Алексия

После выхода из клуба удивительное не закончилось, и главный момент – Офелия надулась. Всю дорогу до дома пышнотелая мадам сидела молча, с поджатыми губами и подчёркнуто не смотрела на меня.

А я офигевала.

Нет. Не так. ОФИГЕВАЛА. И пыталась справиться с когнитивным диссонансом. На месте опекунши я бы сгорела со стыда. Да меня бы разорвало от понимания собственной низости!

А эта? В облике Офелии не было ни капли раскаяния, и объяснить такое поведение я не могла.

Глядя на эти губы и непробиваемую «святость», я опять усомнилась в собственной адекватности. Может это я чего-то не понимаю? Ведь так не бывает, чтобы человек, которого фактически поймали за руку, не признавал очевидных вещей.

«Бывает, – не выдержав моего ментального ора, включился Арти. – Видели мы такое».

«Какое такое?» – не поняла я.

Артефакт шумно вздохнул и объяснил:

«Полное отсутствие эмпатии, а заодно и совести. Человеку, у которого с совестью всё в порядке, понять таких как Офелия невозможно. Только принять как аксиому, что – да-да, и такое бывает».

Я его услышала, но только на уровне разума. Душа принять столь вопиющие обстоятельства не могла.

Пожалуй глупо, но я не могла иначе – всё равно искала оправдания. Нечто, что сделает поведение уже бывшей опекунши более логичным. И я это объяснение нашла.

Поэтому, когда подъехали к особняку, когда вошли внутрь, я, не дожидаясь мадам, поспешила на верхний этаж – прямиком в покои этой дуры.

«Арти, мне нужны её пилюли, – заявила решительно. – Ну и мои заодно».

Арти с тяжким вздохом напомнил про шкафчик, где была спрятана шкатулка с «лекарствами» Офелии, но тут случилось неприятное. Опекунша вошла в комнату в момент изъятия и воскликнула возмущённо:

– Алексия, ты что творишь?

Сил на споры уже не было, и я собралась призвать Эрона, но тот явился без всякого приглашения, просто не выдержал.

Миг, и рядом со мной возникла не скрюченная, а очень даже статная полупрозрачная фигура. Объективно, изменились только поза и выражение призрачной физиономии, однако выглядел «досточтимый предок» так, что испугалась даже я.

– П-п-призрак, – прошептала побледневшая Офелия.

Какая всё-таки поразительная особенность у Эрона – являться, но не оставаться в памяти. Он действительно гений, раз сумел добавить к своему посмертию подобный эффект.

– Ещё какой призрак, – процедил дедушка злобно. – Ты что себе позволяешь, женщина?!

– Я?

Офелия дрогнула и попыталась отступить, но дверь покоев, повинуясь жесту Эрона, захлопнулась. А дедушка подлетел к опекунше вплотную и рявкнул:

– Ты даже не представляешь, что я с тобой сейчас сделаю.

– Я не виновата! – возопила Офелия.

И прозвучало так… Так…

С такой честностью, с таким отчаянием, что я дрогнула. Вот как хотите, но это точно пилюли. По собственной воле никто не способен так врать.

– Эрон, она не в себе. Это пилюли, – сказала я тихо.

И внезапно огребла:

– Молчи!

Призрак зарычал. К счастью, не на меня, его гнев по-прежнему был посвящён Офелии.

Арти тоже не выдержал, прокомментировал:

«Вот и нашлось твоё слабое место, Алексия. Ты слишком сильно веришь в людей».

«Да не верю я,» – возразила мысленно.

«Ещё как веришь. Эта с…собака едва не продала тебя старому извращенцу, превратила в нищенку, а ты по-прежнему её защищаешь».

«Прежде чем казнить, нужно выяснить что это за пилюли, – упёрлась я. И я была права! Нельзя обвинять, не зная всех обстоятельств. – Меня тоже травили, помнишь?»

«Да ни одна пилюля не сделает человека такой мразью! – горячо воскликнул Арти. – Мразотность либо есть, либо её нет».

Невидимый собеседник помолчал и добавил:

«Никакие вещества не способны создать в человеке что-то новое. Лишь вытащить то, что уже было. В том, что касается Офелии, это не единичный поступок. Офелия жила в семье Рэйдсов много лет».

Я хотела сказать о том, что некоторые вещества имеют накопительный эффект. Отец настоящей Алексии умер давно, и если Офелия пьёт непонятные таблетки с момента его смерти, то ожидать можно чего угодно.

Но меня перебили:

– Где деньги? – рявкнул Эрон, нависая над Офелией как матёрый кот над мышонком.

– Какие деньги? – опекунша побелела ещё больше.

– Деньги леди Алексии!

Короткая пауза, и…

– Боюсь вы не понимаете. Мы… У нас… – Глаза толстушки наполнились слезами, и эти слёзы тут же покатились по щекам. – У нас ничего нет. Мы разорены.

От переизбытка чувств, Эрона подбросило на полметра, а я поняла, что не выдерживаю.

Вот просто не выдерживаю.

Я не против физического давления, но в данном случае нужен другой, более адекватный подход.

«Какая ты у меня дурочка,» – вздохнул Арти.

«Сам дурак,» – беззлобно огрызнулась я.

Не в силах наблюдать сцену расправы, я направилась к спрятанному за картиной сейфу.

Невзирая на ужас общения с призраком, Офелия заметила и очень удивилась.

– Алексия, милая, – окликнула мадам, – ты куда?

Опять пауза, и потрясённое:

– Ты что? Ты знаешь про этот сейф? Но откуда? Неужели ты… Ты обыскивала мои покои?

В последней реплике звучала претензия, смешанная с обвинением. Меня снова утягивало под эмоциональный каток.

Внутри бушевал ураган. Множество противоречий и осознание, что я чего-то действительно не понимаю. Пришлось собраться и мысленно отгородиться от всей этой ситуации. Сейчас я буду тираном, но так нужно. Иначе я эту ситуацию просто не переживу.

– Открывай, – кивнув на сейф, потребовала я. Подбирать код с помощью магии, как в прошлый раз, было бессмысленно и долго.

Офелия захлопала глазами, даже не думая сдвигаться с места, и тогда Эрон снова не выдержал. Дедушка метнулся к сейфу и, невзирая на призрачную природу, шарахнул вполне себе рабочим заклинанием.

Выпуклую шпуньку, которую предлагалось крутить, чтобы набрать код, заморозило. Через пару секунд сейф крякнул и открылся. Запирающий механизм распёрло, ему пришёл конец.

Опекунша охнула, начала причитать, а я распахнула дверцу и увидела пустоту. Голые металлические стенки.

Но как? Ведь совсем недавно здесь…

– Где пилюли? – рыкнула я, обращаясь к опекунше.

– Какие пилюли? – совершенно неподдельно изумилась та. – Милая, ты о чём?

Всё. Мой мозг вскипел. Противостоять вот такому, предельно ненормальному, я была не в состоянии.

Как это называют психологи? Газлайтинг?

Или у опекунши реальная амнезия от этих её пилюль?

– А давай я её просто убью? – предложил дедушка, резко успокаиваясь.

«Рано, – возразил Арти. – Сначала выпотрошить. Не верю, что она спустила всё, к чему имела доступ. Вытащить из неё имущество, а уже потом…»

«Стоп!» – мысленно возопила я.

Это было слишком. Просто слишком. Я чувствовала себя сумасшедшей. Мне реально хотелось вызвать какого-нибудь врача.

Закрыв лицо руками, я вынесла единственный вердикт, на который была сейчас способна:

– Под домашний арест.

Эрон неодобрительно цокнул языком, а Арти предпочёл воздержаться.

– Арест? – переспросила Офелия удивлённо. – Я что, преступница?

Это было хуже, чем разговор глухого с немым.

– Девочка моя, я воспитывала тебя с того самого момента, как твоя матушка… А ты… А теперь… – Офелия громко всхлипнула, слёзы покатились в два раза быстрей.

Но это было всё. Финиш. Я не могла. Я поспешила к выходу, призывая с собой Эрона.

Из приятного – в дальней части коридора обнаружился Хайс. Управляющий явно выскочил из постели и прибежал на крики. Надеюсь для того, чтобы подстраховать работодателя? То есть меня.

– Офелию из дома не выпускать, – вместо приветствия сказала я. – Входную дверь запереть на ключ. Я решу этот вопрос позже, когда буду адекватна.

– А… – начал было Хайс, но осёкся. – Понял.

– Благодарю! – Я круто развернулась на каблуках и удалилась к себе.