* 39 * (Фредерика)

Уже на улице земпри спустил ребенка с рук, выдал каждому из малышей по купюре в два галла, затем ещё десятку - флегматичной женщине в клетчатом жакете.

- Первый раз кто-то заплатил мне за то, чтобы приглядеть за этими сорванцами, - вздохнула она. - Если ваша невеста снова попадет в неприятности - мы ее вытащим.

- У вас прекрасные дети, свогор! - Пак пожал ей руку и ещё раз поблагодарил за помощь. Троица слаженно пожелала ему счастливого дня, а после выстроилась рядом с матерью, держась за руки.

- Уж послал Отец-Защитник, не поскупился, - согласилась она.

Фредерика была совсем иного мнения: ужасные дети, ужасный Пак, ужасный район!

- А вы с ними отлично смотрелись, - подал голос Клу, - такая милая семейка. Мама, папа, малыши. Будто картинку из будущего подглядел.

Пак же молча тащил Фредди подальше от игорного дома, нисколько не прислушиваясь к возражениям или попыткам соблазнить его возможным выигрышем. Прохожие если и оборачивались им вслед, то только понимающе ухмылялись, вроде муж хочет наподдать загулявшей жене, так ей и надо!

В конце концов Пак впихнул Фредди в какую-то подворотню, грязную и уходившую прямо к каналам. Там без всяких церемоний прижал к стене и вытянул руку вперед:

- Амулет и Клу, быстро!

- Не понимаю о чем ты…

Пак вдавил ее в стену еще сильнее, затем поцеловал, нагло лаская языком, будто они уже женаты и идут в спальню ради брачной ночи. Фредерику колотило от пережитого, а еще от подобравшегося ночного холода и сырости, все же тонкое платье, пусть и закрытое, мало подходит для таких прогулок. Пак же был таким теплым, таким уютным, пах одеколоном и совсем немного - домашней едой, что оторваться было невозможно. Наоборот, хотелось прижаться поближе, пристроить голову на грудь и разрыдаться, жалуясь на тяжелый день. Но, если разобраться, без участия Пака этот день был бы чуть проще и счастливее, поэтому Фредди отпихнула его и отошла на пару шагов.

- Ты что себе позволяешь?

- Повторяю твои действия: целуюсь ради амулета. Неприятно, да? Я все ещё жду, Фредерика!

Пак снова протянул руку. Предатель-Клу тут же материализовался на ней и виновато сжал шляпу в руках. Только сейчас Фредди заметила, что одежда будто велика вержу. Она болталась несмотря на ремень, подтяжки и несколько подворотов на рукавах и штанинах.

- Зачем, Клу? Я же тебя другом считал, - Пак сразу же пересадил вержа себе на плечо и без всяких церемоний выхватил сумочку у Фредди и влез внутрь.

- Хочу гульнуть напоследок! Сам же слышал, таким, как я, нет прохода на Серебряный поезд!

- Мало ли вариантов, мы ещё не всё обдумали, - земпри нагло выгребал все из сумочки и пихал содержимое в руки Фредди, пока не добрался до клыка. Тот Пак сразу же устроил в свой внутренний карман. - Подумаешь, отказали один раз в продаже билета, сдаваться рано.

- Тебе легко говорить, а мне, может, неделя осталась! Хотел гульнуть с размахом: снять номер с большой кроватью, девочек подороже…

- Вина напёрсток и огромный яркий бант. Привязать его к твоей ноге, чтобы девочки не потеряли клиента ненароком.

- Эй, свинство шутить над ростом друга!

- Свинство травить друга, до сих пор в голове шумит.

Пак в самом деле потер виски, затем схватил Фредди за руку и потащил дальше, к стоянке такси. Его ладонь тоже казалась холодной, а на лбу собрались мелкие капли пота. И сам земпри выглядел плохо, побледнел, а губы окрасились синевой, точно от света тех ламп. Но здесь горели обычные желтоватые фонари, это не могло бы обманом зрения.

А что если лекарство до сих пор действует? А если Паку станет плохо? А вдруг Фредди и Клу непоправимо угробили его здоровье? Правда, характер его испортился задолго до этого.

- И капнули тебе всего ничего, даже странно, что так быстро вырубился, - бубнел Клу, - я, знаешь, ли хотел проверить, дойдет ли у вас с доньей до горизонтальных объятий, ну ты понимаешь?

- Ах ты… - у Фредди не находилось приличных слов, а влепить пощечину такой крохе точно бы не вышло. - Ни до чего бы у нас не дошло с этим… Земпри. И не выйдет! Я купила билеты, особенные, с правительственной меткой. Сможете уехать куда угодно. Завтра же!

- Нет, - Пак остановился и обернулся прямо к ней. - Не уеду из города, пока не пристрою тебя в надежные руки. Ладно, Клу, он сама магия, не может усидеть на месте, но ты! Отец-Защитник, Фредди, зачем ты пошла в игорный дом? Одна! Спятила, да? Знаешь, что происходит с благородными девицами в “веселом” квартале?

- Да! - подхватил Клу. - Нет, сам-то он вряд ли знает, но я знаю и ничего хорошего в этом нет!

Пак тяжело вздохнул, приложил руку к сердцу и остановился. Играет, чтобы разжалобить и заставить Фредди чувствовать свою вину. Но потом земпри привалился спиной к стене, вытер со лба пот, закрыл глаза и повалился на мостовую. Фредди подскочила к нему, попыталась поднять или растормошить, но ничего не выходило. Пак слишком большой, его не сдвинуть с места. А до ближайшей городской больницы пару кварталов, если Фредди правильно помнила карту.

- Здесь полицейский участок за углом, - рявкнул на ухо Клу, - беги давай, там всегда сидит дежурный медик.

Фредерика еще раз проверила пульс у Пака, потом повернула его на бок и побежала, следуя указаниям вержа. Отец-Защитник, за что ей это все? Только бы выбраться из этой передряги, только бы с Паком все было нормально, Фредди навсегда завяжет с попытками усыпить или отравить кого-то! Семь лет в поселении на севере - и это минимальный срок за непредумышленное убийство.

А еще она не могла представить, как будет возвращаться из университета и снова сама потащит сумки. Как будет приходить в пустой дом и слушать тысячи матушкиных жалоб и пожеланий, как никто не станет слушать жалобы самой Фредерики и спорить с ней. Если исчезнет Пак - исчезнет и единственный человек во всем Эбердинге, которому было дело до Фредерики Алварес.

Сколько она бежала? Минуты три, а сердце уже не справлялось с перекачиванием крови, каблуки норовили отвалиться, а в правом боку закололо. Давненько Фредди не занималась и успела подрастерять форму. Даже охранявший вход в полицейский участок верж посторонился, затем протянул ей бутылку с водой. Фредерика поблагодарила, перевела дыхание и спокойно вошла внутрь. Не хватало еще, чтобы ее задержали как нарушительницу, тогда Паку точно никто не поможет.

- Чем я могу помочь, свогор? - обратился к ней дежурный.

- Мне нужен медик, срочно! - проговорила она, сцепив пальцы прямо перед окошком.

- Обратитесь в больницу.

- Плохо моему… мужу. Сердце. Пока врачи доберутся, он уже погибнет. Прошу. Я заплачу.

Она в самом деле вытащила из кошелька купюру покрупнее, но дежурный только покачал головой:

- Нет, свогор, ничем не можем помочь. Если только наш Густаво вдруг не решит немного прогуляться и случайно не наткнется на вашего супруга. Густав?

Он чуть обернулся и крикнул кому-то, прячущемуся в темном коридоре сбоку. Оттуда неспешно вышел высокий мужчина, тощий, но с неестественным брюшком. Он сально оглядел Фредди, купюру, которую она все еще теребила в руке и покачал головой.

- Не-а, никакого желания гулять. Там снова будет какой-нибудь пьянчуга, перебравший дешевого виски. Только измараюсь весь.

- Прошу, он совсем рядом лежит и выпил только бокал вина, - Фредерика подскочила к медику и уцепилась за лацкан его пиджака.

Густав пожевал губы, взял купюру, поглядел ее на свет и запихнул в карман Фредди.

- Ничего любопытного там на улице нет. Ничего. А вы себе еще нового мужа найдете, не такого хилого.

Фредерика попыталась уговорить его, но ее под руки подхватили двое вержей и насильно вытащили из здания участка. Клу почти взвыл от отчаяния и метался по плечу, как угорелый.

- Тихо! Давай подумаем лучше, где окно в кабинет этого медика.

- Третье справа, даже думать не нужно, все эти участки построены по одному плану, - он притих, затем появился на плече у Фредерики. - Ты что задумала, детка?

- Назовешь так еще раз - газетой прихлопну!

Сама же она точно отсчитала окно, вздохнула и резко, выдохнула, затем поставила сумочку на землю и потянулась к верхним пуговицам платья.

- По моей команде постучишь в окно, - кивнула она на единственное, где по этой стороне горел свет. Располагалось оно высоко над землей и было зарешечено. Самой никак не добраться, то ли дело юркому вержу.

Пока Клу возмущался и пыхтел, Фредерика отошла чуть подальше, чтобы стоять точно под фонарем. И как только в окне мелькнула усатая физиономия медика, расстегнула все пуговицы до конца, сняла платье с плеч и начала медленно расшнуровывать корсет.

Конечно, сейчас уже появилось и более современное белье, не такое неудобное и жесткое, но корсет до сих пор был выбором столичный модниц, если они хотели подчеркнуть грудь и тонкую талию. Посчитав, что оголено уже достаточно, и следующим шагом будет уже полнейшее непотребство, Фредди резко шагнула в темноту.

Густав еще секунду пометался рядом с окном, прислонился к тому вплотную, прикрывая глаза от яркого света ламп в комнате, затем отшатнулся и исчез. Если он в самом деле заинтересовался, то непременно выйдет. Появился Густав спустя минуту, Фредди к этому времени успела одеться и ждала его возле крыльца.

- Я схожу прогуляться с вами, но в итоге надеюсь увидеть продолжение спектакля, - прямо заявил он.

Фредерика согласилась и потащила его за руку, вынуждая тоже перейти на бег. Пак лежал на том же самом месте, рядом с ним хлопотали какие-то вержи, отпаивали водой и отгоняли всех хитрецов, которые пытались стащить что-то у потерявшего сознание. Густав сразу же распихал всех с присущей всем врачам бесцеремонной деловитостью, после опустился рядом и начал осматривать. Затем подсунул под нос Паку какой-то флакон, дал вдохнуть и накапал на язык уже из другого. Пак мотнул головой, затем с трудом сел. Выглядел он все ещё плохо, но из всех присутствующих искал взглядом Фредди, и только заметив ее, успокоился.

Густав ещё раз подсчитал пульс у земпри, после оставил его и подошёл к Фредерике.

- А ты хорошенькая донья, давно таких не встречал в наших местах, - и улыбнулся сально так, намекая на продолжение вечера.

По спине пробежал холодок. Ничего противозаконного Фредерика сейчас не совершала, но и попадаться властям, тем более раскрывать свое настоящее имя, не хотелось.

- Что, похожа? - она подвигала бровями. - Насмешил! Да папенька мой обрюхатил маменьку и смысля раньше, чем успел сказать ей свое имя. Но ты еще разок назови доньей, приятно слышать! Слышь, Хосе, - Фредди подскочила к Паку и помогла тому подняться, - ты женат на настоящей донье! Теперь буду оттопыривать мизинчик, делать книксены, и только попробуй ещё раз рыгнуть за столом в моем присутствии.

- Да ты у меня всегда была особенной! - Пак с чувством чмокнул ее в щеку и громко шлёпнул по заду. Фредди мысленно пообещала себе убить его,а сама громко рассмеялась и повела прочь от толпы любопытных и доктора. Густав же резво перегородил путь и, прищурившись, уставился на них.

- У девчонки хорошее платье, такое земпри не носят. А ещё аккуратные ухоженные руки. Подозрительная вы парочка.

- Пф-ф-ф, - Фредди махнула на него рукой, - оно было хорошим лет пятнадцать назад, а я его прикупила за галл на ярмарке.

- Моя Хуанита - самая лучшая доярка в общине, - Пак снова чмокнул ее и прижал ещё ближе к себе. - Как-то обыграла иноземную доильную машину, ее продавец проспорил нам тринадцать галлов. Конечно у нее ухоженные руки! Золотые руки!

В этот раз он расцеловал уже ее пальцы, а Фредерика рассмеялась ещё громче и притворно засмущалась.

- Со следующей продажи сыра выкупим себе статус свогоров, да, Хуанита? Вот здесь и поселимся! Кстати, держи!

Пак засунул Густаву в карман купюру в десять галлов и похлопал того по плечу.

- Сними себе девицу на ночь, а на мою Хуаниту слюни не пускай.

И шепотом добавил:

- Иначе я тебе голову оторву, понял?