22

Марат

А красивый всё-таки вид у ночного Нью-Йорка с высоты двадцатого этажа. Именно здесь располагается мой новый офис. Получены новые кредиты на развитие бизнеса, дело идёт в гору, и небольшие победы уже одержаны.

В моей руке бокал виски, который сегодня скрашивает мой первый свободный вечер за долгое время. Последние пять месяцев у меня не было времени не только пить, но даже есть и нормально спать. Много раз я ночевал прямо в офисе, чтобы не тратить время на дорогу и сон в кровати на несколько часов. Я постоянно держал руку на пульсе: звонки, почта, документы, вопросы, сложности… И вот сегодня знаменательный день — мы заключили очень важный и прибыльный контракт. Теперь наши дела станут ещё лучше.

Женщины… Они бывали редко, и только те, для кого это работа. Мне некогда крутить романы, да и не готов я с ни с кем сближаться, и обманывать ожидания таких, как Диана, больше не хочу. Только деньги и секс, ничего личного. В одном элитном заведении мы нашли друг друга с Эмбер. Она любит мои деньги, а я использую её тело. Не так давно мне почти перестала сниться она, но даже Эмбер отдалённо напоминает Багиру. Может быть, теперь у меня изменился вкус и меня возбуждают только брюнетки?

В любом случае главное — никаких чувств. Кто знает, когда я снова решусь на семью… Смогу ли я к кому-то ещё почувствовать… что-то. Как и любому нормальному мужику, мне хочется, чтобы дома ждала жена и встречала меня с кудрявой малышкой на руках. Но пока я просто не найду для них времени, да и душа всё ещё не на месте.

Но сегодня я спокоен, даже почти счастлив. У меня всё хорошо. Моё дело не прогорело и дало плоды.

Раздумья прервал звонок телефона. Глянул на дисплей и улыбнулся. Скучаю всё же, хоть уже и не мальчишка давно.

— Да, мам, — принял я звонок.

— Привет, сынок, — поздоровалась она. — Я тебя не разбудила? Никак не привыкну и не пойму, сколько у вас сейчас времени.

— Десять вечера, мам, — пояснил я ей. — У вас десять утра. Разница по Москве двенадцать часов с тихоокеанским временем.

— А, да, точно, — хмыкнула она. — Так ты дома уже или опять в офисе собрался ночевать?

— Нет, сегодня дома. Позволил себе вечер отдыха. Заключили сегодня шикарную сделку. Встаём на ноги постепенно.

— Ну, я очень рада за тебя, сын. Скучаю только… Когда приедешь снова?

За все это время я был дома только один раз, буквально вечером прилетел, утром уже улетел. Просто прилетел обнять маму и бабулю — и обратно.

— Не знаю, мамуль. Дел невпроворот, сама же знаешь, что я даже на сон иной раз времени выделить не могу.

— Знаю, — вздохнула она. — Своё дело развивать сложно. Но всё же скучаю сильно.

— Приеду, мам, обязательно, — пообещал я. — Как только смогу оставить бизнес хотя бы на несколько дней, сразу закажу билеты домой.

— Спасибо, сын, — судя по голосу, мама улыбалась, но, как обычно бывало во время наших разговоров, улыбка эта была грустная и со слезами на глазах. — А у нас тут праздник. Марк женится.

Эта новость кольнула сердце. Вот и добился своего. Что ж… Надеюсь, с ним она будет счастлива. И моя душа когда-нибудь тоже оттает. Сейчас у меня в груди не душа, а февральская стужа сплошная.

— Ма, — прикрыл я глаза и потёр переносицу пальцами. — Я прошу тебя, не рассказывай о нём. Ничего не хочу знать ни о Марке, ни о его свадьбе.

— Нельзя так с братом, Марат, — укорила она меня. И расстроилась. Понятное дело, для неё мы оба любимые дети. — Что ж вы мне, мальчики, душу-то так рвёте? Ты бы хоть на свадьбу приехал.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Без меня. И приезжать я буду только в отсутствие Марка. И не обижайся, на то у меня есть свои причины.

— Не расскажешь мне, что за причины? — уже не в первый раз спросила мама.

— Нет, мам. Извини.

— Ладно, — проворчала она. — Бог с тобой. Просто хотела сообщить тебе, ведь для нас это радостная новость. И ещё сообщить, что ты скоро станешь дядей. Они ребёночка ждут.

Сжал губы в тонкую линию. Ребёночка уже заделали? Как мило. Шустрый… Придурок мелкий, тебе эта женщина зря досталась. Но моего мнения никто уже не спрашивает.

— Поздравляю, — выдавил из себя.

— И на племянника посмотреть не приедешь?

— Мам, я, если честно, очень устал, — сменил я тему.

— Понятно. Ладно, не буду я больше ничего тебе говорить… — Мама явно обиделась.

Знала бы ты, мама, какая вьюга сейчас разыгралась в моей душе…

— Спокойной ночи, мам, — сказал я как можно мягче.

— Спокойной ночи, сынок…

Я нажал отбой. Глянул на стакан в руке. Кажется, сегодня мне понадобится много виски.

***

— Объявляется посадка на рейс "Нью-Йорк-Москва” номер триста двадцать девять. Пассажиров просьба пройти к воздушному коридору", — металлический женский голос разнёсся по всему аэропорту.

Я взял свою небольшую ручную кладь и оправился к нужному коридору. Стандартная процедура проверки документов на входе в самолет, и вот я занял место у иллюминатора.

Наконец-то я смог выделить буквально несколько суток, чтобы слетать домой. Бизнес растет и развивается: за два с половиной года, что я нахожусь в США, уже крепко встал на ноги и теперь не так нуждается во мне. Появился довольно большой штат сотрудников, и теперь мне есть на кого оставить своё детище, чтобы я смог отлучиться. Увидеть родных буду очень рад, буквально предвкушаю встречу. Только один момент меня смущает — я отчего-то начинаю волноваться от мысли, что увижу Марка с Линой.

Последний год я почти уже не думал о ней и свыкся с фактом, что она теперь с ним. Она хотела, чтобы я её забыл, и я это сделал. Так мне казалось до того момента, пока я не согласился наконец приехать вместе со всеми на юбилей мамы. Тут я отказать никак бы не смог. К матери я всегда мягок, чего бы это ни стоило мне самому. До этого я ездил только после праздников и поздравлял родных отдельно. Не хотел сталкиваться с братом. Когда понял, что он будет, конечно, на дне рождения нашей мамы, и будет с женой, ощутил лёгкое волнение.

Почему я вдруг нервничаю? Ну, Ангелина и Ангелина. Она просто человек. Не мой человек. Человек из прошлого. Не моя женщина. Мне казалось, я уже перелистнул эту страницу. Она сделала шаг в новую главу первой. Я тоже стал жить своей жизнью. Не понимаю, почему же тогда меня волнует этот призрак прошлого? Наверное, потому что расстались мы слишком неопределённо. Когда осталась недосказанность, забыть труднее, и так и остаётся всё странными воспоминаниями, которые, как ни крути, отличаются от других. Что ж… Два дня как-нибудь переживём в одном доме. Надеюсь, этот дурацкий нервяк исчезнет очень скоро. Наверняка, Она тоже изменилась уже. Все мы меняемся, стареем…

В самолёте уснул и открыл глаза, когда мы уже опускались над серой Москвой. Даже летом она почему-то серая с высоты полёта. Но всё равно я испытал невероятный душевный подъём — я дома. Прожил в Нью-Йорке больше двух лет, а всё равно своим домом считаю Москву и дом родителей.

Посадка прошла без каких-либо сложностей. Такси поймал тоже легко и уже через полтора часа оказался у двери дома. По дороге заехал в цветочный магазин и купил маминых любимых лилий. Мама услышала шум машины и вышла на крыльцо ещё до того, как такси остановилось.

— Марат! — раскинула она руки в стороны, когда я покинул такси. — Сынок. Приехал!

Я подошёл ближе. Оставил сумку на пороге и обнял её, вдыхая аромат родного человека, дома.

— Привет, именинница, — сказал я ей, шелестя обёрткой цветов. — Начинай принимать подарки. Для самой красивой женщины — самые красивые цветы.

Вручил букет ей. Мама растрогалась. Утёрла слезы, набежавшие на глаза.

— Спасибо, родной, — ответила она, сжимая в руках букет и целуя меня в щетинистую щёку. — Мы тебе очень рады.

Побрился утром, в обед уже опять щетина…

— Ну, пойдем, отдохни с дороги.

Дома мама накормила меня, мы выпили с ней чаю. До приезда гостей было еще часа четыре. Отец помог спуститься к нам и бабушке, и у нас был семейный обед. Бабуля с отцом тоже светились от радости, что я снова с ними. Всё же так тепло меня никто и нигде ещё не встречал, как дома.

— Иди, поспи немного в своей бывшей комнате, — предложила мама. — Как раз к празднику отдохнёшь.

— Да, пожалуй, поднимусь, — сказал я. — Марк тоже будет?

— Да, — осторожно ответила она. — Он не отказывался. И ты мне обещал, Марат. Не порти матери праздник.

— Да я никуда не уйду, — успокоил я её. — А ты ему говорила, что я буду?

— Говорила.

— Значит, он в курсе.

— Да.

— Он с женой будет или один?

— С женой и сыном.

— Ясно. Пойду наверх.

Уснуть у меня не получилось. После душа лег на кровать да так и пролежал бестолково, пока не пришло время одеваться и спускаться. Внизу уже слышались голоса, гости стали собираться.

Умылся, оделся в один из привезенных костюмов, предварительно старательно отутюжил его, причесался у зеркала. А у тебя уже много седины, Марат. И для кого ты, интересно, прихорашиваешься сейчас?

Для себя. Не хочется ударить в грязь лицом перед семьёй и друзьями.

Что ж, пора… Поправил ещё раз ворот рубашки и спустился вниз. Среди гостей я не увидел Марка. Сердце стучало быстрее в ожидании, как бы я ни уговаривал себя, будто мне всё равно, что я увижу её спустя столько времени.

Они зашли последними. Марк, ведущий за ручку маленького светловолосого мальчика, и женщина… Моё лицо невольно вытянулось, когда я увидел её. Незнакомка… Это не Лина.

Так.

Стоп.

Не понял сейчас вообще.

Не она его жена.

А где тогда Ангелина?

— Познакомься, Марат, — подошла к нам мама. — Это Любочка, жена Марка, и их сын Артёмка. Правда, славный сорванец?

— Да, славный, — ответил я, сверля взглядом брата. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ответила Люба, со странным любопытством разглядывая меня.

Развёлся он с Линой или и не был на ней женат? Начал закипать против воли. Собственно, сейчас уже и неважно, но неприятно будет узнать, что он меня обманул. Мелкий придурок же спокойно смотрел на меня, словно не понимая моего взгляда.

— Ну, пойдёмте к столу, — позвала нас мама. — Сейчас будет мой фирменный пирог и салатики.

Праздник был весёлым и удался на славу. Он был бы весёлым и для меня, если бы я не грузился так. Мама ушла нарезать ещё овощей на стол, и я тоже оставил гостей и пошёл за ней.

— Ой, ты чего, Марат, тут? — удивилась она, увидев меня в кухне.

— Я помогу тебе, мам? — спросил я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. — Давай мне овощи.

— Ну, на, — согласилась она, поставила передо мной тарелку с мытыми овощами и положила рядом разделочную доску и нож. — А я пока жюльен достану.

— Мам, — спросил я через один нарезанный кружочками огурец. — А Люба первая жена Марка?

— В смысле — первая? — переспросила она. — Она у него и была одна. Не ездишь сюда, не знаешь даже, сколько раз женат брат и на ком…

— А как же Ангелина? — посмотрел я на неё, зажав рукоятку ножа в ожидании ответа.

— Какая Ангелина? — Мама вынула поднос из духовки и уставилась на меня. — А-а… Ангелина. Красивая такая, тёмненькая? На Нефертити похожа была. Отец её так и звал, ловелас плешивый.

— Да.

— Ну, ты вспомнил тоже… — Покачала головой мама, расставляя порции жюльена на другом, праздничном подносе. — Как он расстался с ней, так мы больше ничего о ней и не слышали. При тебе же это было, помнишь? Перед самым твоим вылетом.

— Да, помню, — ответил я, опустив голову.

Марк меня надул, похоже. Но всё было так похоже на правду… Ещё её игнор. Я и решил, что она сделала свой выбор. Если она не выбрала его, то какого хрена трубку не взяла? А если мне уже всё равно, то какого хрена сейчас так больно?

— А чего ты про неё вспомнил-то? — Спросила меня мама.

— Да просто Марк так её любил, кажется…

— Ну, любил. Потом разлюбил, полюбил Любочку. Нам она очень нравится. Что с тобой, сын? — спросила обеспокоенно она, заметив, как потемнело моё лицо.

— Да так, ничего… Голова болит до сих пор после самолёта.

— Не ври мне, — внезапно сказала мама, уперев руки в боки. — Что ты скрываешь?

— Да ничего я не скрываю, мамуль, — посмотрел я на неё обезоруживающе.

— Лилечка опять что-то? Поссорились? Опять не получается? — вгляделась она в меня.

За этот вечер я о жене и не вспомнил ни разу. Покрутил задумчиво кольцо на пальце. Лиля не смогла забеременеть сама, а я хочу детей. Мы сделали ЭКО уже несколько раз, но пока безуспешно. Новое сделали перед самым вылетом. Ждём результатов.

— Пока ждём, мам, — ответил я ей.

— А чего не приехала она? Боялась лететь после процедуры?

— Да. Передумала перед самым рейсом, даже билет сгорел.

— Ну понятно, — вздохнула она. — Хотелось бы, конечно, собраться за общим столом, но теперь уж что…

— Подарок от меня и от неё тебе. Просила не обижаться.

— Спасибо, очень красивый браслет, — подошла она ближе и, взяв меня за голову, чмокнула в обе щёки. — Знаешь, как порадовать мать. Но лучше бы прилетали почаще. Передай Лилечке спасибо.

— Обязательно.

— Что ж тебе так не везёт ни с женами, ни с детьми, — вздохнула мама. — Настя даже на мой юбилей не смогла приехать.

— Почему не везёт? — пожал плечами я. — Лиля тебе нравилась же. А Настя мне писала, что приедет чуть позже. Но приедет.

— Очень рада. А Лиля — хорошая девочка. Но с детьми не ладится, жаль…

— Она же не виновата в этом. Мы это выяснили, когда обычным путём беременность не наступала.

— Да я не виню её, не подумай, — покачала головой мама. — Понимаю всё. Жаль просто. Хотелось бы тебе лучшей доли, сын. Но дай бог вам, дай бог… Вон, у Марка какой бегает — ну прелесть! И нам, старикам, радость какая. Ну, помоги теперь мне отнести поднос.

***

Я ушел наверх немного раньше других. Праздник как-то в горло не лез. Ощущение, что меня обдурили, не из приятных. Мысль о том, что она не приняла Марка, меня взбудоражила. А может, она всё же любила меня? Или не любила никого из нас, но она точно не соглашалась на брак с Марком и вообще не была с ним после, раз Марк радостно не привёл её снова в дом родителей.

Упал на кровать, раскинув руки. Так и лежал в одежде и думал, думал, думал…

Да, возможно, она не предавала меня… Только как теперь всё это выяснишь? Главное, зачем? Искать её? Дикая мысль. Для чего?

Я женат. Возможно, Лилия уже беременна. Я не из тех, кто так просто продаст семью. Это просто какое-то помутнение, вызванное мыслями о ней. Из-за неё всегда одни проблемы…

С Лилей всё было иначе. Просто. Понятно. Я увидел в ней женщину, подходящую на роль моей жены. Блондинка с голубыми глазами, ничего общего с Багирой. Захотел детей. Ухаживал. Она ответила. Романтика, секс, отношения. Предложение… Семья.

Почему же с Ангелиной всё было наперекосяк с самого начала? Хотя понимаю, почему. Она не была свободна. Она хотела ответить на мой порыв к ней, но не могла. На ней были кандалы не физические, но моральные — данное слово. Я сам прекрасно знаю, что такое слово, и что значит его нарушить. Грех, неможно. Слово своё надо держать всегда. Но мы сорвались… Оба.

Понимал ли я, почему она не поехала? Понимал, конечно. Но надеялся, что интерес ко мне пересилит мнимую любовь к Марку. Но Лина привела аргументы, и я в них поверил. Увидел её нездорового отца. Какое право я имел давить на неё? Она мне обозначила свою позицию однозначно, и мне пришлось её принимать. Не на том уровне отношений мы были, чтобы я указывал ей, как жить. С кем и где, в том числе.

Я надеялся, что смогу продолжить с ней общение позже, поначалу просто по телефону, но она неожиданно сбежала и не отвечала на звонки. Я сделал вывод, что нелюбим ею, потому что любовь — это отношения, это отклик, это двое, это диалог. А если ответа нет ни в первый, ни в последующие разы, то смысла нет ломиться в закрытую дверь.

Не откроют всё равно.

Если отказывалась от общения, значит, я ей был просто не нужен.

Впрочем, теперь нет в этом никакого толку. И думать мне о ней не стоит. Пусть живёт, как хочет. Я не имею права её помнить. Это будет некрасиво по отношению к Лиле.

Снова задумчиво покрутил кольцо на пальце. Женат — значит, женат. Не стоит ворошить прошлое.