Алексия

И всё-таки заниматься магией перед посещением Кэйра было дурной идеей. Усаживаясь в кресло возле постели больного, я чувствовала себя как во времена дедлайнов и многоуровневой отчётности – когда голова ещё соображает, но в любой момент можешь приземлиться физиономией в стол.

В чувство Кэйра не приводили. При первой попытке заворочаться, Эсхилия лично влила в его рот содержимое небольшой мензурки.

Сделала, а потом посмотрела на меня и выдала:

– Что, скоро дочкой мне станешь?

Я поперхнулась. Дочкой? То есть замуж за Нэйлза? Я?!

Чуть не ляпнула, что мне нравятся мужчины постарше, а прямо сейчас мне интересны исключительно деньги и повышение магических способностей.

Вот с чем, а с деньгами и магией ни один мужчина не сравнится! Но в кои-то веки хватило ума промолчать.

Я даже не прокомментировала то ли предложение, то ли подколку. А риск подколки был велик, потому что смотрела рыжеволосая хитро.

– Ладно, позже обсудим, – добавила эта бестия и отступила. – Сейчас не буду отвлекать.

Отличное решение. Правда главный отвлекающий фактор заключался в другом и был парадоксальным. Меня отвлекало не присутствие или разговоры, а наоборот отсутствие. Где, простите, Дрэйк?

Я хотела промолчать, но в итоге всё-таки спросила. Просто резерв не бесконечен, мне в любом случае придётся делать эту хитрую медитацию, а восстанавливаться без Дрэйка я пока не умею.

– Не знаю, милая, – ответила Эсхилия. – Придёт. Мотается где-то. Дрэйк вечно где-то пропадает.

Она подумала и добавила:

– Кстати, если говорить о любовных или семейных отношениях, то мужчина, который часто ну очень занят, это тоже неплохо. Как раз успеваешь от него отдохнуть.

Я мысленно застонала. Что происходит? Кого мне сватают? Изначально казалось, что Нэйлза.

Повторюсь: если хотите мне счастья, то лучше помогите деньгами. Мне скоро земли у Эпикура выкупать.

Но вслух опять ничего. Вместо этого я прикрыла глаза, взяла императора за руку и уже привычно приступила к работе.

«Ты действительно очень уставшая, Алексия,» – прежде, чем начали, сочувственно прокомментировал Арти.

«Спасибо. Я выдержу».

Внезапно, но артефакт не согласился. Однако его скепсис проявился только на ментальном плане, как тень. Так-то Арти промолчал.

Я вошла в энергетическую структуру и в канал. Добралась до поражённого участка и начала очищение. Слушала команды Арти, держала резерв, но в какой-то момент поймала очень чёткое и пугающее ощущение – не успеваем. Просто не успеваем. Ещё несколько минут и наш погружённый в магический сон пациент умрёт.

«Алексия,» – выдохнул ключевой артефакт.

В этом оклике было слишком много – испуг, изумление, горечь. Следом меня накрыла волна чужого смирения – оно тоже принадлежало Арти.

Гулкий удар сердца, и…

Стоп. Мой пациент не может умереть.

Нет и ещё раз нет. Я вложила слишком много сил. Каждый вечер мотаюсь в этот дворец, подвергаюсь топорному флирту и слушаю какие-нибудь нотации.

Вариант смерти не принимается!

«Алексия, мы не…»

«Хватит!» – показалось, что я рявкнула это вслух.

Наплевав на все свои «не могу» и «не умею», я подключилась к кристаллу. Правило Парето гласит, что двадцать процентов усилий приносят восемьдесят процентов результата. Но есть ещё один принцип – часто, чтобы в корне изменить какую-либо ситуацию, достаточно изменить один-единственный элемент.

Моим «элементом» стал поток.

Я выжигала болезнь собственной магией, прокачивая её по каналам больного определённым образом. Действовала медленно и осторожно, учитывая ограничения резерва. Прямо сейчас я эти ограничения сняла.

Это как открыть кран. Промыть все системы под большим напором. Понимая, насколько всё плохо, я просто пустила магию кристалла. Всю магию, которая у меня была.

Секунда, и меня тоже захлестнул поток.

Я видела энергетические каналы Кэйра, видела потоки силы, которые вливаются в него, сметая абсолютно все преграды и выжигают остатки плёнок. Я видела всполохи в его теле, слышала биение сердца, ощущала этот предел.

А поток магии ревел. Рычал, как дикий зверь, бежал и злился… Магия была чужой, но всё-таки подходила, как кровь донора. А я очень хотела, чтобы она подошла.

«Алексия», – тихо, словно не справляется с дыханием, прошептал Арти.

А я рявкнула, обращаясь к кристаллу:

«Ещё!»

Новый поток. Потом ещё один, и третий. Я словно оказалась в реанимации, на месте врача.

Мой пациент обязан жить.

Должен!

Без отговорок и вариантов!

Смерть не принимаю!

– Кэйр! – Это тоже я. Вслух и громко.

После этого рыка император, которого держала уже не просто за руку, а в настоящем захвате, навалившись сверху, подпрыгнул. Его тело дёрнулось. Потом застыло и дёрнулось снова, и… начало дышать.

Лишь тут я поняла, что в последние минуты дыхания не было. То есть Кэйр всё-таки пытался покинуть этот мир. Вот зараза. Ещё чего. Я тут, видите ли, стараюсь, нервничаю, а он…

Одновременно схлынули силы – меня словно опустошило. Эффект был интересным, но пугающим. Из тех, которые хочется забыть.

Я упала обратно в кресло, улавливая на ментальном плане изумление Арти. Резерв остался нетронут – замер на том же уровне. В точке, когда включился кристалл.

С самим кристаллом тоже происходило нечто особенное, руку нещадно жгло. Но я не замечала. Всё моё внимание было сосредоточено на Кэйре, который распахнул глаза и смотрел в потолок с большим таким удивлением.

Заодно заметила, что спальня пуста. Даже дежурного слуги по каким-то причинам нет.

«Алексия…» – в очередной раз подал голос Арти. Это была выраженная в форме стона похвала.

Я откинулась в кресле, прикрыла глаза, а через пару секунд всё изменилось.

Звук приоткрытой двери, мягкие шаги, и…

– О! Давно не виделись! – воскликнул Кэйр. – Дрэйк, я не понял, ты где шляешься? Почему не следишь за моей целительницей? Не видишь, ей нехорошо?

Пауза, и император добавил:

– Дрэйк, позаботься о ней. Я тебя умоляю. Я сам пока не могу.

Честно? Тут очень хотелось уплыть в обморок – благо, в процессе лечения Кэйра они частенько меня накрывали. Но прямо сейчас в обморок как-то не падалось. Зато в голове беспрерывной шарманкой вертелась мысль – а ведь никто не видел, что именно произошло.

Я использовала кристалл, но обитатели дворца не в курсе. Никто не знает!

Может это к лучшему?

Лично я подобные секреты ну очень люблю.

– Внук, – послышался новый голос. Голос Эрона. – Внук, как ты себя чувствуешь?

– Хочу спрыгнуть с кровати и пробежаться в парке.

В голосе Кэйра прозвучало столько веселья, что возникло подозрение, что я переборщила.

Зато Дрэйк остался верен привычкам, приказал властно:

– Лежи!

– Да я и не дёргаюсь. Даже не шевелюсь. – Кажется, в этот момент Кэйр всё-таки пошевелился. – Вы только целительницу мою теперь откачайте.

Всё. Пришлось «очнуться».

– Не надо меня откачивать, – сказала хрипло. – У меня всё хорошо.

Я увидела весёлое лицо императора, довольную физиономию призрака и непроницаемую Дрэйка. Последний выглядел помятым – словно действительно промчался по всей стране.

– Ни на секунду тебя оставить нельзя, – обращаясь ко мне, почему-то сказал Дрэйк. – То одно, то другое. То вон… – он мотнул головой в сторону кровати. – Брата перелечила.

– Эй! – возмутился Кэйр. – Ты что, против?

Но Дрэйк его не слушал.

– Расскажешь, как ты это сделала?

– Обязательно. Но только после того, как выйду замуж за Нэйлза.

Показалось или сказала что-то неправильное? Шутка не зашла?

Дрэйка перекосило, словно такая родственница как я – последнее, что их великому семейству нужно.

Что ж, не хотите – как хотите. Рассмотрим следующие варианты. Но чуть позже. Пока не до вас.

– Если все здоровы и счастливы, то можно мне домой? – спросила я.

Логичный вопрос, но Кэйр заартачился:

– Как домой? Куда домой? Алексия! А отметить? А новости мне рассказать? Кстати, сколько я пробыл в отключке?

– Недолго, но достаточно, – ответил Дрэйк, властно протягивая мне руку.

– Так-так-так… – Снова Кэйр.

Странновато, но всё-таки приятно видеть этого мужчину настолько живым. Хотя с энергией я правда перестаралась.

Впрочем, не суть.

Я повторила, что хочу домой. Не было сил разбираться с их правящим балаганом. Ведь сейчас набегут и Эсхилия, и Нэйлз, и слуги с лекарями, а мне этой движухи ну совершенно не надо. Моему телу восемнадцать, но чувствует оно себя на все пятьдесят.

Можно мне в постельку? Под одеялко? И поспать?

Секундное колебание, и Дрэйк кивнул. Крикнул слугу, а через миг в спальню действительно ворвалась Эсхилия.

Но мне повезло. Меня реально увели, отбив по дороге от любых разговоров. Впрочем, прямо сейчас Кэйр интересовал сестру гораздо больше, нежели я.

Что удивительно, Дрэйк тоже думал о чём-то своём. Он отвёз меня в особняк, но всю дорогу молчал, пристально изучая.

Моего любимого «что?» в этот раз не прозвучало. Я ещё держалась, но уже падала. Мне не в гляделки играть, а хотя бы до душа доползти.

– До завтра, Алексия, – сказал Дрэйк, передавая меня ещё не спящему и предельно серьёзному Хайсу.

А управляющий, посмотрев на свою полудохлую нанимательницу, всё-таки спросил:

– Что они с вами сделали?

– Возлюбили, – буркнула я.

Снова в молоко. Хайс шутку не понял, однако новых вопросов не прозвучало.

Я благополучно добралась до своей комнаты, отмахнулась от Эрона, который проявился и жаждал общения. Послала Арти, который внезапно вломился в душ со своим старым приколом про мою наготу и его бесполость. На самом деле он пытался подстраховать, но я не поняла.

Потом завернулась в полотенце, и прямо в этом полотенце, упала на ещё застеленную кровать.

И уже тут, на кровати, меня накрыло по полной – наиполнейшей! – программе.

Слишком много магии, слишком много событий. В голове включился целый калейдоскоп.

Перед мысленным взором мелькали бесчисленные картинки – кофе, академия, Дрэйк, юрист, договоры. Магические матрицы и всевозможные полоски. А ещё схемы из подаренной Нэйлзом брошюры… Схемы зацепились за сознание прочнее всего.

В какой-то момент они вытеснили все прочие образы, где-то на грани слышимости звучал взволнованный голос Арти. Схемы застелили весь мир. В памяти всплывали такие чёткие, но такие непонятные объяснения Эрона! Они смешивались в дикий коктейль.

«Карман. Я хочу собственный пространственный карман», – эта мысль была последней перед тем, как я отключилась.

Но прежде, чем сознание погасло, возникло ощущение, словно меня куда-то тащит. Одновременно с этим прозвучал очень чёткий, совсем как тогда с Нэйлзом, хлопок.

Конец пятой книги