* 54 * (Хавьер)
Отряды особого управления ворвались в казематы спустя два часа после того, как Хавьер получил анонимное послание. Но и это оказалось слишком долгим сроком: члены Братства успели покинуть убежище, оставив после себя множество ловушек и странных, не похожих на живых, людей. Хавьеру случилось схлестнуться с одним из таких в узком коридоре. Противник двигался быстро, бил сильно, но ловкости и уверенности в движениях ему не хватало. А когда Хавьер прикоснулся к руке мужчины, то не увидел ничего, кроме серого тумана. Не было ни чувств, ни воспоминаний, ни мыслей. Казалось, кто-то из Братства прознал о тайных способностях Сото и подготовился.
Зато один из отрядов поймал Николаса Медину. Подлец ухитрился серьезно ранить двоих, пока его не скрутили. И после чуть было не дотянулся до капсулы с ядом, зашитой в воротник, но парни из боевого отряда не зевали и не дали ему такой возможности.
Хавьер пришел в импровизированную допросную намного позже, когда лично осмотрел большинство помещений. Братство устроилось здесь с размахом: пару десятков жилых комнат, несколько залов для собраний и посвящения новых адептов, химические лаборатории и небольшой цех по производству пироглицерина, а после и полноценной устойчивой взрывчатки. Когда его обнаружили, Хавьер отдал распоряжение передвигаться по подземелью с особой осторожностью и тщательно проверять двери, которые хотят открыть.
Но ловушек со взрывчаткой им так и не попалось. Не успели ли их построить, или же не посчитали нужным рушить свое бывшее убежище, кто знает. Кажется, в Братстве до последнего не верили, что особое управление прознает об этом месте. Да, их предупредили, поэтому поймали немногих, но потеря и одного из убежищ - удар по Братству. Жаль, что Пак Ува в своем послании не сдал осведомителя, тот наверняка был бы полезен в дальнейшем расследовании.
Но Хавьер бы тоже не сдал. И искренне надеялся, что невезучий земпри целым и невредимым выберется из этой передряги. По крайней мере его тела до сих пор не нашли, как и останков Фредерики Алварес, что вселяло некоторую надежду.
А вот Нику не так повезло. При задержании ему неслабо досталось: плечо опухло, как выдернутое из сустава, по лицу расплывались синяки, а из разбитого носа текла кровь. Хавьер с интересом разглядывал бывшего однополчанина и вертел в руках серебряную монету. Из тех самых, что достались Нику от бедолаги-Морено.
- Значит, и в смерти не отступаешь от своих убеждений, - Хавьер выложил монету на стол вместе с перчаткой, в которой Медина ее и прятал.
- Ты-то и в жизни предатель, Алекс. Не думаешь, что твое место по другую сторону баррикад?
- Не думаю, что Эбердинг вообще заслужил баррикады.
Такое тусклое серебро, потемневшее от долгого использования и чуть примятое с одного края. И абсолютно чистое в плане истории. Хавьер смог увидеть только короткий фрагмент, где Ник кладет монету в перчатку, до этого - пустота.
- О да, - криво ухмыльнулся Медина, - уже слишком многие знают о твоем даре и подготовились к встрече. Тем не менее ты опасен для Братства, Алекс, поэтому береги спину, однажды в нее может вонзиться стилет.
- Такова уж жизнь в столице, что ничья спина не может чувствовать себя в безопасности. Могу поспорить, и твои жертвы не рассчитывали проститься с жизнью так скоро. Сколько из них пало от твоей руки? Думаю, не так и много. Вашим предводителям выгоднее было бы запятнать кровью руки каждого. Отсюда такие ритуалы посвящения и жеребьевка тех, кто нанесет удар. Мы нашли часть документов, списки жертв и исполнителей, правда, пока только под прозвищами. Но ты, надо думать, “Пиро”, потому что в день убийства Морено была именно его очередь. Странно то, что имя жертвы отмечено иное. Ты сам изменил его, выбрав инспектора, шедшего пятью пунктами дальше. И все из-за этой девушки, Фредерики Алварес? Увидел, что она идет на встречу с продажным инспектором и решил спасти ее от необдуманных действий?
По мере того, как Хавьер говорил, Ник все сильнее сжимал кулаки и напрягался. Но в последний момент из него будто выпустили пар:
- Фредерика моя студентка, наши родители договорились о браке еще до революции, но потом империя пала, мой и ее отцы погибли, договоренности потеряли силу. Понятия не имею, о каких преступлениях ты толкуешь, Алекс.
- Мы нашли свидетелей и достаточно улик, чтобы из-за решетки ты не вышел. Подумай об этом. А еще о том, что за простые убийства ты бы мог отделаться каторгой, а вот за веточки терновника будешь расстрелян в кратчайшие сроки.
- Тогда какая разница, как сдохнуть? Дай мне сделать это самому, как и подобает дону и офицеру! - он подскочил на месте и схватил со стола монету. - А тебе достанется счастье. Пускай купленное, зато настоящее!
Конвоиры резко вскинули дубинки и двинулись на Медину, но Хавьер жестом остановил их. Никогда не любил лишнее насилие, как и показуху.
- Как дону и офицеру тебе подобало бы не втягивать в это дело Алварес. А если твоя несостоявшаяся невеста попала в сложную ситуацию, то ей следовало бы помочь обычным и законным способом. Но ты вряд ли думал об этом, Ник. Как и всегда: порыв, вспышка, безрассудство. А в результате потерял тот самый клык чужого, который помогал тебе и прочим убийцам скрываться от нюха гончих, попался на глаза Фредерике и совершил еще множество ошибок. Теперь мы здесь, а ты закован в цепи.
- Ты плохо знаешь Фредерику. Так или иначе она бы все равно влипла в историю, я только задал этому правильный вектор.
Хавьер не удержался от легкой улыбки. Фредерику Алварес он в самом деле знал очень плохо, видел раз или два еще до революции, на приемах в их доме. Тогда донья была нескладным подростком, глядела на всех испуганно и хвостиком ходила за старшей сестрой. Агата Алварес считалась завидной невестой, к ней даже сватался один из младших братьев Хавьера, поэтому то и дело получала приглашение на танец. А младшая тогда оставалась стоять возле стены, нервно теребя веер. И вот эта девчушка спустя семь лет смогла вскружить голову самому Нику Медине?
- Слышишь? - Хавьер чуть склонил голову. - Взрыва все нет. Мы нашли комнату с пироглицерином, но кто-то уже успел его испортить. Боюсь, что ты тоже плохо знаешь Фредерику Алварес.
Ник спрятал лицо в ладонях, но больше не произнес ни слова. Пускай. Впереди еще много-много времени, а в изоляторе особого управления спрашивать умеют.
Хавьер собрал бумаги, попрощался и покинул допросную.
По темным коридорам уже расхаживал свогор Кроу, прибывший лично посмотреть на пойманных членов Братства. Тех пока было немного, большей частью - новички или же те же утратившие разум “куклы”, которые в какой-то момент резко перестали сражаться и попадали на пол в бессознательном состоянии.
- Марионетки, - Кроу поднял одному из таких веко, затем перешел к трясущемуся от страха новичку, - или пушечное мясо.
Парень задрожал еще сильнее, но сжал челюсти, как знак, что болтать не собирается. Вряд ли его решимость продержится долго, но к тому времени другие члены Братства успеют уйти далеко. В тот же нижний Эбердинг, который по слухам больше верхнего - всех сил особого управления не хватит обыскать каждый дюйм.
В дальнем конце коридора жались друг к другу полуголые земпри и потерявшие дом свогоры, один из них рассказывал что-то полицейскому и тыкал себя в грудь.
- А свогор Алварес успела отметиться и здесь, - продолжил Кроу. - Ее хотели провести через ритуал посвящения, но Фредерика полоснула своего провожатого ножом и сбежала. От нас ушла, от членов Братства ушла, от Медины тоже ушла - уникальная девушка! Найти бы ее. Заодно того, кто не побоялся сунуться в логово подпольщиков ради ее освобождения.
В завершении он коротко кивнул Хавьеру, намекая, что эти слова стоит воспринимать, как приказ.
- Но помните, что скорейшая поимка верхушки Братства важнее погони за девчонкой, - закончил Кроу. - Достаточно будет убедиться, что она не причинит нам новых неудобств. Думаю, ее следует поискать на вокзале или в порту.
Хавьер кивнул в ответ и поспешил к ближайшему выходу из катакомб. Ирр быстрой тенью скользила рядом, но не приближалась и не разрешила подставить ей локоть. "Профессионал, а не просто девушка", а сама скорее охраняет Хавьера, чем яростно исполняет свой служебный долг.
Ирр буквально взлетела вверх по ржавой лестнице, после припала к земле и обнюхала там все.
- Не было их здесь, наверное дальше вышли.
- Это неважно. Свогор Кроу прав, у них нет другого выхода, кроме как попытаться бежать из страны. Не мы, так Братство достанет двоих, что нанесли им такой удар.
- И ты будешь стрелять в них?
"И тебе приказано убить их?" - читалось в ее глазах. Отвечать Хавьер не спешил, без лишней спешки добрался до своего автомобиля и открыл дверь, приглашая Ирр забраться в салон. Она колебалась несколько секунд, затем прыгнула внутрь и уже привычно поджала под себя ноги.
- Не надумала работать в особом управлении? - заговорил Хавьер только на широком проспекте, когда получилось набрать скорость.
- Что спрашиваешь постоянно? - она насупилась, точно птичка, и пойди пойми, что ее обижает в этом вопросе.
В особом управлении у Ирр была бы более высокая зарплата, хорошее служебное жилье и возможность получить статус свогора через какое-то время. Но гончей явно хотелось не этого.
- Волнуюсь за тебя.
- Платье бы лучше подарил. Зелёное.
- Подарю. И если ещё в чем-то нужна будет помощь - только скажи.
Она серьезно кивнула, затем передвинулась и обняла плечо Хавьера в своей привычной манере: со стороны покажется, будто прилипла всем телом, а на деле же едва касается и ничуть не мешает управлять автомобилем.
В портовой зоне всегда было сложно найти место для автомобиля, но Хавьер и не особенно торопился. Кажется, пароход должен вот-вот отплыть, а до причала ещё идти порядком. Ирр нервничала и первой выскочила из автомобиля, а потом понеслась так, что Хавьер еле успевал за ней.
Несмотря на ранний час, людей здесь было столько, что бежать не получалось, только двигаться вместе с потоком. Но гончая все же не человек, она вскочила на сколоченный из досок парапет и понеслась прямо по нему, балансируя над водой. Река здесь такой темной, мутной, а ещё такой холодной, что шансов выплыть на берег, если упадешь вниз и никто вовремя не вытащит - немного.
На Ирр шикали, призывали одуматься, пытались стащить, но схватить прыткую и ловкую гончую у обычного человека не было шанса. Хавьер отстал от нее так безнадежно, что определял местоположение Ирр только по возмущенный и испуганным крикам. Более или менее просторно оказалось только на том причале, от которого отчаливал теплоход в колонии. Если здесь кто и мелькал, то только портовые работники и парочка журналистов.
Сам корабль с двумя трубами уже подцепили буксиры, чтобы вытащить в фарватер, где "Дева Стремительная" пойдет своим ходом. Расстояние до причала пока было небольшим, Хавьер не сомневался, что начни он махать значком и кричать, его заметят. А ещё, что Ирр легко доплывет, а то и допрыгнет до теплохода, но вместо приказа для гончей, он едва заметно кивнул двум темным фигурам, замершим на верхней палубе, положил руку на середину груди, затем охнул и тяжело привалился к ограждению.
- Тебе плохо? - Ирр почти сразу оказалась рядом, чтобы подхватить Хавьера под руки.
- Сердце, - с хрипом произнес он и указал на карман.
Гончая быстро вытащила оттуда коробочку с таблетками от которых шел запах ментола. Хавьер запихнул одну под язык и прикрыл глаза, из-под ресниц наблюдая за отплывающим теплоходом. Как только выйдет в фарватер, отзывать его станет опасно - колонии могут и обидеться за задержку рейса. А влезать в политику ради пары беглецов не стоило.
Ирр быстро все поняла, а может и услышал ровный стук сердца Хавьера, потому как наигранно нарезала рядом круги, махала платком и отгоняла излишне любопытных сотрудников порта и журналистов. Потом и вовсе вытащила из кармана Хавьера значок следователя и распугала им всех. И только час спустя, когда они снова сидели в машине, решилась спросить:
- Что же теперь с тобой будет? Свогор Кроу…
- Если бы хотел остановить эту неугомонную парочку - лично связался бы с начальниками порта и вокзала, чтобы задержать весь уходящий из Эбердинга транспорт. Но и просто так отпустить их не мог, кто-нибудь бы донес в отдел внутренних расследований. Поэтому и отправил в погоню старого ветерана с больным сердцем.
- Как Дон Паук держит у себя дворецкого с больными коленями?
- Сама же говорила, что доны глупые, вот, даже поступают одинаково.