Глава 1. Вдребезги!

— Невеста порченая, господа! Женитесь на ней сами! — выдает во всеуслышание тот, с кем я должна была идти под венец.

Гости, заполонившие большой зал, застывают и переводят на меня ошарашенные, взгляды. В их глазах осуждение. А в моих — боль!

Я задыхаюсь от обиды и несправедливости, глядя на мужчину, которого считала чуть ли не лучшим драконом на свете. А он оказался последним негодяем, приговорившим меня к позору этой своей наглой ложью!

Еще каких-то десять минут назад я с сердечками в глазах рассматривала свое розовое платье, купленное специально для этой помолвки. Как было не радоваться, я родилась не мальчиком, а девочкой, и в наших кругах от таких, как я, ждут лишь одного — быть покорной, быть тихой и приумножить честь семьи, выйдя замуж за достойного.

Мне никогда не нравилась эта идея, я хотела совершенного другого, но не смела противиться воле старших, не смела их посрамить. Лишь тайком разглядывала статьи о том, кому была обещана с детства — Дэзару Дьемару.

Я не могла найти себе места с прошлой ночи. Путалась в собственных мыслях и чувствах. Радовалась, волновалась. Так хотелось броситься в объятия мамы, спросить ее совета, услышать ее нежный тихий голос, но мамы два года как нет. А я взрослая девочка, как говорит отец. Мне восемнадцать, должна справляться сама…

— Ваша Светлость, вам сюда нельзя! — вскрикнула служанка, когда в комнату приготовлений ворвался тот, с кем я должна была связать свою жизнь навсегда.

— Оставь нас, — выдал он рыжей девчонке с веснушками, а у меня внутри все застыло даже от звука его голоса.

Высокий, статный, одет в ослепительно белый камзол с золотой вышивкой. И от него исходит такая уверенность и сила, что невольно вздрагиваешь. Густые волосы цвета вороньего крыла, и глаза голубые, как небо, только вот почему-то пугающе холодные…

— Как же можно, господин? Не положено… — начала служанка, но один взгляд, и девчушка растерянно засеменила к выходу.

Едва дверь за ее спиной закрылась, как под ложечкой начало посасывать от волнения. Но я успокаивала себя тем, что Дэзар – благородный мужчина. Умен не по годам, сдержан, молод и красив. А еще говорят, что справедливость его второе имя.

— А ты хороша, — усмехнулся в тот миг Дэзар, и заведя руки за спину, и сделал несколько шагов в обход, рассматривая меня, словно куклу на витрине.

— Простите? — я растерялась не то странных слов, не то от взгляда, прибирающего до дрожи.

— Хорошо, что знаешь это слово. Оно тебе пригодиться. Скоро, — выдал он, а затем по-хозяйски коснулся горячими пальцами моего подбородка.

— Что вы делаете?! — Страх пробрал до костей, ведь подобное крайне неуместно. Меня воспитывали иначе, в строгости. А это…

— Рассматриваю тебя. Прицениваюсь. Не думаешь же ты, что я женюсь на тебе вслепую, — выдает он мне, разглядывая меня под тонкой почти прозрачной вуалью, доходящей до подбородка. — В самом деле, личико, что надо. А что скрывается под платьем?

— Что?!

Шок накрыл с головой. В горле засел ком боли, и я почувствовала себя полной дурой, потому что еще минуту назад была счастлива от мысли, что стану его женой.

Благородный? Справедливый? Доблестный? Да где же?!

— Ваша Светлость, за что вы так со мной?!

— Хочу опробовать товар до покупки. Что в этом такого? — выдает он, и глазом не моргнув.

— Я по-вашему товар?

— А разве нет? Чем невеста на выданье отличается от чайника? Что одно, что другое должно быть новым и хорошо функционировать согласно обязанностям. В этом я и хочу убедиться, – выдает он, а затем смотрит на золотые наручные часы.

— Гости собрались. Надо спешить. Помочь тебе раздеться? — выдает он, притягивает меня к себе одним резким движением так, что я каждой клеточкой тела, ощущая жар его тела. Меня пробирает смятенье и такое негодование, что закипаю изнутри как тот самый чайник, который он упомянул!

— Себе помогите, Ваша Светлость! Я ваша невеста, а не рабыня! И я не буду подчиняться вздорным требованиям! — выпаливаю с горяча, совсем позабыв о том, что бабушка велела быть сдержанной. Да, девушкам не пристало повышать тон или огрызаться, но как тут сдержаться, когда этот…

— Что ж, — вдруг усмехается дракон, измеряя меня нечитаемым взглядом, а затем отходит к дверям. — Непокорная жена — горе в семье.

Не успеваю и слова вымолвить в ответ, как он распахивает настежь двери, и те бьются о стены с таким грохотом, что гости, заполнившие зал в ожидании нашей помолвки, забывают, о чем говорили, и с недоумением смотрят на нас.

— Дамы и господа, невеста порченая! Женитесь на ней сами! — выдает дракон, подписывая мне смертный приговор.