Глава 10.

АНГЕЛИНА.

Постояла ещё пару секунд у дверей дома, чтобы прогнать слёзы. Сын не должен видеть меня такой, ему и без того плохо сейчас.

Обидно всё это. Говорит со мной как чужой, как враг. Я ведь ни в чем не виновата, кроме того, что вообще пустила Марка на порог дома. Но Марат этого не понимает, доводов слушать не желает. Перед его глазами наверняка стоит картинка нас с его братом там, на диване, и ревность перекрывает доступ кислорода к мозгу. Я вообще не уверена, что смогу его убедить хотя бы выслушать меня. Одна надежда на анализы завтра утром.

Дверь открыла мать Марата.

— Лина? — удивилась она, увидев меня на пороге дома. — Здравствуй.

— Здравствуйте, — отозвалась я и вошла в холл.

— Марат всё же привёз тебя.

— Как видите.

— Арсюша так и плачет без тебя.

— Я сейчас его успокою, — ответила я, снимая верхнюю одежду.

— Не знаю, что у вас случилось, но на детях это отражается очень сильно.

— Понимаю. Но пока всё очень сложно. Извините, я к сыну. Поговорим позже.

Я пошла наверх, в спальню сына. Свекровь шла следом.

— Марат серьёзно говорит о разводе? — обеспокоенно спросила она.

— Да. К сожалению.

— И как ты к этому относишься?

— Я не хочу развода. Но ваш сын никого никогда не спрашивает.

— Что же ты натворила?

— Не я. А ваш Марк, — ответила я уже у двери спальни. Посмотрела на неё. — Простите, вам неприятно это слышать, но ваш младший сын разрушил наш брак с Маратом.

Женщина побледнела и опустила глаза. Знает своего сыночка. А может, знает больше о его мотивах, чем мы все.

— М...Марк? — переспросила она, теряясь в буквах.

— Именно. Можете ему спасибо сказать за детей, у которых Марат мать отнимает.

— Да ты...

— Извините! Я к сыну.

Закрыла дверь перед её носом. Абсолютно точно уверена, что когда она узнает о ситуации, произошедшей в нашем доме, будет во всем винить меня. А слушать это я не хочу и не буду. Эта женщина никогда меня не понимала и до сих пор простить не может, что я однажды ушла от её любимого сына к его старшему брату.

— Мама! — подскочил ребёнок на кровати, едва увидев меня.

— Сиди-сиди.

Я подошла к нему сама, и он кинулся мне на шею.

— Мама...

— Сыночек.

Сжала его крепче. Родной мой. Как я соскучилась за это время. Мы раньше никогда не разлучались, если Арсений себя плохо чувствовал. Он всегда был рядом с мамой. Он обнимал меня в ответ, и какое-то время мы так и просидели в тишине на кровати в обнимку.

— Почему ты не приходила?

— Так получилось, малыш, — ответила я. — Сейчас мама с тобой.

— И ты никуда не уйдешь больше?

— Я постараюсь.

Как объяснить ребёнку, что это не моё желание, а их отца – разлучить нас? Так он наказывает меня, но он не осознает до конца, что хуже всего от этого детям. Не знаю пока, как достучаться до него. Если он что решит, так хоть кричи, хоть пиши письма – будет на своём стоять. Это хорошие черты в бизнесе – упорство, отстаивание своего мнения, твёрдый характер, решительность. В семье же от них часто проблемы.

Но я люблю Марата таким, какой он есть. И я очень хочу спасти наш брак, как бы мне ни было обидно выслушивать от него такие резкие слова, ощущать это недоверие ни за что.

Он поймет. Обязательно поймёт и услышит меня. Всё снова будет хорошо. Я верю в это. Наши дети не останутся без папы или мамы, мы должны сохранить семью ради них тоже. Марат это всё на эмоциях делает, я уверена. По крайней мере, мне хочется в это верить. Завтрашний тест должен всё решить. Он ещё прощения будет просить, Фома неверующий.

Сын успокоился на моих руках, жар у него спал, и он уснул в кровати. Я прикрыла его одеялом и, погасив верхний свет, вышла за дверь.

— Лина, — услышала я позади себя уже в коридоре.

Обернулась и встретилась с грустными серыми глазами Ольги Вячеславовны.

— Ой, вы что так поздно не спите? — негромко спросила я.

— Слышала, что ты приехала, — ответила она. — Какое уж тут спать, когда такие дела творятся. На том свете высплюсь. Иди-ка сюда.

Я вздохнула и пошла в спальню бабули Марата. Чувствую, предстоит нелёгкий разговор. Мне придётся все ей рассказать, потому что по части обнажения правды ей равных нет. Да и не оставит меня в покое, и сама спать не ляжет. К тому же тайны в произошедшем для меня никакой нет – я ни в чем не виновата, мне нечего стыдиться. Завтра тест это всем докажет.

Я закрыла за собой дверь и устроилась напротив Ольги в кресле.

— Лина, что происходит? — спросила она.

— Если бы я знала... — угрюмо покачала я головой.

— То есть? — нахмурилась она. — Марат сказал, что поймал тебя в постели с Марком, чтоб ему пусто было, засранцу!

— В постели? — горько усмехнулась я. — В пересказе Марата – возможно. Всё было вовсе не так однозначно.

— Ну-ка, рассказывай.

Я поведала ей всё то, что я помню, и то, что увидела по камерам. Что Марат мне не верит и считает предательницей. Что его ревность совсем его уже разума лишила, а Марк и рад стараться.

— Я до сих пор не понимаю, Марк пришёл за папкой или за мной? Он не мог ведь знать, что Марат так рано приедет, забыв нужные документы дома.

— Боже мой, боже мой... — только и причитала женщина, комкая носовой платок в морщинистых руках. — Так я и знала, что тут что-то нечисто. Ты – и изменила? Бред полный...

Внимательно посмотрела на неё. От матери Марата я участия и понимания не жду. А вот Ольга Вячеславовна всегда была на стороне внука, а значит, и на моей.

— Вы мне верите?

— Да. Я тебе верю, — ответила она уверенно. — Я сразу почувствовала, что что-то тут не клеится. Неужели Марат этого не понимает?

— Понимает, — ответила я, подумав некоторое время. — Только ревность не даёт ему посмотреть на вещи шире. Он до сих пор не простил мне Марка, хотя мы с ним познакомились раньше.

— Ты знаешь, такое не редкость, — вздохнула бабуля. — Сам у брата увёл, и сам же ревнует. У нас такие тоже были соседи. Только он её у друга увёл. А потом сам же шалавой и звал.

Да уж. Высокие отношения. Впрочем, наши сейчас не лучше. Марат только что не оскорбляет меня. А так – всё то же самое.

— И что потом?

— Ничего. Так и жили вместе. Ругались. Он её шалавой кликал, она его козлом. Трое детей.

— Жуть какая... — нахмурилась я.

— Для кого-то и такая любовь припасена. Что же ты будешь делать? Марат намерен отнять у тебя детей.

— Я знаю. Он всё уже мне сказал о разводе и о том, что дети останутся с ним. Что делать? Пока экспертизу пройти. Если Марк мне что-то подмешал – это будет видно, и Марату придётся извиниться.

— Вот сволочь! — воскликнула она. — Растила-растила – и на тебе, какая мразь выросла! Всё и так всю жизнь за чужой счёт получал, на горбу матери ехал, потом и Марата. Хоть и моя кровь, а прибила бы к чертям собачьим!

— Тише, Ольга Вячеславовна, — успокаивающе погладила я ее по плечу. Не хватало ещё, чтобы она разволновалась до повышенного давления. — Хоть ругайся, хоть не ругайся на него, он всё уже сделал. Теперь надо думать, как из этого выбраться.

— Да, ты права, конечно, — утёрла она уголки глаз от слёз. — После драки кулаками что махать-то... А по поводу детей я ему говорила. Пусть не дуркует, оставит их с тобой, если уж такая ты ему плохая. Они не виноваты, им нужна мама.

— Правда? — мягко улыбнулась я. Уж и не думала, что кто-то в семье Марата будет на моей стороне. Кроме отца меня вряд ли бы кто-то понял.

— Я не хочу, чтобы малые страдали. Не позволю ему. Буду нудеть, пока не отдаст!

А ведь бабуля в самом деле может повлиять на внука. Он любит её безмерно, так же, как и уважает.

— Ольга Вячеславовна, — потянулась я к ней и обняла с нежностью старую женщину. — Спасибо вам огромное. Даже не знаю, как ещё благодарить! Судьба прямо подарила мне вас. Я уже не думала, что найду у вас поддержку. Думала, вы мне не поверите.

— А чего тут не верить, если брехня это всё собачья!

— Марат не верит.

Она глянула на меня с сочувствием и пониманием. Прижала меня к себе и стала гладить по волосам как маленькую девочку.

— Ой, дурной... Упрямый! Весь в деда. Ничего, заставим мы его поверить.

— Как?

— Для начала анализ сдай. Потом будем думать.

— Обязательно, завтра утром поеду.

— Езжай, милая. И сунем под нос этому упрямцу справку!

— Хотелось бы.

Она отстранилась немного и заглянула в мои глаза.

— И не вздумай прощать этого говнюка так сразу. Пусть прощения побегает попросит.

— Ладно, — улыбнулась я.

На душе стало заметно теплее. Какая же чудесная женщина! Она как солнышко весной. Подарок судьбы. Теперь мне и самой кажется, что мы обязательно это всё преодолеем, и то, что случилось – лишь досадное недоразумение.

***

Марат ночевать не приехал. А я ждала, поглядывала всё в окно на ворота перед территорией дома. Я надеялась, что мы всё же поговорим, но он предпочёл ночевать где-то в другом месте, что тоже вполне ожидаемо. Искусала себе все локти, размышляя о том, где он находится.

Уже было за полночь, в томе стояла тишина и полумрак, а я всё ходила из угла в угол, не в силах найти себе место.

Скорее всего, Марат в нашем доме, один. Но вдруг он настолько разозлился, что решил, что можно и ему теперь завести любовницу?

Боже, я бы не пережила. Я просто умру, если увижу его с какой-то другой женщиной. Ревность так и драла когтями изнутри, слёзы безостановочно лили из глаз, губы щипало от соли, пока я стояла у окна с угасающей внутри меня надеждой, что он приедет. И всё больше понимала Марата в тот момент, когда он увидел нас. Представляю, как было больно ему, он пережил настоящий ад и агонию внутри. Сгорел заживо.

Я не виню его, на самом деле. Увидев его в подобной ситуации, я бы подумала то же самое. Но, пожалуй, выслушала бы. Наверное, такие мы, женщины. Мы мягче мужчин, постоянно ищем в них лучшее и даём вторые шансы... А вот получу ли его я — не знаю. Если завтра анализ ничего не выявит — я уже ничего не докажу и не изменю в этой ситуации.

Тяжело вздохнула. Что тут гадать? Нужно дождаться утра и уже провести анализ. Другого выхода у меня просто нет.

А сейчас нужно заставить себя поспать. Завтра мне предстоит ухаживать за нездоровым сыном. Мне нужны силы и бодрое настроение. Ради него.

Улеглась в постель, понимая, что спать мне совсем не хочется, укрылась одеялом и настырно закрыла глаза. Непривычно ложиться одной в пустую и холодную постель. Не по себе.

Закрыла глаза и представила, что рядом Марат. Скоро я услышу его мирное сопение во время сна, а потом он сгребёт меня своей огромной рукой и притянет ближе... Мы будем спать в обнимку, и всё станет будто бы как раньше. Как каких-то два дня назад.

Надеялась успокоиться, но нежные воспоминания лишь разбередили раны. Слёзы снова полились из глаз, беспощадно заливая подушку. Ещё какое-то время мне понадобилось, чтобы успокоиться, а потом я всё же провалилась в сон.

***

— Ну, как вы тут? — заглянула в комнату сына Ольга Вячеславовна и улыбнулась Арсению, сидящему на кровати.

Я здесь была уже с шести утра. Проверила температуру сына, дала ему лекарство и немного покормила кашей.

— Нормально, — улыбнулась я в ответ. — Температура в норме, лекарства выпили.

— Вот и хорошо. С мамой рядом-то получше, Арсюш?

— Да, — кивнул мальчик, и я прижала его к себе ближе.

— Мама сейчас поедет по делам, а ты останешься с бабушкой Олей. Ладно?

— Ну, мам, — глаза сына наполнились слезами. — Ты же сказала, что не уйдёшь больше!

— Я сказала, что постараюсь не уходить — это раз, — поправила я его, ласково потрепав за щёчку. — И я скоро вернусь — это два. Обещаю.

— Мам... — хныкал ребёнок.

— Обещаю. Но мне нужно очень съездить.

— Пойду провожу маму и вернусь, — сказала Ольга ему, и мы обе вышли за дверь.

— Марат звонил, — сказала бабушка, повернувшись ко мне.

Я подняла на неё глаза в ожидании продолжения.

— А где он ночевал, вы не знаете? — спросила я.

— Дома, кажется, — ответила она. — Где ещё?

— Да... Где же еще... — повторила в задумчивости я.

— Да не придумывай ты, Лина, — бабуля строго смотрела на меня. — Дома он был. Дома.

— Надеюсь...  А что он сказал?

— Сказал, что тебе дадут выходные на время болезни Арсения, ты можешь заняться им и сдать анализы, о результатах сообщить ему, и что ты можешь тут побыть, пока не поправится сын.

— А потом?

— Потом уйти. Но я против этого. Оставайся, сколько нужно. Это не его дом, а мой!

— Спасибо, конечно, но ругаться с ним мне не хочется, — вздохнула я.

— Неужели ты уйдешь от детей? — подняла вверх брови бабуля.

— Нет, конечно, — покачала я головой. — Просто надеюсь, что уже сегодня мы всё уладим. Сейчас поеду в клинику. Вы за ним присмотрите, пожалуйста.

— Конечно, милая, — закивала она. — Езжай с богом.

***

Дорога в клинику много времени не заняла, и спустя час я уже ждала в коридоре результатов анализов. Здесь всё дорого, но зато быстро — результаты обещали отдать через час, и с ними я сразу же иду на расшифровку к терапевту.

Прошло уже пятьдесят минут, но документы мне пока не отдали. Это были самые трудные пятьдесят минут в моей жизни. Тянулись как резина, я ужасно нервничала, боясь того, что тест ничего не покажет. Это станет приговором для меня.

Когда же результаты мне вынесли и отдали, сердце стало биться ещё быстрее от страха и волнения, пока я несла их в кабинет доктора.

— Присаживайтесь, — кивнула мне женщина на стул у своего стола. — Давайте. Я посмотрю.

Я села напротив неё, переплетая между собой заледеневшие от дикой паники пальцы, и ждала, пока она просмотрит все графы с цифрами.

— Понятно, — подняла она голову и посмотрела на меня. — Никаких психотропных или наркотических веществ не обнаружено в вашем организме.

В уши будто воды налили. Всё зашумело. Я вцепилась пальцами в столешницу, чтобы не упасть.

Это конец. Жизнь кончена.

О боже... Как же так?

Не обнаружено?!

Опустила голову на руки и расплакалась. Плечи затряслись. Мне было плевать, что я нахожусь в кабинете врача, а мои слёзы и истерику видит совершенно посторонний человек. Мне было просто невыносимо плохо.

— Вам плохо? — засуетилась врач. — Не нужно так нервничать. Вам сейчас нельзя... Выпейте воды.

Я отпила немного из предложенного мне стакана и попыталась успокоиться.

— Но как же... мне точно что-то подмешали, я в этом уверена! — сказала я, утирая слёзы. Только на месте их тут же собирались новые.

— Но вы говорили, что камера этого не зафиксировала? — спросила врач.

— Нет... Я просто пила воду из принесенной этим мужчиной бутылки.

— Тогда ничего не доказать, к сожалению, — вздохнула женщина. — Понимаете, Лина, есть препараты, которые очень быстро распадаются и выводятся из организма за считанные часы. Видимо, в отношении вас был использован такой препарат.

— Это ужасно, — качала я опущенной головой. — Просто ужасно!

— А бутылка где? — спросила врач.

— Не знаю... — замешкалась я на секунду. — Её не было в доме. Наверное, он её забрал с собой.

— Да уж, — покачала доктор головой. — Ситуация... Можно было бы провести экспертизу содержимого бутылки, но раз он её забрал, то...

Она замолчала. Я слышала, как тикают на стене часы. А моё счастливое время закончилось... Слёзы новым бурным потоком хлынули из глаз.

— Теперь я не докажу ничего. Муж со мной разведётся!

— Но всё равно вам нужно успокоиться и держать себя в руках, — сжала они мои плечи руками. — Вам есть ради кого стараться. У вас есть шанс смягчить вашего супруга.

В недоумении подняла на неё глаза.

— Анализы показали кое-что другое... Повышенный уровень ХГЧ.

Мой рот невольно открылся.

— Вы беременны, Лина.