Глава 17 · Инцидент

— Кузьмич, снова ты со своими приметами! — насупилась Артемьева.

— Потому что они реально работают, — не сдавался водитель.

— Слушайте, хватит вам уже! — вспыхнул парень. — Может, забудем не самое приятное знакомство, и поужинаем где-нибудь? С меня кофе.

— Не успеем заехать на станцию пообедать, — с огорчением произнесла Артемьева. — У нас новый вызов, а мы в другой части города.

— Ничего, фигуру беречь будем, — попыталась найти в этом хоть что-то хорошее Даша.

— Вам-то, девчонкам, есть смысл о фигуре переживать, а я бы поел, — признался Кузьмич. — Сейчас бы картошечки жареной, да с луком, да с грибочками… Ух!

— Может, хоть в блинную лавку заедем? — взмолился стажёр. — Тут недалеко есть.

— Времени нет, нужно на вызов спешить, — отрезал водитель.

— Да я за минуту справлюсь. Пусть только разогреют готовые.

— В машине есть не позволю, — насупился Кузьмич. — Весь салон провоняете, да и примета плохая.

— Давайте уже не будем о еде, — вмешалась Дьячкова. — Я и так стараюсь поменьше есть, а тут ещё и вы со своими гастрономическими пристрастиями.

— А тебе куда худеть? — удивилась Таисия. — Ты же меньше меня весишь.

— Это потому что я на три сантиметра ростом ниже, — не унималась девушка.

Спор прервался сам по себе, когда Кузьмич резко вывернул руль и едва ушёл от столкновения с машиной, выскочившей на встречную полосу.

— Куда ты летишь? На тот свет торопишься? — закричал водитель, хотя гонщик уже давно скрылся.

Через минуту мимо промчались ещё две машины, но эти хотя бы ехали по своей полосе.

— Сегодня какой-то необычный вечер, — заметила Таисия. — Водители как с ума посходили.

— Может, мы чего-то не знаем, и там какая-то опасность, от которой они бегут? — заволновался Стас.

— Ага, вижу я эту опасность. Вон, проблесковые маячки мигают, — Кузьмич указал вперёд, на скопление машин.

Приехав к месту вызова, мы застали необычную картину. Одна машина лежала на боку в кювете, вторая врезалась в отбойник и стояла чуть дальше, а рядом расположились инспекторы дорожно-постовой службы и крутили всех проштрафившихся. Трое задержанных уже лежали на земле, а четвёртый отчаянно сопротивлялся.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась Таисия, когда мы подошли ближе.

— Вот эти молодчики устроили подпольную гонку, — ответил офицер и кивнул в сторону задержанных. — Мы прибыли сюда по обращению местных, но участники попытались скрыться. Двоих удалось задержать, остальные покинули место преступления.

— Ага, вижу как вы их задержали, — рассмеялся Кузьмич, рассматривая разбитые машины.

— Тим! Старик, выручай! — закричал один из задержанных, а когда он повернулся, я узнал в нём Ярика Морозова. Того самого друга прежнего Тима, с которым она частенько устраивали шумные гулянки. — Позвони отцу, пусть он всё решит.

— Ты его знаешь? — поинтересовалась Артемьева.

— Знакомы, — кивнул я, понимая, что будь прежний Тимофей жив, он бы не вылетел с работы в отделении, и сейчас лежал бы рядом с этой компанией, уткнувшись носом в землю.

Мне не пришлось делать выбор и никому звонить, потому как к месту аварии быстро подъехала машина, из которой выскочил худощавый мужчина в костюме и направился к полицейский.

— Ростислав Малин, доверенное лицо семьи Морозовых, — представился он. — Требую объяснений по поводу задержания моего подопечного.

— Сейчас вам будут объяснения, — хищно оскалился офицер. Факт нарушения был налицо, и он считал, что Ярику никак не удастся выкрутиться, но я-то знал на что способно его семейство. Наверняка сейчас будут доказывать, что Морозов просто приехал поддержать друга, и за руль сел только потому, что испугался, а никакого участия в гонках не принимал.

— Парни, не отвлекаемся, и делаем свою работу! — приказала Таисия.

Наша задача заключалась в том, чтобы осмотреть виновников аварии и обеспечить их выживание.

— Я настаиваю, чтобы мой подопечный был отправлен на госпитализацию, — заявил Малин.

— Крылышки, что скажете? — с надеждой посмотрел на нас офицер.

— Парень получил повреждение шеи, мы можем наложить воротник и провести процедуру, внутренние органы целые, рассечённую бровь тоже можно легко исцелить, незначительные повреждения в виде гематом неопасны. Следовательно, госпитализация не требуется, — констатировала Таисия.

— Тим, скажи хоть что-то! Я не хочу сидеть в клетке до утра! — разъярился Морозов.

— А как я могу оспорить решение старшего целителя? — удивился я.

— Ладно, я тебе это ещё припомню, — нахмурился Яр.

Смешной человек! Он всерьёз считает, что я должен подставляться и с пеной у рта оспаривать очевидный факт? Да кто меня будет уважать после такого? Меня попросту перестанут считать квалифицированным специалистом, если я потребую госпитализации из-за рассечённой брови и повреждённой шеи. Да и потом, ни одно приёмное отделение не примет Морозова, так что его надежды заранее обречены на провал.

Вечер только начинался. Нас вызвали к ребёнку, который проглотил булавку.

— Не понимаю, разве они не могут сами приехать в приёмное отделение? — удивился Стас. — Только время у «скорой» занимать.

— А если она острым концом вопьётся в пищевод, или куда дальше? — осадил его Кузьмич. — Мы ведь не знаем в каком состоянии та булавка находится. Сейчас транспортировать ребёнка ни в коем случае нельзя. Пусть лежит и не шевелится до приезда целителей.

Задача у нас была предельно проста — провести диагностику и узнать в каком месте находится инородный предмет. По возможности извлечь его самостоятельно, а если потребуется операция, то доставить мальчишку в целостности и сохранности в приёмное отделение, откуда его переведут в стационар и операционную. Но на деле всё оказалось совсем иначе. Когда мы поднялись на этаж перепуганная мать провела нас к виновнику ночного переполоха. Он тяжело дышал, с хрипами, кожа вокруг губ приобрела синюшный оттенок.

— Тим, диагностика! — скомандовала Артемьева. Как правило, это был не приказ активировать внутреннее зрение и провести диагностику. Я должен это делать по умолчанию и без просьбы старшей целительницы. Это просьба озвучить результаты диагностики.

— Вижу булавку, застрявшую посреди горла. Острым концом она впилась в стенку и препятствует нормальному дыханию.

— Можем извлечь инородный предмет самостоятельно? — поинтересовалась Таисия, хоть и отлично знала ответ.

— Без проблем. Даша, подай инструмент, пожалуйста.

Пришлось использовать ретрактор, чтобы избежать случайного закрывания рта и обеспечить больше пространства для работы. Опять же, нужен доступ к горлу, а мальчишка от испуга мог закрыть рот или пошевелить языком, погубив все усилия. Не хватало ещё, чтобы булавка попала в желудок или лёгкие. Вот тогда без операции точно не обойтись.

Прежде всего, обезболил рану и направил на мальчишку волну успокоения, чтобы он перестал паниковать. Теперь, когда он стал немного спокойнее и перестал чувствовать боль, можно приступать к основному этапу процедуры. Изогнутым пинцетом я ухватился на булавку и осторожно вынул её из раны.

— Вот она, негодница! — произнёс я, положив виновницу нашего вызова на салфетку. — И как только она туда попала?

— Украшал свою комнату, а булавки держал во рту, так как руки были заняты, — объяснила мать. — Хотел сюрприз мне сделать ко Дню рождения, поэтому ничего не сказал.

— Хорошее стремление, — отозвался я.

— Стас, что мы теперь должны сделать?

— Занести сведения в журнал? — неуверенно произнёс парень, посмотрев на меня, словно я должен прийти ему на помощь.

— Обработать рану, чтобы исключить заражение и снять отёчность, — принялась объяснять Артемьева. — Из-за повреждения слизистой и мягких тканей началось воспаление и появилась отёчность, которая также мешает полноценному дыханию. Как только отёчность спадёт, мы можем быть спокойны.

Всю процедуру я провёл самостоятельно. Артемьева просто наблюдала со стороны, контролируя каждое моё действие. Интересно, экономит энергию на случай важных процедур, или даёт мне возможность проявить себя?

Мы ненадолго задержались, пока дыхание парня не нормализовалось, а потом отправились на следующий вызов. Эта смена оказалась непростой, но мы даже успели заехать на станцию перекусить.

— Ночные смены — настоящая беда, — жаловался Корневицкий. — Организм должен отдыхать с десяти вечера и до шести утра, иначе нарушаются биоритмы. А мы посреди ночи не спим, ещё и едим.

— Жизнь вообще вредная штука, от неё умирают, — отозвался Кузьмич.

— Но ведь мы — целители, мы как никто другой понимаем насколько это вредно, — не сдавался парень.

— А что ты предлагаешь? — поинтересовалась Таисия. — Лечь спать, а пациентов оставить ждать до утра: кто доживёт, к тому и поедем? А пожарным как быть? Не тушить пожары после девяти вечера, потому как в десять им уже нужно бть в кроватке? То же касается и остальных профессий, которым приходится работать круглосуточно: заводы, полицейские участки, ремонтные бригады… У всех нас нет выбора, потому что от нашей работы зависят жизни людей.

Планшет Артемьевой снова мигнул и выдал звуковой сигнал, а это означало, что наш короткий перекус подошёл к концу.

— Стас, это у тебя коробка для еды такая огромная? — удивился Кузьмич, заметив в руках стажёра свёрток.

— Что? — неожиданно дёрнулся парень. — А, это… Нет, это моё. Другое.

Корневицкий поспешил запихнуть свёрток к себе в шкафчик и вышел на улицу. Странный он какой-то. Будь мы в отделении, я бы заволновался и потребовал бы посмотреть что он там прячет, но со станции нечего было тащить. Доступ к запасу медикаментов есть только у медицинских сестёр и заведующего, а больше тут ничего ценного нет.

Утром, когда наше дежурство подошло к концу, нас в полном составе вызвали к заведующему.

— Знаете зачем я вас вызвал? — поинтересовался Бурый, когда мы все вместе зашли в кабинет.

— Явно не для того, чтобы похвалить, — заметил Стас.

— Верно! Всего пару дней стажируешься, а уже понимаешь, — покачал головой заведующий. — Жалоба на вас пришла. Пациент жалуется на непрофессионализм, чёрствость сотрудников, игнорирование его просьб… Вот, официальная бумага пришла!

— Это кто же такой ранимый? — удивилась Артемьева.

— Морозов Ярослав Викторович. А точнее, его доверенное лицо — Малин. Известная личность, которая нам много крови попила.

— Ах, вот оно что! — отозвалась Таисия. — Тогда можете смело выбрасывать эту жалобу в мусор, она совершенно беспочвенна.

— Если бы я мог, непременно так бы и сделал, — насупился мужчина. — Вот только в медицинской коллегии уже в курсе жалобы, потому как они продублировали её по всем инстанциям. Хотим мы этого или нет, нужно готовить официальный ответ, а для этого вы все пишете объяснительные на моё имя.

— Несправедливо, — вспыхнула Таисия. — Мы выполняли свою работу, всё сделали правильно, согласно рекомендациям коллегии, а нас заставляют тратить время на объяснительные.

— Виктор Морозов — один из спонсоров, которые поддерживают нашу станцию. Благодаря ему мы можем позволить себе многие улучшения, и будет очень плохо, если он отвернётся от нас. Придётся принести извинения за свои действия.

— Вам нужно, вы и заискивайте с ним, — отрезала Артемьева.

— Вот как мы заговорили? — набычился Бурый.

— Простите, а в чём выражается его спонсорская поддержка? — удивился Стас. — Лекарства поставляет государство, на машины страшно смотреть. На вызовы мы ездим на какой-то колымаге…

— Это ты мою ласточку колымагой назвал? — вспыхнул Кузьмич. — Валерий Дмитрич, я его в машину больше не пущу!

— Хватит! — заорал заведующий, ударив кулаком по столу. — Либо вы улаживаете конфликт с Морозовыми, либо на мою благосклонность можете даже не рассчитывать. Выговор с занесением в личное дело вам обеспечен.

Артемьева демонстративно вышла из кабинета заведующего, не удостоив его ответом. Написав объяснительные, мы направились на выход, но я ненадолго задержался.

— Чего тебе, Некрасов? — проворчал заведующий, заметив, что я не тороплюсь уходить.

— Валерий Дмитрич, месяц! — спокойно произнёс я.

— Что «месяц»? — удивился мужчина, непонимающим взглядом посмотрев на меня.

— Как не стыдно? — протянул я. — Уже и забыли наш уговор? Мы ведь поспорили, что я продержусь месяц. Свою часть уговора я выполнил, очередь за вами.

— И что ты хочешь? Надо выходной — бери, только голову не морочь. И без тебя голова кругом идёт от всех вас, работнички.

— Для начала, я хочу, чтобы вы признали свою неправоту. Я продержался месяц, и никуда уходить не собираюсь. А по поводу награды есть соображения. Вы прекрасно знаете, что у нас машина постоянно ломается, да и стыдно на такой к людям ездить. Знаю, что Кузьмич её обожает, но давно пора отправить её на покой. Раз я выиграл спор, то моё желание — новая машина для нашей бригады.

— А больше ты ничего не хочешь? — нахмурился Бурый. — Думаешь, если бы у меня была новая машина, я бы вам её не дал? Или предлагаешь мне пересадить на эту развалюху другую бригаду, а вам отдать поновее?

— Я лишь озвучил свой выбор, — развёл я руками.

На самом деле, я прекрасно понимал, что это невыполнимая задача для Бурого, а потому начал именно с этого, чтобы потом озвучить более реалистичный вариант.

— Хорошо, предлагаю сделать так, чтобы нам обоим было выгодно: вы не выносите выговор Артемьевой, а я решаю проблему с Морозовым. Мы с ним знакомы достаточно давно, и я найду нужные слова, чтобы тот угомонился и обошёлся без извинений.

— Если ты решишь проблему с Морозовым, считай, я всё забуду, — отозвался Бурый. — Думаешь, мне самому приятно расшаркиваться перед этими негодяями, и я ничего не понимаю?

От Бурого я вышел довольным и решил, что непременно пообщаюсь с Яром на выходном.

— Эй, новичок! Ты что там делаешь? — крикнул я, заметив Корневицкого со свёртком в руках, который он старательно пытался протолкнуть в вентиляцию. Услышав мой голос, он отпрыгнул от трубы и едва не выронил свёрток на пол. На мой голос стали собираться сотрудники, которые ещё не ушли с работы.

— Я не хотел… Я не знал! — залепетал парень, виновато глядя на нас. — Меня заставили!

— Кто?

— Не знаю, он подошёл, когда мы приехали на станцию ночью, потащил за рукав подальше от входа, куда не достаёт свет от фонаря, всунул в руки этот свёрток и приказал оставить его в шкафчике. Я не придал значения, а сейчас заглянул, и решил от него избавиться.

— И поэтому хотел запихнуть его в вентиляцию?

— А куда ещё? — удивился парень. — Там никто не увидит. Я думал, что мне удастся избавиться от этой штуки.

— Кто дал это тебе? Духовник? Он использовал дар убеждения?

— Нет… Я не знаю, — совершенно растерялся парень.

— Дай посмотрю что там у тебя, — приказал Бурый, который вышел в коридор на шум.

Заведующий вырвал из рук парня свёрток, осторожно принялся разворачивать, но в какой-то момент замер.

— Всем оставаться на месте, диспетчеры, вызовите спасателей, — приказал он. — У нас тут мощный взрывоопасный артефакт. Я попытаюсь вынести его на улицу, но когда он взорвётся, мы можем только догадываться.

Вместе со спасателями на станцию прибыли и стражи порядка. Корневицкий постоянно повторял одну и ту же историю, но ему никто не верил.

— Что я говорил? Поджигатель выбрал своей следующей целью станцию скорой помощи! — заявил я, с победным видом осмотрев всех, кто во мне сомневался.

Было вдвойне приятно от того, что моя версия оказалась верной. Теперь все скептики признают мою правоту, и я больше не буду в их глазах конченым психом.

— Можешь спокойно выдохнуть, — сказала Даша. — Поджигатель пойман, и больше никому не навредит.

— Ты действительно думаешь, что Стас и есть настоящий поджигатель? Очень в этом сомневаюсь. Не тянет он на человека, который всё это провернул.

— Это уже не нам решать, — покачала головой Артемьева. — Пусть служба имперской безопасности разбирается.

— Тим, ты же не будешь в это вмешиваться? — заволновалась Дьячкова.

— А я могу как-то это сделать? — удивился я. — На допрос Корневицкого меня точно никто не пустит.

— Тим, выбрось это из головы и сконцентрируйся на работе, — посоветовала Даша. — Опасность позади, мы можем спокойно выдохнуть.

Может, ты и можешь выдохнуть, Дашенька, но я не намерен расслабляться. Очевидно, что Корневицкий — лишь крошечный винтик в этом механизме, который нам удалось поймать и обезвредить. Вполне может быть, что Стас не виноват и пострадал лишь по своей глупости. Поджигатель остаётся в стороне и созерцает за происходящим с безопасного расстояния, а это значит, что он непременно попытается довести задуманное до конца. Знать бы только что у него на уме. Вполне может быть, что провал на станции заставит его сменить планы и атаковать в другом месте. Снова выберет своей целью больницу?