Глава 4

Вера Алексей Матвеевич ухмыляется: – Душа – это забота дьявола. – Тогда что? – Ты будешь сопровождать меня везде. Варить для меня кофе, подавать ручку для подписания договоров, собирать мои вещи в командировку. – Разве вещами не ваша горничная занимается? – Нервный смешок слетает с моих губ. – Ей хватает работы по дому. Ну так что? По рукам? – Алексей Матвеевич протягивает мне раскрытую ладонь. – Полагаю, пятизвёздочные отели с белоснежными пляжами и широкой кроватью придутся тебе по душе. – Нет… Мы… – Ах, да. Мы же не обсудили зарплату. Сколько ты хочешь? Триста тысяч устроит? Всё что вне графика, я буду оплачивать дополнительно. – Нет, спасибо. Филипп сказал… Алексей Матвеевич дёргается так, словно я влепила ему пощёчину. – Про Филиппа забудь. Он скоро женится на дочери моего партнёра, так что даже на пушечный выстрел не приближайся к моему сыну. – При чём здесь работа и личные отношения? – лукавлю я. – Думаешь, я не знаю, что ты течёшь при виде него? От слов Алексея Матвеевича кровь вскипает в венах. Да, всем своим существом мне хочется принадлежать Филу. За мной в институте приударяли многие парни, но ни один из них не дотягивал до образа Лилиного брата, выпестованного в моём воображении. Я люблю Фила, но с чего вдруг его отец считает меня какой-то течной сукой! – Я не понимаю, о чём вы говорите. – Ах, не понимаешь! – Алексей Матвеевич срывает меня с места и прижимает грудью к холодной поверхности стола. – Девочкой невинной прикидываешься? Зайчика пасхального из себя строишь? – Удерживая меня рукой между лопаток, он задирает мне юбку и разрывает на мне тесёмки кружевного белья. – Может ты вообще от всех мужиков течёшь, и сейчас просто цену набиваешь? – Пустите! Пустите меня! – ору я, коченея от страха. Будучи распластанной на столешнице лягушкой, шевельнуться не представляется возможности, мне остаётся лишь пытаться достать наглеца каблуком. Чужие пальцы касаются меня там, где я сама себя трогать стесняюсь. Тело моё пылает, и я вою от страха и унижения. – Нет! Не надо! Пожалуйста. – Ха, не надо! Да ты ведь кончишь сейчас, – хрипит он над моим ухом. Страх придаёт сил, и я, извернувшись, не глядя бью локтем назад. Алексей Матвеевич вскрикивает, а я вырываюсь из его цепких рук, бросаюсь к двери, пытаясь открыть её на ходу. – Да чтоб тебя! – несётся мне вслед. – Ты реально, что ли, девочка? Сколько тебе? Двадцать четыре? – Двадцать три, – хоть головой эту броню пробивай. – И это не ваше дело. Замок не поддаётся. Машина в этот момент поворачивает, и я падаю на колени возле двери. – Я напишу заявление в полицию. – Валяй, пиши. И сама окажешься за решёткой. Веришь, что я это тебе вмиг устрою? И твоему отцу, если ты вдруг вздумаешь мне им угрожать, – Алексей Матвеевич прижимает мои разорванные трусы к своей покрасневшей скуле. Лиля рассказывала, что в деловых кругах её отца кличут «Неуязвимый», и что со своими врагами он поступает жёстко. Войны с этим человеком мне разжигать не хочется. – Я никому ничего не скажу, – чеканю каждое слово. – Просто, оставьте меня в покое, пожалуйста. Он кидает мне лоскуты разорванного кружева. – Оправься. Это была проверка боем. Дотянувшись до сумки, прячу туда трусы и усаживаюсь в кресло. Не хочу больше разговаривать с этим человеком, но и сидеть перед ним на коленях не собираюсь. Алексей Матвеевич усмехается и, наклонившись, заглядывает мне под подол. – Дурёха сладкая, не знаешь ведь от чего отказываешься. Закидываю ногу на ногу. – Остановите машину. – Я сегодня не за рулём. – Остановите машину! – кричу я и кулаком бью по стенке, отделяющей водителя от нас. – Да можешь хоть вся обораться. Давай лучше вернёмся к нашим делам. И, кстати, ты мне так и не рассказала, о чём вы договорились с моим сыном?