которая утаскивает меня на самое дно. – Вера, я не могу ответить на твой вопрос, потому что не знаю ответа. – Понятно, – выдыхаю я и убираю руку Фила от своего лица. Отхожу к раковине и достаю оттуда розы. Красивые, сочного бордового цвета, головка к головке. Рассматриваю их так, словно впервые красоту такую вижу. Начинаю считать, чтобы немного успокоиться, но быстро сбиваюсь. В букете не меньше пятидесяти бутонов… Вздрагиваю, уколов палец, и замираю, ощутив дыхание Фила на своей шее. Роняю букет на стол. – Больно? – он разворачивает меня к себе и находит на моей руке палец с капелькой крови. Дует на него и снова утягивает меня в омут потемневших глаз. – У тебя есть перекись? – Пустяки, так пройдёт, – голос мой дрожит. Схватив салфетку, наматываю её на палец. – Филипп, может, я накручиваю себя, но между нами горы! Наши родители ненавидят друг друга, ты согласился на брак с другой женщиной. Фиктивный, не фиктивный, значения это для меня не имеет. – Вера! – Филипп хватает меня за плечи и легонько встряхивает. – Мне тридцать лет, и я уже не в том возрасте, чтобы лазать к девушкам в окно ради бравады. Поверь, я сверну любые горы. Да, сейчас есть сложности. Я раньше относился к тебе как к сестре. Ты уехала и словно не стало чего-то важного в жизни. Я даже хотел навестить тебя в Москве, но мой день последние годы расписан по часам. Да, я пообещал отцу жениться на дочери его компаньона, но когда увидел тебя на свадьбе Лили, понял… Что люблю. Хочу быть с тобой и ни с кем другим. Вопрос в том, хочешь ли ты того же? От таких откровений в лёгких сгорает кислород. Вот же то, о чём я смела только мечтать. Другого ответа и быть не может. – Да, но… – Никаких больше «но», – Фил рывком привлекает меня к себе. Его губы накрывают мои, и этот поцелуй не похож ни на какой другой. Он стирает другие из памяти. В моих венах вскипает кровь, в голове все разумные доводы превращаются в прах, ноги подкашиваются, пол уходит из-под ног. – Что здесь происходит? – голос мамы обрывает наш полёт. Отпрыгиваю от Фила, а он, загораживая меня собой, поворачивается к моей маме. – Доброй ночи… – Что вы здесь делаете, молодой человек? – Простите за столь позднее вторжение, – Фил чуть склоняет голову. – Филипп Переверзев. Простите, не помню вашего имени. – Ольга Николаевна… Неважно! Немедленно покиньте мой дом. – Мама! – выкрикиваю я, встав на цыпочки за спиной Филиппа. – Вера! Я терпела твою дружбу с дочерью Переверзева, теперь ты решила замутить любовь с его сыном? – Ольга Николаевна, – Фил находит мою руку, и я вкладываю пальцы в его ладонь. Его грудной бархатный голос волнует мою кровь даже сейчас. – Я не знаю причину вашей неприязни к моему отцу, но, как говорится, дети не в ответе за грехи своих родителей. – Мам, время Монтекки и Капулетти давно прошло, и мы с Филиппом взрослые люди… – поддакиваю я. – Заткнулись! Оба! Мой муж, честный человек, угодил ни с того ни с сего в сизо! И я уверена, что это дело рук Алекса… Алексея… Матвеевича. Батюшки вашего, – мать тычет пальцем в грудь Фила. – Так может пора нашим семьям помириться? – обворожительно улыбается Филипп. – Я не знал, что вашего мужа арестовали. Если в моих силах чем-то помочь вам, я помогу. Говорить за отца не могу. Он очень непростой человек. – Если мой муж в ближайшее время вернётся домой, я подумаю по поводу вашей дружбы с Верой, – мать вздёргивает подбородок и смотрит на Фила снизу вверх. – Ваш отец нажил капитал на чужой боли, и деньги его запачканы кровью. Он бандит. – Бандиты в тюрьме сидят, Ольга Николаевна, – говорит Фил тихо, но твёрдо. – Так он уже своё отсидел. Ещё легко отделался, – усмехается мать, складывая руки на груди. – Извините, Филипп, время позднее. Поэтому чай не предлагаю. Если вашему отцу есть что мне сказать, он может мне завтра позвонить. Уверена, мой телефон у него есть. А сейчас позвольте пожелать вам спокойной ночи, – мать отступает в сторону, освобождая проход в коридор. – Всего доброго. – Мама, Филипп только пришёл, – кладу руки на его плечи, едва сдерживая гнев. Как она смеет так вести себя с Филом? Ему не шестнадцать лет, и я уже не маленькая девочка. От избытка эмоций хочется просто разреветься. – Можно мы посидим на кухне и поговорим? – Нет, – категорично отрезает мать. – Время, действительно, позднее, – поднимается Фил и, повернувшись ко мне, берёт мои руки в свои тёплые ладони. – Я прошу тебя завтра никуда не выходить из дома. А я постараюсь что-нибудь узнать о твоём отце и после работы приеду. Договорились? Судорожно втягиваю воздух и замираю. Фил скользит взглядом потемневших глаз по моему лицу, опаляя кожу. Уголки идеальных губ подрагивают. Мне кажется, что сердце моё грохочет так сильно, что его удары слышит даже Фил. Расстаться с ним сейчас, когда мы только признались друг другу в своих самых светлых чувствах – смерти подобно. – Вера! – выводит меня мать из оцепенения. Ей не понять, что одно только присутствие Фила для меня лучшее лекарство, после всего, что случилось со мной сегодня. – Да, конечно, – спохватываюсь я. – Завтра вечером увидимся. Филипп идёт к дверям, а я на полусогнутых ногах плетусь за ним. Мать на кухне грохочет дверью холодильника, включает воду, решив, что миссия родительского контроля выполнена. – Филипп, – шепчу я, когда он касается ручки входной двери. Он тут же разворачивается, и его быстрый взгляд в сторону кухни, летит словно снаряд. – Не хочу тебя оставлять, – шепчет он, привлекая меня к груди. – Не оставляй. – Где твоя комната? – ещё тише спрашивает Филипп. – Там, – киваю я. Филлип быстро ныряет в мою комнату, а я для достоверности хлопаю входной дверью.