Глава 47

Алекс

Последние недели я словно бы в угаре. Вернее почему словно бы. Я и так в угаре. И так ничего не соображаю. Я не раз в жизни чувствовал, словно бы опускаюсь на самое дно. Что вовсе и не существую уже. Что души нет- только оболочка телесная. Есть просто примитивное пьяное животное, которое топит в своих грубых инстинктах боль от ненужности и одиночества.

Даже гребанная Африка появилась в моей жизни именно так. Там было легко поверить в то, что ты нужен. Что ты на своем месте. Там все просто. Там не нужно все время оглядываться назад, отряхиваться и думать, как ты выглядишь в глазах сраной общественности.

Потом возвращался в Москву и тонул в холоде одиночества. И ничто, и никто его не мог растопить. Ни горячие красавицы, ни шумные гулянки, ни откровенные посиделки с друзьями.

Она сделала свой выбор. И я его принял. Сколько же раз я хотел ворваться к ней, трясти ее за плечи, орать на неё, пытаясь снова оживить, пытаясь заставить вспомнить о том, как нам было офигенно вместе, но останавливал себя. Мозгами я понимал, что Дана умная девочка. Да и советник у нее мудрый, умный. Дед прекрасно разбирался в этой проклятой жизни. Так с чего мне пытаться ворошить то, что не имеет смысла ворошить? Она выбрала спокойствие и стабильность. А не контуженного психа с извращенными повадками. Правильно сделала девочка. Умница. Для своей дочери я бы тоже такого не пожелал.

Осталось только самому ужиться с этой мыслью. Пока не получилось. Немного расслаблял алкоголь в больших количествах, но и то ненадолго.

31 декабря. Телефон разрывается с утра. Ребята наверняка что-то придумали. Будет весело, я не сомневаюсь. Но мне пока не до веселья. Я сижу в темной квартире и смотрю на портрет девушки с печальными глазами, в которых вижу всю обнаженную душу моей Даны. Да, моей. Дана, которая жила в этой комнате, которая сходила с ума от нашей страсти, млела от моей нежности и принимала мою грубость с таким удовольствием и отдачей, что я готов был кончить только от этого. Эта Дана была только моей. И я точно знал, что именно она и есть настоящая. Именно она только и существовала… Но об этом буду знать только я. Возможно, даже она сама никогда не узнает и не придет к этой правде.

К вечеру, уже изрядно под шафе, я нахожу в себе силы пойти в душ и как-то привести себя в порядок. Нахожу в себе силы одеться. Нельзя подводить ребят. Мы договорились быть вместе- значит вместе. Ник забирает меня у дома ближе к одиннадцати. Мне даже неинтересно, куда мы едем отмечать. Я вообще буду там только из-за пацанов. Да и тошно смотреть на себя в зеркало, когда один на один. Чего ты стоишь, Александр Евгеньевич? Чего добился за эти годы? Мужчину делает женщина рядом, дети. В этом весь смысл, а в чем твой смысл?

Завалить очередную телочку, чтобы получить минутную разрядку с той, имени которой утром не вспомню? Напиться до чертиков перед глазами? Завалиться в очередной кабак и слушать пустые пьяные разговоры? Снова создать вокруг себя иллюзию, что все нормально и под контролем, а когда останусь один на один с собой и закрою глаза, снова буду вспоминать их всех- тех, кого потерял, тех, кто погиб по моей вине, тех, кто вместо меня. Понимать, как же чудовищно я одинок… И снова буду спрашивать сам себя- почему не я? Зачем вообще я живу? Почему Бог отнял более достойных у их семей и детей, а меня оставил? Меня здесь никто никогда не ждал… А я все выживал и выживал. Как назло…

–Едем в какое-то классное новое заведение,– дундит Николай, когда я бессмысленно таращусь в окно предвкушающего праздник города,– Даня скинул геолокацию, сам еще не был.

Праздник, обреченный на разочарование. Все куда-то спешат, куда-то бегут, ждут, радуются, а в итоге… В итоге наступает час ночи- и все понимают, что нет ничего, пшик, мишура. Нет никакого прекрасного будущего, нет никакого нового счастья, в которое зачем-то все начинают верить в преддверии 31 декабря. Есть всё та же серая неприглядная действительность… Вот она, правда.

В шумном зале ресторана, хочется добавить как в той идиотской бабской песне «средь веселья и обмана», все до неприличия разодетые и веселые. Мы сидим по центру. Какой-то огромный стол. Куча баб, куча алкоголя. Смотрю на это всё- а мне уже тошно. От этой показной радости, нарочитой торжественности. И телки смешные. Наряженные, предвкушающие, манящие и манимые. Дуры, чего вы здесь забыли? С утра поползете отсюда, как из-под бомбежки. Каждая прожженная проститутка верит в чудо. А с нами не бывает чудес… Каждый из нас тут калека моральный. Даже Николай, хоть самый тупой и не обремененный угрызениями совести.

Здороваемся с Даней. Он один более-менее посвящен в подробности моей жизни.

–Ты как?– спрашивает меня тихо.

–Стабильно,– усмехаюсь я.

– Слушай, ты только не… кипяшуй сейчас с разбегу, но… Как бы это странно ни звучало, Игорь сейчас тоже в этом ресторане. Только что видел его.

Бляяя… Ну, нет… Ну не может же быть так нелепо, а? Ну почему снова и снова эти конченые встречи… Что за проклятые совпадения, а?

Я закатываю глаза, уже собираясь сказать, что ретируюсь, пока не поздно. Не хочу их видеть. Ни его, ни её. Ничего хорошего из этого не выйдет сейчас.

–Подождь…– считывает мое состояние Даниил,– какая-то странная херня творится. Потому и говорю тебе, Санек… Просто… Короче, Игорь пришел не с Даной…