Глава 13

Домашний арест переношу куда спокойнее, чем Фэйт. Это она у нас серьёзно страдает оттого, что не имеет никакой свободы передвижения.

Причина для расстройства тут одна: её лишили возможности пересекаться с Кайлом, которого она перестала видеть в танцевальном зале.

Парень бросил танцы несколько месяцев назад, и это стало для Фэйт самой настоящей трагедией. Во-первых, потому что в паре ребята протанцевали очень долго. Во-вторых, потому что он сделал это неожиданно, без объяснений и прямо перед важными соревнованиями.

Вы спросите, был ли скандал?

В доме Бруксов да. Кайл от матери много чего услышал на эту тему, но вот сама Фэйт настолько глубоко оскорбилась и сильно обиделась, что даже не стала выяснять с ним отношения. Это совсем на неё не похоже, а значит всё ещё впереди. Жди, когда проснётся Везувий.

Ситуация на сегодняшний день такая: общения между ними как такового нет. Кайл ушёл в отрыв, получив кучу свободного времени. Фэйт пробует себя в паре с Тео Ричи и продолжает двигаться дальше, молча наблюдая за жизнью бывшего партнёра.

С последним пунктом, учитывая обстоятельства, на данный момент возникли проблемы. Кайл для неё вне зоны доступа. Потому что нам в свете произошедших событий запрещено появляться и на вечеринках, и на излюбленном пляже Санрайс, где ежевечерне тусуется местная молодёжь.

Да что там! Даже домой к семье Брукс пока ходить не разрешается.

Вот разве что в стенах школы могут встретить друг друга и то не факт, ведь прогульщик Кайл всё реже и реже там появляется.

В общем, подводя итог, можно с уверенностью сказать, что Фэйт теперь сердится и на меня тоже. Ведь получается, что наказание мы получили исключительно по моей вине.

— Что планируете на день рождения? — спрашивает Брукс-младший, когда заходим в здание школы.

Вот зачем сейчас поднимать эту тему? Наступает на больную мозоль.

— Что тут можно планировать? — сокрушается она. — Благодаря кое-кому, нас ждёт унылый семейный ужин. Не более того.

Кое-кто — это я, разумеется.

— Может, ваш батя к тому времени подостынет? Праздник всё-таки. Совершеннолетие.

— О, это вряд ли.

Абсолютно точно нет. Слово Картера Лероя — нерушимый закон.

— Уже определились с подарками?

— Ничего не надо, Итан. Нет никакого настроения, — продолжает депрессировать сестра. — Не будет праздника, не будет гостей и не будет подарков.

— Ну хватит уже, Фэйт. Не конец света, — позволяю себе вмешаться.

Устала от её перманентного нытья.

— Это для тебя не конец! А у меня, между прочим, были планы! Я записалась в салон на укладку и макияж. В шкафу висит новое платье.

— И что мешает надеть его?

— А для кого, скажи, пожалуйста, мне наряжаться?

— Тебе разве когда-то нужен был повод? — выгибаю бровь.

— Гр-р-р! — психуя, на секунду зажмуривается.

— Привет, неудачники, — прилетает слева.

— О, а вот и твоя новая подруга соизволила объявиться, — недружелюбно сообщает Фэйт, глядя в сторону Адрианы, сидящей на подоконнике.

— Соскучились?

Осмо отсутствовала на занятиях несколько дней.

— Мы уж было обрадовались, что ты укатила назад в свой любимый Лос-Анджелес.

— Нет.

— Как жаль, что этого не случилось!

— Зая сегодня злая? — губы Адрианы растягиваются в улыбке.

— Пошла ты, Осмо! Из-за тебя всё через задницу! — бросает зло.

— Обращайся. Всегда рада помочь, — подмигивая, парирует Адриана невозмутимо.

Фэйт, выругавшись в ответ, резво самоустраняется.

— Кстати, о задницах. Итан, моё почтение твоей смелости. Не думала, что решишься. Рилс — огонь.

Скулы Брукса-младшего предательски краснеют, а всё потому что речь о вчерашнем видео. За считанные часы оно разлетелось по всем группам и пабликам и собрало кучу лайков.

Как вы уже, наверное, догадались, проигравшая команда накануне ночью выполнила своё же задание.

— У вас, братьев, отличная генетика. Уверена, у мистера Брукса…

— Заткнись, — не дослушав, перебивает раздражённо. — Идём, Скай. Скоро звонок.

— Сам доведи себя до кабинета, малыш. Мы тут почирикаем о девичьем.

Итан выжидающе смотрит на меня, игнорируя сказанное Адрианой.

Киваю, давая понять, что задержусь, и варианта, кроме как уйти, у него не остаётся.

— Как дела? — подхожу к подоконнику. Ставлю на него рюкзак.

— Сносно. Не могла написать тебе. Я без телефона. Предки забрали. Типа наказание, — усмехнувшись, рассказывает.

— Легко отделалась.

— Ну как сказать… Меня лишили карманных денег. Я вынуждена каждый второй четверг месяца являться в участок и мне грозит отчисление. Такой вот набор «приятностей».

— Что с щекой?

Натянуто улыбается.

— А что с ней? — хлопает ресницами.

— Под дуру не коси.

Плотный слой люксового тонального крема может и способен скрыть синяк, но припухлость всё равно заметна.

— Мать в гневе из-за кабриолета и моих анализов крови.

Нахмурившись, молчу.

— А у вас что? Ангелочек сегодня злой как чёрт.

Это она про Фэйт.

— Мы под домашним арестом. Отец в ту ночь на меня очень рассердился.

— Ясно.

Звенит звонок, но мы никуда не торопимся, наблюдая за тем, как толпы студентов снуют по коридору туда-сюда.

— Идёшь на физподготовку? — лениво кивает в сторону спортзала.

— Нет. Надо поговорить.

Нестрашно, если прогуляю это занятие. У меня, как у профессионального спортсмена, есть преимущество в виде свободного посещения.

— Тогда погнали наверх, — спрыгивает с подоконника и забирает сумку. — А то отчислят, а я там ещё не была, — глаза загораются азартом.

Наверх — это на крышу. Оказаться на ней можно, если подняться со стороны левого крыла четвёртого этажа. Там есть пожарная лестница, ведущая на чердак, и студенты Блу Хай давно уже научились открывать нехитрый навесной замок, пользуясь тем, что решётка находится в слепой зоне вне видимости камер.

— Шпильку дай, — прошу, когда оказываемся на месте.

Вытаскивает из волос невидимку и протягивает мне.

— Так просто?

Легко справившись с поставленной задачей, перекидываю цепь. Пропускаю её вперёд. Затем захожу сама.

— Так и знала, что ты была тут, — хмыкает, глядя на совершаемые мною манипуляции.

— Была.

И лучше бы ей не знать с Кем.

— Ты нас закрываешь? — удивлённо выгибает бровь.

— Да. Нужно снова застегнуть замок. Для того, чтобы ни у кого не возникло подозрений относительно того, что на крыше кто-то находится.

— Умно. А с камерами там что? Камней у меня с собой нет.

Отсылка к нашему побегу.

— Есть одна, но она не охватывает правую часть крыши.

— Ну супер. Лезем тогда. Проведёшь экскурсию.

Оказавшись наверху минуту спустя, осматриваемся.

Тихо. Лучи утреннего солнца заливают крышу. Над головой безоблачное голубое небо. Дует лёгкий ветерок.

Всё как тогда.

— Где забуримся? — отряхивая юбку, спрашивает Адриана.

— Идём.

Веду её за собой.

Странно оказаться здесь спустя столько времени, да ещё и именно с ней.

Помимо воли чувствую, как нарастает напряжение в груди и как по венам разливается дурацкое волнение.

Вот ведь глупо.

Хантер, пожалуй, даже не вспомнит тот эпизод…

— О, вайбовое местечко, — заключает блондинка одобрительно, когда присаживаюсь на угол крыши и свешиваю вниз ноги. — Курить будешь?

— Ты знаешь, что я не курю.

— Ну пробовала же когда-нибудь?

— Здесь и пробовала.

— Хм, — выгибает бровь, устраиваясь рядом.

— И как?

— Не моё.

— Противоречит твоей спортивной идеологии?

— И это тоже.

— Ясно. Отличный вид, — оценивает представившуюся панораму города.

Отсюда видно набережную и новое колесо обозрения, установленное в прошлом году.

— Да, — киваю, соглашаясь.

Адриана щёлкает зажигалкой и подкуривает сигарету.

Какое-то время сидим молча.

Она периодически затягивается. Я думаю, как правильно построить разговор.

— Слушай, нет чего-нибудь пожевать? — вдруг спрашивает, выдыхая очередную порцию дыма. — Двое суток не ела, бастовала, пробило на жор от курева, — поясняет, кашляя.

Снимаю со спины рюкзак. Расстёгиваю молнию на переднем кармане. Достаю оттуда пластиковый контейнер с грудкой и овощами, мытые зелёные яблоки.

— Ты прямо как моя мать, помешанная на правильном питании. Из запрещёнки ничего, — констатирует, недовольно поджимая губы.

— Твоя мать часто поднимает на тебя руку? — задаю вопрос в лоб.

— Нет. За восемнадцать лет это случалось лишь дважды.

— А первый раз за что?

— Она застукала меня в постели с мужем своей лучшей подруги.

Выгибаю бровь.

— Чё? — снимает крышку с контейнера.

— Он тебя соблазнил?

— Нет. Я его, — отражает невозмутимо, закидывая в рот мясной слайс.

— Чего?

— Да не парься ты. Жена не узнала. Мать напугала его заявой об износе. Самоустранился в тот же вечер, не объясняя причин.

— Зачем ты сделала это?

Пожимает плечом.

— Думала, что влюблена в него, — признаётся, отнюдь невесело усмехнувшись. — Сейчас уже так не считаю.

— Почему?

— Потому что не существует никакой любви. Только секс и взаимовыгодные отношения. Слу-у-ушай, сильно тебе досталось за то, что я слила твоему отцу наш секрет про пожарную тревогу? — меняет тему.

— По голове не погладил. На фига ты рассказала?

— Подставлять не собиралась, если ты об этом. Просто ляпнула, не подумав.

— А стоило бы.

— Он, небось, не в восторге от того, что мы общаемся? — интересуется, прищуриваясь.

— Не в восторге.

Улыбаясь, кивает и берёт ещё кусок грудки.

— Что сказал?

— Велел держаться от тебя подальше.

— И почему нарушаешь запрет?

— Потому что я взрослый человек и сама в состоянии решить, как мне поступать.

— А ты своенравная! — надкусывает яблоко. — В этом мы похожи.

— Адриана, наши родители действительно близко знакомы? — перехожу наконец к тем мыслям, что не дают покоя.

— Угу. Отец не сказал тебе? — подкуривает ещё одну сигарету. Затягивается.

— Не сказал что?

Закинув назад голову, медленно выдыхает вверх дым, в точности повторяя излюбленный жест Хантера.

— У него с моей матерью был роман.

Теряю дар речи. Поскольку ничего подобного услышать не ожидаю.

— У них там серьёзно всё было. Чуть не поженились.

Поворачивается ко мне.

— Ты сейчас не шутишь? — уточняю, не пытаясь скрыть изумление.

— Да какие шутки, Скай, — наклоняется ближе и понижает голос. — Мать была от него беременна.

С каждым последующим словом становится только хуже.

— Какой-то период времени я даже думала, что Картер Лерой — мой отец.

Перестаю дышать.

Холод ползёт по коже.

— Прикинь, сказать Фэйт, что мы сёстры? — смеётся. — Она вздёрнется!

Её забавляет эта ситуация. Меня — искренне пугает.

— Мы…

— Да выдохни ты. Нет, — припечатывает уверенно. — Я выяснила всё потом. Она потеряла мальчика, будучи на большом сроке. И чуть не свихнулась оттого, что твой отец вернулся к бывшей. Благо, нашёлся мужик, способный вытащить её из состоянии глубокой депрессии.

— Погоди-погоди, Адриана, — останавливаю её, чтобы попытаться разобраться в том, что прозвучало. — Ты утверждаешь, что наши родители были вместе, но… Это невозможно. Я просто знаю: мама и папа любят друг друга с юности и…

— Люди сходятся и расходятся, Скай.

— Они…

Всю жизнь вместе. Одно целое. Неделимое.

— Я по-твоему, всё придумала? Так, что ли? — хмурится.

— Когда это вообще было?

— Это было в то время, когда моя мать была официальным агентом Картера Лероя, пытающегося строить спортивную карьеру в Лос-Анджелесе.

— Твоя мать была его агентом???

— Гугл тебе в помощь. Там куча инфы в подтверждение, даже фотки их совместные есть. Поищи.

Сижу ошарашенная и прибитая новостями, камнями упавшими на голову.

— Теперь понимаешь, почему тебе запрещено ко мне приближаться?

Неприглядная правда неприятно ранит. Получается, что папа просто боится того, что я могу узнать от неё.

— Забей, на тебе лица нет. Чё ты так распереживалась? Всё это было сто лет назад. Каждый давно счастлив по-своему.

Молчу.

Не хочется объяснять тот факт, что предпочла бы услышать вышеизложенное от отца, а не от неё.

— Все вокруг обсуждают грядущее воскресенье, — тушит окурок о железную балку. — Говорят, вы с Хантером реально будете драться на ринге. Это правда? Не разводняк?

— Да.

— Хм. Любопытно, — закусывает губу. — Я бы на это посмотрела.

— Приходи, — пожимаю плечом.

— Пожалуй, приду и знаешь, буду болеть за тебя, а не за этого засранца. Обещай, что ему хорошенько достанется.