Глава 47

Не знаю зачем, но всё же поднимаюсь на этаж, который мне озвучили у ресепшен.

Возле палаты застываю в нерешительности. Во-первых, потому что не понимаю, что нужно говорить в таких ситуациях. Во-вторых, потому что чётко слышу голос Эмбер Забини.

— Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. Низ живота болит и тянет.

Они какое-то время молчат.

— Почему не сказала мне?

— Потому что это только моя проблема. Вы все слишком заняты собой.

Столько в этой фразе обиды…

— Это не только твоя проблема. Как минимум, двое должны отвечать за то, что случилось. Или…

— Или что?

— Скажи, Адри, ты специально это провернула? — после непродолжительной паузы предполагает мать.

— Я похожа на дуру, по-твоему? — злится дочь. — Какой ребёнок? Ты в себе? Мне восемнадцать!

— Но ты ведь была увлечена им. Поэтому я подумала, что…

— Нет! Мы с Хантером в ту ночь по тупости своей не предохранялись!

— Чем же он думал, мне интересно! Как можно настолько несерьёзно и безответственно относится к этому вопросу? — недовольно возмущается бывшая моего отца.

— Ой всё, не нуди, мам. Так вышло, ясно? Мы оба были под чем-то и вообще не контролировали ситуацию.

Эмбер тяжело вздыхает.

— Ладно, наступила беременность, но зачем же было её прерывать?

— За тем, что я не ты!

— В каком смысле?

— Ну как? Это ведь ты страдала навязчивой идеей по этому поводу, мечтая залететь от своего ненаглядного Картера Лероя и привязать его к себе навсегда.

— Адри, ты не понимаешь. Нельзя было принимать таблетки! И всё остальное, что случилось после… Аборт — очень опасная вещь, могут быть серьёзные последствия для женского здоровья.

— У меня не было выбора!

— Выбор есть всегда.

— Да очнись уже! Этот ребёнок для него как кость в горле!

— Мы бы справились сами.

— Для чего это нужно? Портить себе жизнь? Нет уж, извините.

— Почему ты в таком ключе это видишь?

— Потому что Хантер не со мной, а с Ней! Потому что ему плевать на меня. Считаешь, опущусь до шантажа беременностью? Считаешь, я заслуживаю подобного отношения?

— Конечно не заслуживаешь, но…

— Нет никаких но! Невозможно удержать мужчину нежеланным ребёнком, тем более, когда он по уши влюблён в другую. Тебе ли не знать!

— Даже не пытайся сравнивать. Картер хотел, чтобы этот малыш появился на свет.

Когда Забини произносит фразу этот малыш её голос звучит как-то по-особенному.

— Ага, хотел, — фыркает Адриана, — но при этом твой Лерой уже тогда вернулся к своей стюардессе. Неужели не понимаешь очевидного? Он не остался бы с тобой в любом случае.

— Если бы наш мальчик родился, Картер от меня не ушёл бы… — выпаливает Эмбер с горечью.

— Перестань, мам. Не хочу по новой это слышать! Хватит уже по нему страдать! Столько лет прошло, а ты всё ещё не отпустила!

— Просто моя боль слишком сильна.

— Отцу в глаза смотреть все эти годы не стыдно? — отчитывает её Адриана пренебрежительным тоном.

— Я люблю твоего отца!

— Но не так как Лероя, да? — усмехнувшись, ядовито подчёркивает.

— Это совсем разное, ясно?

— Поражаюсь. Тебе на хрен не помог ни один из твоих грёбаных психологов! Деньги на ветер!

— Сейчас речь не обо мне. Мы говорим о тебе и Хантере.

— Нет меня и Хантера, мама!

— Это он надоумил тебя? Он заставил избавиться от ребёнка?

Моё сердце от волнения начинает биться быстрее.

— Я сделала то, что посчитала нужным, ясно? И да, Хантер не был против!

— Ты совершила большую глупость, дочка.

— Это моя жизнь и мне решать.

— Не понимаешь…

— Не понимаешь ты! Я хочу быть счастливой! Я не хочу, как ты — сидеть на антидепрессантах двадцать лет спустя, втихую отслеживать чужую жизнь, рыдать и убиваться на тему того, что выбрали не тебя.

Эмбер не находит, что сказать ей, а мне становится дико неловко от того, что я подслушала такой личный разговор.

Наверное, не имела права.

Отступаю на пару шагов назад. Опускаюсь на скамейку.

Очень вовремя, кстати. Потому что через минуту со словами «выздоравливай» из палаты выходит мать Адрианы.

Она останавливается напротив и я замечаю, что в её глазах стоят слёзы.

— Зачем ты сюда заявилась? — прищуривается и тут же берёт себя в руки, нацепив на лицо маску ледяного равнодушия.

— Не знаю, — растерявшись от прямого вопроса, признаюсь я честно.

— Не знаешь? — повторяет, выгибая бровь.

— Мне это нужно было.

— Что за семейка?! Танцы на костях — ваше излюбленное женское кредо?

— Мне жаль, — говорю абсолютно искренне.

— Нет. Думаю, ты, как и мать, рада такому раскладу. Нет ребёнка — нет проблемы. Верно?

— Кто там? С кем ты разговариваешь? — доносится до нас голос Адрианы.

— Здесь Скайлер, милая. Пришла, видимо, тебе «посочувствовать».

Бежать уже никакого смысла. Не ушла вовремя, а значит обратного хода нет. Да и не привыкла я давать заднюю.

— Серьёзно? Ты? — она искренне удивляется, когда я захожу в палату.

— Привет, Адриана, — подхожу к тумбочке и ставлю на неё пакет.

— И что там? — вопросительно выгибает бровь блондинка.

— Фрукты, ягоды и свежевыжатый сок.

— У-у-у… Да ладно?! Ну супер, спасибо за заботу, дорогая, — последнее звучит язвительно, разумеется.

— Я не знала, что купить.

— Обалдеть! Прям сюжет для мыльной оперы, — хмыкает, меня разглядывая. — Зачем пожаловала? — от улыбки в секунду не остаётся и следа. — Продемонстрировать новый засос на шее?

Кровь резко приливает к моим щекам. Я просто-напросто забыла прикрыть волосами отметину, случайно оставленную Хантером в порыве страсти.

— Нет.

Во рту пересыхает от осознания того, что она переживала весь этот ужас, пока мы развлекались в постели.

Гадко.

— Сбылась мечта детства? Он тебя уже распаковал, да? Долго мариновать не вышло?

— Давай не будем об этом, пожалуйста.

— Давай будем. Забавно знаешь? В ту ночь он, будучи абсолютно невменяемым, после секса со мной говорил о тебе и я это блядь почему-то помню, — качает головой. — Чудеса! Отложилось каким-то образом в памяти. Да… Он лежал, курил и смотрел в одну точку. Рассказывал о том, какая ты особенная и недоступная для него.

— Адриана…

Невозможно всё это слушать.

— Вполне себе доступная, как оказалось, — добавляет иронично. — Ну да ладно, трахайся на здоровье, детка. Главное предохраняйся. Это самый ценный на хрен совет, который подруга может дать подруге.

— Я бы ни за что не начала отношения с ним, если бы была в курсе вашей ситуации.

— Прямо-таки святая Скайлер… Скажи-ка мне, это Брукс-младший растрепал про больницу? Язык, чёрт его дери, длиннее, чем у коровы.

Соглашаюсь.

— Есть у Итана такая черта, да.

— Этот придурок, кстати, очень удивил. Хм… Не думала, что кинется спасать меня, — задумчиво прикусывает губу. — Врач сказал, что я должна быть благодарна ему по гроб жизни. Типа могла отъехать в мир иной из-за открывшегося кровотечения.

— Мне искренне жаль, — выпаливаю на эмоциях, разрывающих изнутри.

Я честна перед ней. Сострадание топит и заполняет меня до краёв.

— Чего тебе жаль, подруга?

— Жаль, что весь этот кошмар случился.

Смотрим друг другу в глаза и мне отчего-то хочется плакать.

— Я правда не знала про твою беременность. Если бы знала, поговорила бы с ним.

— Не беси. Не надо этих сраных игр в благородство. Оставь свою долбаную жалость при себе, окей? Повода как бы нет. У меня наконец-то всё будет нормально. Без постоянного нервяка, грёбаной бессонницы и жутких приступов тошноты, от которых каждые полчаса тебя буквально выворачивает наизнанку.

Худоба. Неестественная бледность. Тёмные круги под глазами. Плохое самочувствие.

Только сейчас до меня доходит: дело было в токсикозе. Какая я дура…

— Когда ты сказала Хантеру про ребёнка? — уточняю, ощущая напряжение в груди.

— Это, мать твою, так важно?

— Мне важно.

Адриана раздражённо вздыхает и, непроизвольно скривившись, дотрагивается до низа живота.

— Я приезжала к дому Ричи, когда он там жил.

— И?

— И была послана на хер.

— Но как же так?

— Вот так. Ещё вопросы? Или может все вы закончите херов допрос, свалите восвояси и дадите мне поспать?

— Конечно.

— Отлично.

— Я слышала ваш разговор с матерью. Она права. Хантер не должен был так поступать с тобой.

— Да плевать на Хантера. По большому счёту мне нужны были от него лишь деньги — и я их получила. Чуть позже, чем ожидала, но в целом, и так неплохо. Операция прошла по страховке, так что прикуплю себе что-нибудь из шмота. В качестве моральной компенсации от вашей парочки, — подмигивает.

Я вижу, как она, подобно матери, пытается изобразить показное равнодушие, но… Почему-то я вообще не верю Адриане и отчётливо чувствую, что произошедшее далось ей нелегко.

Она осталась в этой ситуации совсем одна, не ощутив поддержки от Брукса и не получив её от родителей по причине того, что скрыла свою беременность.

— Вот что… Проваливай, Скайлер, — доносится до меня её голос, пропитанный недовольством и усталостью. — Передай нашему общему парню, что переживать больше не о чем, — отворачивается к стене, натягивая одеяло по самую шею и тем самым давая понять, что разговор между нами окончен.