Глава 31

Рваные джинсы, белая футболка, модная косуха.

Кайл быстрым шагом направляется к брату, счастливый от того, что под занавес праздника тот всё же объявился.

Здороваются за руку.

Обнимаются.

Хантер хлопает его по плечу и они обмениваются парой фраз.

— А это ещё что?

Дилан говорит про грузовик, подъехавший к нашему дому.

Водительская дверь открывается и полноватый мужчина выбирается из кабины.

— Не знаю.

Братья подходят к грузовику и вот пару минут спустя мы видим, как оттуда достают нечто большое, перевязанное синим бантом.

— А! Это подарок, Скай!

Да. Доска для сёрфинга. Кайл уже давно о ней мечтает.

Его довольный возглас разносится по всей улице, когда он с помощью брата достаёт из упаковки огромных размеров презент.

— Недешевая штука, — озвучивает Дилан мои мысли вслух.

За происходящим наблюдают все собравшиеся. Вскоре многие из них спешат туда для того, чтобы поздороваться с Бруксом-старшим и получше рассмотреть фантастически красивую доску.

Бросаю взгляд в сторону взрослых, разместившихся на веранде за столом.

Папа и хмурый дядя Рид переговариваются между собой, а тётя Джен уже со всех ног бежит через лужайку к старшему сыну.

Налетает на него и крепко сжимает в объятиях. Плачет почти наверняка…

— Она так переживает за него, — комментирует представившуюся картину Дилан.

— Очень.

Тётя Джен целует его и треплет по кучерявой шевелюре.

Хантер что-то говорит ей, а потом из грузовика выносят ещё одну большую коробку.

Парень, судя по тому, что происходит дальше, просит мужчину занести её в дом.

— Новый телек? — удивляется Ди.

— Да. В гостиную, видимо.

Семья всё хотела поменять предыдущий. Стараниями братьев и Цезаря он похож чёрт знает на что. Его роняли. (И как только не взорвался!). В него попадали пульками. Плюс он весь исцарапанный, потому что пёс неадекватно реагирует на любых животных, появляющихся на экране.

Дженнифер, глядя на подарок, в растерянности разводит руками.

Итан лезет обниматься к брату, а потом, как я понимаю, они дружно уговаривают его присоединиться.

Хантер, вроде как, отказывается, но толпа явно недовольна его решением. В общем… Вскоре он идёт прямо сюда и я оказываюсь к этому совершенно не готова. Даже лимонад свой проливаю на нервной почве.

Зато теперь есть чем заняться.

Пока парни усаживают гостя за стол, я активно устраняю последствия своей рукожопости.

— Угощайся! — лепечут девчонки обходительно.

— Спасибо.

— Что тебе положить? Это будешь?

Закатываю глаза.

Всё как всегда.

— Классная доска! Сколько такая стоит?

— Дохера.

— А в долларах?

— Дохера, Райан.

Ржут.

— Как вообще дела, Хантер?

— Всё в норме, пацаны.

— Крутой мотик. Твой?

— Нет. Погонять взял.

Сосредоточенно вытираю воду, фоном слушая разговор.

— Давно тебя не было видно. Чё-то случилось?

— Занят был, — неопределённо бросает он в ответ.

— Поговаривали, что ты за решёткой. Ну, из-за того типа, с которым у тебя были тёрки в клубе.

— Как видишь, я перед тобой, Бобби. Всё окей, говорю же.

— Не похоже на то, — довольно тихо произносит Дилан, но Хантер это слышит.

— Пояснишь?

— Ты плохо выглядишь, — заявляет она прямо.

— Спасибо за комплимент, Ди. Обычно девчонки говорят не это.

— Ну извини.

Я наконец поднимаю голову.

Во-первых, потому что крайне удивлена словами подруги, а во-вторых, просто потому что больше не могу пялиться на скатерть, игнорируя его присутствие.

— Я с тобой согласен, выгляжу дерьмово. Зато ты очень похорошела, детка. Худоба тебе идёт.

— Спасибо, — Дилан расплывается в кокетливой улыбке, а я всё не могу оторвать взгляд от лица Брукса-старшего.

Бровь рассечена в двух местах. Губа разбита. Нос. На скуле красуется огромный синяк. На подбородке тоже.

Встречаемся глазами и сквозь моё тело проходят тысячи иголочек.

— Привет, Скай, — произносит он, глядя на мои губы.

Недовольно поджимаю их и отворачиваюсь.

Щёки горят огнём. Дышать становится тяжело. Сердце грохочет в груди как умалишенное.

Как же достала эта моя неадекватная реакция на Него!

*********

Я выдерживаю Его присутствие минут тридцать, не больше.

Дилан забирает мама, а я, сославшись на мигрень, прощаюсь с ребятами и вместе с Цезарем поднимаюсь наверх в спальню для гостей.

Убирать последствия праздника будем завтра. Тётя Джен так решила.

Переписываясь в мессенджере с Фэйт, долго лежу в ванне посреди ароматной пены. Затем надеваю пижаму и, забравшись в кровать под тонкое одеяло, включаю телек.

На улице к этому времени становится тихо. Все, должно быть, уже разъехались по домам.

Щёлкаю пультом, переключая канал за каналом.

Ничто не вызывает во мне интереса и в итоге я просто оставляю фоном какой-то музыкальный.

Перевернувшись на бок, таращусь в стену.

Лучше бы не подходила к окну. Теперь мысль о том, что мотоцикл всё ещё на месте, не даёт мне покоя.

Хантер в доме? Ему разрешили остаться?

Снова перед глазами кулаки, сбитые в кровь, и Его лицо.

Зажмуриваюсь до белых точек.

Принимаюсь по традиции считать барашков. Сбиваюсь дважды или трижды. Начинаю считать заново и где-то там засыпаю. Перенервничала, видимо.

Просыпаюсь я посреди ночи. Оттого что в комнате явно кто-то есть.

Распахнув веки, с замиранием сердца прислушиваюсь.

Этот кто-то разувается и ложится рядом на кровать, сдвинув Цезаря вниз к ногам.

— Ты ведь ни хрена не спишь, Скай-Зай?

— Спала, до того, как ты пришёл, — отзываюсь я хмуро.

— Разбудил? Извини, Малая.

Молчу. Что тут скажешь?

— Давно ты носишь такие сексуальные пижамы? — прилетает вдруг.

Мои скулы вспыхивают. Потому что я буквально кожей чувствую на себе его пристальный взгляд.

Проходит секунда. Две. Пять.

Набравшись духу, поворачиваюсь к нему.

Лежит, вытянув ноги и закинув руку за голову.

— Что ты здесь делаешь, Хантер? — принимаю сидячее положение.

— Мать заставила переночевать дома. Боится, что пьяным разобьюсь на мотоцикле. Знала бы она, что я постоянно в таком состоянии катаюсь.

— Не от большого ума.

— Не нуди.

Встаю и обхожу кровать.

— Ты спятила? Какого дьявола? — возмущается, когда включаю светильник.

Невзирая на его недовольство, задираю на нём футболку и замираю. У него почти весь торс сине-чёрный…

— Так это правда? Участвуешь в боях без правил?

Именно такие сплетни среди молодёжи ходят.

— Скай…

— Ты совсем на голову отбитый? — смотрю на него сурово.

— Кстати, про голову, есть чё-нить от башки? Трещит адски.

— Потому что там наверняка сотряс.

— Нет.

— Да.

Проводит пальцем по виску.

— У тебя бровь кровит.

— Точняк.

— С ногой что? Хромаешь.

Заметила это, когда шёл к столу.

— Ушиб.

Вздохнув, направляюсь к двери.

— Уходишь? — доносится разочарованное вслед.

— Тут сиди, — бросаю через плечо.

Выхожу в коридор.

Тихо спускаюсь вниз по ступенькам и отправляюсь на кухню, чтобы достать с верхней полки контейнер с медикаментами.

— Скай…

Едва не роняю его от неожиданности.

— Тётя Джен, — выдыхаю с облегчением, — вы меня жутко напугали.

— Прости, дорогая. Это для Хантера? — смотрит на контейнер. — Зайдёшь к нему?

— Он сам пришёл, — признаюсь я честно. — Нужно обезболивающее и обеззараживающее, кровь остановить.

— Там всё есть, — открывает пластиковую коробку. Ищет нужные таблетки, — вот, — вытаскивает блистер. — Одну капсулу пусть выпьет. Это сильное лекарство.

— Хорошо, — обхожу её.

— Скай…

Останавливаюсь.

— Поговори с ним, пожалуйста. Может хоть тебя послушает.

— Это вряд ли.

— Такой образ жизни до хорошего не доведёт. Опять подрался с кем-то.

Значит про бои без правил она пока не догадывается.

— Гоняет на мотоцикле как ненормальный. Пьёт и Бог знает что употребляет.

— Это вы попросили Исайю?

— Чтобы Хантер пожил у него? Да. Сколько можно по городу скитаться и ночевать абы где. Что люди подумают?

Киваю.

— За мотоцикл Ричи у меня получит, как только вернётся из Бостона. Додумался тоже, разрешить взять этот гроб на колёсах! Пока не убился!

Стою молчу.

— Поговори с ним, милая, прошу тебя, — её взгляд полон надежды.

— Я попробую, но не думаю, что это сработает.

Она подходит к столу и наливает в стакан воды.

— Родители давно уехали?

— Часа два назад.

— Дядя Рид спокойно отнёсся к тому, что Хантер остался на ночь?

— Я так решила, а он слишком устал на работе, чтобы со мной спорить. Спит вон медведем, — улыбается. — Ладно, беги, заболтала я тебя совсем.

— Спокойной ночи, тётя Джен.

— Спокойной, дорогая, — целует меня в лоб, вкладывает в мою ладонь стакан и отпускает.

Минуту спустя возвращаюсь в комнату.

— Вставай, — командую тоном, не терпящим возражений. — Держи. Одну капсулу выпей.

Забирает из моих рук блистер. Закидывается двумя.

— Ну что ты делаешь? — возмущаюсь. — У тебя в крови алкоголь. Неизвестно, как твой организм на такую дозу отреагирует.

— Нормально отреагирует.

Закатываю глаза. Достаю из контейнера спрей, ватные диски и пластырь.

— Повернись сюда.

— Ну прямо как раньше, — ухмыляется, внимательно наблюдая за тем, как я подхожу ближе.

— Не двигайся.

Обрабатываю ссадины на лбу, нос и рассечённую бровь.

— Подожди, пластырем заклею.

— Не заморачивайся. Заживёт.

— Тебе бы к врачу, — рассматриваю вблизи нанесённый ущерб.

— На фига врач, когда у меня тут личная медсестра.

— Я серьёзно. Замри.

Не дыша дотрагиваюсь до его разбитой нижней губы и он морщится.

— Да всё уже, неженка.

Хочу убрать руку, но парень вдруг ловит моё запястье.

Смотрим друг на друга не моргая, и воздух в комнате будто бы сгущается.

— Ты чертовски красивая, Малая. Я говорил тебе когда-нибудь?

— Настолько сильно пьян или настолько сильно приложили по голове?

— У тебя неправильная реакция на комплименты.

— Иди проспись, Хантер, — пытаюсь сделать так, чтобы мой голос звучал ровно.

— Ты на хрена мне пощёчину в раздевалке залепила? — улыбается, а я напрягаюсь. Потому что не готова обсуждать то, что тогда между нами случилось.

— А сам как думаешь?

— Не понравилось?

Переплетает наши пальцы. Вроде бы и незамысловатый жест, но в то же самое время достаточно интимный.

— Нет.

Нельзя жить с одной девчонкой, спать с ней и при этом спокойно целовать другую.

— Врёшь, — кладёт мою холодную ладонь на свою подбитую скулу и блаженно прикрывает глаза.

— Зачем ты сделал это? — цежу сквозь зубы.

— Ты ведь сама об этом просила три года назад. Разве нет? — выгибает не пострадавшую бровь.

— За три года многое изменилось, Брукс.

— Не многое, как выяснилось, — довольно ухмыляется.

Резко выдёргиваю свою руку.

— Уже поздно. Я хочу спать.

Щёлкаю кнопкой выключателя на светильнике. Обхожу кровать по дуге и укладываюсь с другой стороны, ясно давая понять, что общаться с ним не собираюсь.

— Спать так спать, — доносится мне в спину, а потом чуть погодя этой самой спины касается его широкая грудь.

— Иди к себе, — командую сердито.

— Тс-с-с.

— Хантер…

— Спи, Скай-Зай, — обнимает, утыкаясь носом мне в затылок.

Спи…

Легко сказать. Минуты идут, а глаз сомкнуть не получается.

Как тут уснуть, если каждый его вдох-выдох ощущаю кожей?

Что ж. Раз спать возможности нет, решаю исполнить просьбу тёти Джен и попробовать поговорить с ним.

— Когда вернёшься сюда насовсем?

— На хрена?

— Это твой дом, Хантер.

— Дом, из которого меня вышвырнули, — напоминает сухо.

— Тебе известно почему это произошло. По ряду причин. Пьянки, наркотики, драки, дебоши. Исключение из колледжа, эпизод с участком. Ты как будто остановиться не можешь. Чем дальше, тем хуже.

Молчит.

— Теперь ещё и в бои без правил ввязался.

— Там платят хорошие деньги. Я смогу нормально заработать.

— Там можно заработать только серьёзные проблемы со здоровьем. Как можно было влезть туда? Неужели не понимаешь, насколько это опасно?

— Пиздец, ты вкусно пахнешь, — сильнее стискивает моё тело в своих медвежьих объятиях. — Как конфета.

— Ты вообще слышишь меня? — возмущаюсь задушено.

— Слышу.

— Мама очень сильно переживает за тебя. Места себе не находит. Волнуется и…

— А ты? — перебивает вдруг неожиданно.

— Что я? — переспрашиваю растерянно.

Он отодвигается и переворачивает меня на спину.

— Тебе не плевать? М?

Даже в полутьме комнаты мы всё равно слишком отчётливо видим друг друга.

Вздыхаю.

Не хотелось бы повышать и без того задранную выше крыши самооценку, но лгать я, к сожалению, не привыкла.

— Мне никогда не было плевать на тебя. Даже невзирая на то, что ты предал нашу дружбу.

Видит Бог, всякий раз когда слышала какие-то дурные вести о нём, страшно расстраивалась и страдала.

— Безумно грустно наблюдать за тем, как некогда близкий тебе человек шаг за шагом себя уничтожает. И особенно жаль осознавать, что никто не способен ему помочь. Кроме него самого.

— Ни хрена я не предавал нашу дружбу, — отрицает очевидное.

— Она была дорога мне, Хантер, — не могу скрыть разочарования в голосе. — Я умирала, как скучала, — искренне признаюсь на эмоциях. — Кому и было плевать, так это тебе. Ты ведь просто перестал общаться со мной. Без объяснений вычеркнул из своей жизни. Как будто ничего и не было.

— Не начинай опять.

— Дай я встану, — пытаюсь подняться, но он не позволяет, нависая сверху. — Отстань! Раз не хочешь уходить, уйду я!

— Да погоди ты.

Обидно до слёз! И вдвойне обидно, что эти самые слёзы он сейчас видит.

— Так нужно было, понимаешь? — его ладони ложатся на моё лицо.

— Кому нужно было? Моему отцу? — уточняю ядовито. — И не надо смотреть на меня так. Я слышала ваш разговор у нашего дома. От начала и до конца, ясно тебе?

Хантер недовольно поджимает губы.

— Его можно понять, согласись? Он беспокоился о своей дочери.

— Был повод?

Снова глаза в глаза. Прожигаем друг друга взглядом. До нутра. До самого позвоночника.

— Ему со стороны видней, — вытирает большим пальцем правой руки слезу, скатившуюся по моей щеке. Да только на том же самом месте тут же прокладывает мокрую дорожку новая. — Не плачь.

Звучит как издевательство.

— Пошёл ты, Брукс!

Его горячие губы касаются моей скулы, собирая влагу.

— Что ты пообещал ему тогда? — напрямую интересуюсь.

И опять молчание.

— Хантер…

— Что буду держать дистанцию.

Сволочь.

— Я тебя ненавижу!

— У меня хуёво получается, да? Особенно сейчас, когда тебе уже не пятнадцать.

— Проваливай! — заявляю сердито, толкнув его в грудь.

Я такая злая, что лучше бы ему так и сделать.

— Ни хера, — левой рукой под голову забирается, зарываясь пальцами в мои волосы. — Хотела учиться? Учись.

Притягивает к себе.

Сперва осторожно целует, словно пробуя на вкус. Затем резче врывается в мой рот и вот его язык уже страстно ласкает мой.

Глаза закрыты.

Проваливаюсь в беспросветную темноту.

Сердце пускается вскачь. Эмоции на пределе.

Дыхание из-за накатившего волнения сбивается, но в этот раз я не торможу так нелепо долго, как тогда.

То ли скучала сильно, то ли слишком зла на него, то ли подсознательно ждала этого… В общем, почти сразу я начинаю повторять его действия.

Копирую движения и касания языка. Ловлю ритм. Аккуратно отражаю его напор.

Проходит ещё немного времени и я становлюсь чуть смелее. Чуть раскованнее.

По его реакции понимаю, что всё правильно.

Отпускает страх сделать что-то не так.

Само собой всё получается. Перестаю зажиматься. Расслабляюсь и понимаю, что не думая ни о чём хочу просто наслаждаться каждым поцелуем.

Оказывается, они бывают очень и очень разными. Нежными и грубыми, быстрыми и мучительно долгими, лёгкими и глубокими, трепетными и пылкими. Обжигающе жгучими и болезненно страстными.

Правда итог один: эйфория захватывает, перестаёшь соображать. Теряешь голову.

Падаешь в пропасть с разбега.

Летишь и не боишься разбиться.

Я не знаю, как объяснить, но на уровне какой-то физики я всегда чувствовала своё влечение к Нему.

Правда никогда прежде я не ощущала близость его разгорячённого, сильного тела так волнительно остро, по-взрослому.

Нечто подобное испытывала в те редкие секунды, когда он прижимал меня к матам и смотрел вот как сейчас: тяжёлым, задурманенным взглядом и горящими глазами, прожигающими насквозь.

— Скажи, что тебе нравится, — слышу будто сквозь вакуум.

Ему важно, чтобы я признала свою маленькую ложь, но я упрямо молчу.

Молчу и позорно подставляю свою шею под горячие и совсем уже не невинные поцелуи.

Ещё и ещё. Потому что это невообразимо приятно. До дрожи. До пугающих бабочек, трепыхающихся где-то там, внизу живота.

— Скажешь?

Мужская пятерня чуть сильнее сжимает мои волосы, натягивая.

Губы оставляют страстный засос на коже, покрывающейся мелкими мурашками.

Стыдно, но не получается удержать в себе тихий стон накатившего удовольствия.

— М-м-м…

Его реакцией служит непроизвольный толчок вперёд. А ко мне внезапно приходит осознание того, насколько сильно он возбуждён сейчас.

Сбившееся дыхание.

Грохот сердца.

Жар его тела, а потом холод и пустота. Потому что он больше не рядом. Отстранился.

Распахнув глаза, мутным взором таращусь в потолок. Не моргая.

— Хантер…

Что собирается делать? Где мои мозги вообще? Совсем спятила.

Встревоженно отрываю голову от подушки, когда Брукс опускается ниже и задирает топ от моей шелковой пижамы до линии груди.

— Ты…

— Не свела.

Прижимается губами к чернилам.

Успокаиваясь, выдыхаю.

Тату полез проверять…