Эпилог

Дверь была настолько маленькой и непритязательной, что Элиасу пришлось пригнуться на выходе, чтобы не вписаться лбом в косяк. Вид у него, тем не менее, был ошарашенный и благоговейный — словно за скромной деревянной дверью скрывался какой-нибудь тайный алтарь, озаренный божественным светом, а вовсе не обычный рабочий кабинет, каких в этой части дворца было гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.

Но эту особенность дворцовой планировки Элиасу еще только предстояло для себя открыть — а пока он просто привалился к стене и закрыл глаза.

— Мои поздравления с повышением, детектив Хайнс, — все-таки не сдержалась я.

— Ерничай сколько влезет, я знаю, что ты подслушивала под дверью не только потому, что обещала Линдз новости из первых уст, — не открывая глаз, пробурчал новоиспеченный детектив под прикрытием. — Ты переживала, как бы мистер Лат не сожрал меня живьем за то, что подверг его драгоценную девочку опасности.

Я пожала плечами, не собираясь оправдываться.

Очередная папина угроза уволиться из Тайной Палаты закончилась тем, что теперь он был первым заместителем — и, соответственно, возглавлял подразделение, отвечающее за порядок в Ньямаранге. Одного этого было достаточно, чтобы ему немедленно захотелось сожрать живьем Элиаса за рискованные методы, меня — за неосторожность, Оливию с ее новым фамилиаром (пусть даже он норовил ответить полной и безоговорочной взаимностью) — за семейное наследие, и Джейдена — за то, что подвернулся под руку именно в тот момент, когда у папы не было при себе ружья.

Разумеется, на деле все это означало, что папа был предельно сдержан, собран и невыносимо вежлив.

— И ни тебе государственной награды, ни личного знакомства с королем… — разочарованно пробормотал Элиас, тихо сползая по стенке. — Спас Империю — отлично, вот тебе еще работенка!

— А чего ты ждал? — хмыкнула я. — Это же Тайная Палата. Если ты хотел красивую медальку и большой парад со стрельбой из пушек, то тебе следовало соглашаться на чин в действующей армии.

Несостоявшийся военный чин бросил на меня хмурый взгляд исподлобья. Мы оба понимали, что он мог согласиться и на армию — но тогда никакой речи не шло бы о возможном титуле, который позволил бы войти в те двери, которые остались бы закрыты для мистера Элиаса Хайнса. У сэра Элиаса Хайнса было чуточку больше перспектив, и одна из них включала губернаторскую дочь — разумеется, после того, как одна из фрейлин младшей принцессы побеседует с леди Изабель и обронит пару-тройку аккуратных намеков.

Его Величество Ричард Балдер был щедрым королем. Особенно когда дело касалось того, чтобы нагрузить кого-то работой на благо империи, подвесив перед носом сочную рыжую морковку.

Кроме того, Его Величество очень любил, когда потенциальный труженик вешал перед собой морковку самостоятельно — а с этим Элиас, чего греха таить, справился великолепно. Он и сам понимал, в каком положении оказался, а потому уже приготовился срезать меня какой-нибудь остротой — но его прервали.

— Марион, — раздалось из-за двери кабинета, — загляни-ка ко мне.

Элиас закрыл рот и посмотрел на меня с нескрываемым злорадством. Я показала ему язык, но задорного настроя хватило ровно на то, чтобы войти в кабинет с гордо поднятой головой, ежесекундно напоминая себе, что за неповиновение приказам меня уже пропесочили. Трижды.

Не помогало.

Папа стоял у окна, заложив руки за спину. Беспроигрышная поза, не раз опробованная на подчиненных: высокая фигура с безупречной осанкой моментально приковывала к себе взгляд, заставляя упустить из виду и тесный кабинет, и окно, которое выходило в световой колодец на заднем дворе, и вечно заваленный бумагами стол. Работа в Тайной Палате не предполагала ни почестей, ни удобств, а вот трепет внушать как-то нужно было.

Увы, на сей раз прием сработал неважно. На краю письменного стола, придавленная миской с домашним печеньем, валялась кипа небрежных карандашных набросков высокого мужчины с тростью — и на каждом последующем наброске выражение лица у него становилось все более сложным.

— Вижу, ты нашел минутку, чтобы познакомиться с Джейденом поближе, — невинно заметила я.

Выражение лица у папы мгновенно стало точь-в-точь как на последнем наброске.

— Скорее это он нашел минутку, чтобы познакомиться со мной поближе, — проворчал папа. — Ты знала, что этот прохвост успел добиться аудиенции у старшего принца и утащить его на экскурсию по своей фабрике?

Я постаралась сделать лицо еще более невинным. Не сработало. У папы был огромный опыт общения с ведьмами, и при виде невинного лица он сразу начинал подозревать худшее — причем, как правило, оказывался прав.

— Знала, — констатировал он и устало прикрыл глаза. — Не то чтобы я не одобрял, Его Высочеству действительно не помешала бы хорошая встряска, а личное знакомство с незаконнорожденным кузеном подходит для этого как нельзя лучше. Но что, ради всего святого, мешало вам троим сначала согласовать визит со службой охраны?!

Я старалась не смотреть в сторону миски с печеньем, и это от папиного внимания тоже не ускользнуло.

— Мама посоветовала, — вздохнул он и отвернулся от окна. — Уволюсь. Я все-таки отсюда уволюсь, все равно все решения почему-то принимаются за моей спиной!

Я пристыженно кивнула, но признаваться, что мама давно мечтала о таком раскладе, не стала — только порылась в сумочке и достала оттуда грушевый кальвадос. Солнечный луч, пробравшийся сквозь световой колодец, заговорщически подмигнул темным янтарем на округлом боку бутыли.

— Вообще-то, — осторожно сказала я, водрузив бутыль на край стола рядом с печеньем, — я очень надеялась, что ты возьмешь небольшой отпуск и поможешь организовать охрану на нашей с Джейденом свадьбе. Сирил сказал, что на фабрике не все рады переменам, потому как некоторые должности все-таки пришлось сократить…

А еще местные не слишком обрадовались внезапной популяризации Солады, которую по-прежнему считали предательницей, — хотя использование ивуарина вместо слоновой кости ньямарангцев как раз устраивало всецело. Но запуск новой линии статуэток, вдобавок ко всему, создал шумиху и вокруг меня самой — как будто мало было гнусных шепотков вокруг того, что скульптор решил жениться на натурщице! Не говоря уже о слухах в высшем обществе, которые крутились вокруг истории о прислуге-полукровке, которая привязала к себе наследника огромного состояния…

Словом, моя супружеская жизнь обещала стать ежедневной битвой, и единственное, что заставляло меня мириться с этим, — так это то, что в этой бой я ввязывалась не одна.

— Сирил, конечно, поработает со сплетнями, но перестраховаться не помешает, — закончила я.

Папа одарил бутыль тяжелым взглядом, обреченно вздохнув, достал два стеклянных стакана.

— Вы назначили дату?

— Пришлось, — виновато кивнула я и накрыла один из стаканов ладонью, не позволив налить ни капли.

Папа потер переносицу и отставил кальвадос обратно на край стола. Кажется, он как никогда жалел о том, что ружье было надежно заперто в сейфе, а не лежало под рукой, но вслух сказал только:

— Я позвоню в Старый Кастл.

Я просияла улыбкой и, не сдержавшись, чмокнула его в щеку. Папа обнял меня в ответ и горестно вздохнул:

— Иди, наушничай леди Линдсей. Мне тут нужно пару гор свернуть, чтобы получить отпуск.

К этому моменту все новости леди Линдсей наверняка рассказали и без меня, но я все-таки послушно вымелась из отцовского кабинета. Элиаса в коридоре уже не было, так что я беспрепятственно поднялась на этаж выше и пересекла открытую галерею, соединяющую печально известное Восточное крыло Ньямарангского дворца с центральной частью комплекса.

По случаю годовщины присоединения Ньямаранга к Вайтонской Империи столицу колонии посетили принц и принцесса, и в честь их визита был организован пышный бал. Над дворцовыми башнями помпезно реяли флаги, из служебных помещений умопомрачительно пахло экзотическими сладостями, в городе готовились запускать фейерверки — а из огромного зала для приемов доносилась чарующая мелодия, оплетенная самым волшебным голосом, какой мне только доводилось слышать.

Пела несравненная Ламаи Кантуэлл, и дворец застыл в благоговейном внимании.

Ведомая неистребимой привычкой, я подкралась к залу со служебного входа. Здесь уже собрался почти весь дворцовый персонал: в темноте ниши затаились посудомойки, чья работа еще не началась, несколько горничных старательно делали вид, что черная лестница срочно нуждается в генеральной уборке, а чья-то гувернантка — сухопарая женщина в идеально выглаженной форме — стояла у самой двери с таким уверенным видом, что подвинуть ее никто не решался. В углах зала вытянулись в струнку ливрейные лакеи — и остекленевшими взглядами пялились перед собой, потому как пожирать глазами почетных гостей все-таки возбранялось. Хоть и хотелось. Сирила я безо всякого удивления обнаружила среди гостей, но не в первом ряду, где отводились места для высшей знати, а позади, в толпе крупных дельцов и успешных торговцев.

Сирила я безо всякого удивления обнаружила среди гостей, но не в первом ряду, где отводились места для высшей знати, а позади, в стоящей толпе крупных дельцов и успешных торговцев. Кузен вписывался в их общество так успешно, что никто не заподозрил бы в нем сына самой эффектной женщины, которую я когда-либо встречала.

Ламаи Кантуэлл было хорошо за пятьдесят. Это ничего не значило и ничего не меняло.

Она стояла, облокотившись о рояль, — невозможно хрупкая и маленькая даже для ньямарангки, облаченная в простое платье из жемчужно-серого шелка, и уложенные небрежной волной волосы подчеркивали изящную линию шеи и безупречную осанку, какой могла бы позавидовать королева. Ламаи несла себя с таким достоинством и уверенностью, что все остальное терялось и забывалось, оставляя в памяти лишь образ воплощенного искусства, запертого в нестерпимо прекрасной оболочке.

Она пела старую балладу из тех, что исполняли, казалось, исключительно при дворе и больше нигде и не слушали; это тоже не имело значения, потому что волшебный голос делал прекрасным все, что исполнял. Я застыла у черной двери, подглядывая в щелку, но в зале моментально нашелся наблюдатель повнимательнее.

И куда как бесцеремонней.

У Джейдена еще не было титула, но ему отвели место среди пэров — огромная честь, которой он пренебрег с такой аристократической небрежностью, что прочим дворянам оставалось разве что сделать вид, что так и было задумано: чтобы наследник гигантской финансовой империи и титула вдруг встал посреди концерта и вышел в черную дверь. К счастью, принц и принцесса покинули зал еще раньше, иначе вышло бы совсем неловко, — а так дело ограничилось тем, что прислуга из холла порскнула во все стороны, как вспугнутая стайка мальков.

Джейден едва удостоил их вниманием.

— Как ты? — он требовательно обхватил ладонями мое лицо, вынуждая чуть приподнять голову.

— Все еще беременна, а не больна, — усмехнулась я. — А ты?

Джейден неопределенно пожал одним плечом и стал чем-то неуловимо напоминать папу с последних набросков — должно быть, чрезмерно сложным выражением лица.

— Познакомился с твоей сестрой.

— Мы не слишком похожи, — понимающе улыбнулась я. — Она — настоящая красавица.

Джейден укоризненно покачал головой.

— Вы очень похожи. И я не о том. Ее фамилиар…

— Пиранья, — подтвердила я, проглотив свои возражения: к глазомеру Джейдена и его манере оценивать сходство по ушам и подбородку я так и не привыкла.

— У тебя тоже появится новый? — наконец сформулировал он.

— Еще нескоро, — подавив смешок, ответила я. — Сперва дочери должны повзрослеть. Тогда кошка и змея переплавятся в их дар, а у меня может появиться новый фамилиар — если, конечно, у меня будут еще дочери после двойняшек.

— А может не быть? — настороженно уточнил Джейден, явно все еще обдумывая что-то не слишком успокаивающее.

— Могут быть сыновья, — напомнила я, — а они дар не наследуют. Что случилось, Джейден?

— Пока — ничего, — невнятно отозвался он и уткнулся лбом в мой лоб. — Как ты смотришь на переезд в Старый Кастл лет через десять-двенадцать? Во избежание пираний в доме. И под домом.

— Наивный, — печально вздохнула я — и не стала возражать.

Конец