Глава 43. Друг

Держись я на ногах не так крепко, то, наверное, отлетела бы, как мячик от стены. А так, лишь в сторону повело но пришлось ухватиться за каменную стену, чтобы не упасть.

— Совсем спятили? — на эмоциях выпаливаю девицам.

Эта троица всех цветов “радуги”: блондинка, рыжая и шатенка, она же Глея, вообще не понимают, что можно делать, а чего нельзя. Запугивать словами и угрожать — тоже не есть хорошо, но руки распускать — это уже ни в какие ворота!

— Это ты у нас умом тронулась! Силах Главы нашего захотела?! Не знаешь, как уже из толпы выделится, гнилая староверка?! — шипит на меня Глея и ее зеленые глаза мерцают даже в полумраке каменного закутка коридора.

— Ага. Уж лучше талантами и знаниями, чем грубой силой и запугиванием других адептов! — выпаливаю я, чем еще больше злю девицу.

Она подпрыгивает от возмущения и чуть ли не летит на меня с кулаками.

— Глея! Не надо! За такое могут отчислить! У нее синяки останутся! — в голос орут подружки, хватая предводительницу за руки.

Что ж, пусть их беспокоит не собственный моральный облик, а угроза наказания, мне это на руку.

Глея откидывает идею кулачного женского боя, как бы это некрасиво не звучало, зато все еще пыхтит от злости.

— А мне и не надо марать об нее руки, чтобы уничтожить! Я сделаю так, что ты сама отсюда захочешь сбежать еще до третьего экзамена! — угрожает она.

— Ага, мечтай, — вдруг раздается мужской голос за спинами девиц.

Щурюсь, потому что крупная фигура стоит прямо у входа, куда падает яркий свет. Но стоит незнакомцу сделать шаг, как я обнаруживаю светлую макушку, а затем и прищуренные серо-зеленые глаза Спарта.

— Рыжая, чего ты с ними возишься? Забыла наварить фирменных убийственных зелий? — выдает он мне со странной усмешкой.

— Чего?! — охают в голос приспешницы Глеи и бледнеют на глазах, но сама Глея не такая доверчивая.

— Что еще за зелья?! — шипит она на Спарта, хотя голос уже не такой смелый как прежде. Однако все равно противный. Даже уши почистить хочется.

— В прошлый раз, когда она меня облила, так я месяц цвет волос возвращал и от жуткой чесотки избавлялся. Так что вы бы не шутили, — выдает Глава артефакторов.

Про волосы он, конечно, правду говорит. Но чесотка?

— А еще воняло так, что все девчонки разбегались. Никакой личной жизни, — чуть понизив голос добавляет он. — И ничем эту вонь не смыть. Даже профессор не помог. Не знали что ли, что она из рода жутких зельеваров?

Приспешницы теперь уже не бледнеют, а сереют на глазах и кажется хотят сбежать подальше, но не решаются делать это без разрешения предводительницы.

— Только попробуй что-то мне сделать! — обернувшись ко мне, рявкает Глея, а сама-то боится.

— Только попробуй мне жизнь испортить, об ответных мерах долго думать не буду! — в свою очередь предупреждаю я, раз уж так сложились карты.

Шатенку перекашивает от бешенства, но идти в атаку она сейчас не смеет. Видимо, ей нужно взвесить все риски, прежде чем вновь кидаться на врага вслепую.

— Тогда не отсвечивай и не клейся к Дэзару! Иначе я тебя с твоими котелками вместе на заднем дворе академии похороню! — выдает старшекурсница, чтобы последнее слово осталось за ней, и махнув своим девчонкам, больше похожих на разбойников в юбках, уходит.

Несколько секунд хлопаю ресницами, глядя им вслед, а затем усмехаюсь. Надо же! И как я сама не додумалась их припугнуть зельями, у Спарта голова работает отменно. Только вот, с чего это он вдруг ко мне подошел, когда месяц делал вид, что меня не существует?

— Спасибо, — начинаю обращение с благодарности, так как мне помогли.

А Спарт в это время важно задирает голову, выставляя свой острый подбородок вперед, и теперь смотреть на него еще неудобнее.

— Должна будешь, — кажется, он шутит. По крайней мере голос звучит бодро и весело.

— И все-таки почему решил вмешаться? — не могу не спросить.

— Ну, как же? Сокомандница Дэзара Дьемара умыла его на глазах у толпы. А я то думал, ты тоже из его воздыхательниц. Пожалуй, за таким шоу лучше наблюдать из первых рядов, — усмехается Спарт, а в интонациях звучит что-то вроде одобрения.

Верно, они ведь с Дэзаром не ладят.

— Это что-то вроде “враг моего врага – мой друг”? — поддерживаю я с долей сатиры. Ну, не верю, что все так просто.

— Заметь, ты сама это сказала, — охотно цепляется к словам блондин. — Кстати, та гадость, которая сделала мои волосы рыжими очень хорошо их увлажнила. Навари для меня этой штуки еще. А я взамен помогу тебе с артефактами.

— С этим предметом у меня проблем нет, — заверяю я, но потом решаю добавить. — А отвар в качестве благодарности за помощь приготовлю.

Спарт довольно кивает, а потом с еще более важным видом добавляет:

— Ты ведь знаешь, про артефакты, помогающие призывать и контролировать магию?

— Знаю, — киваю я. Только не понятно, какой ему до этого интерес? — Как раз собиралась такой сделать.

Правда после отработки в библиотеке, стоило бы заметить.

— Ну, значит, баш на баш. До встречи, рыжая, — бросает Спарт что-то не совсем понятное, и уходит легкой походкой в закат, точнее в арочные своды, залитые лучами догорающего солнца.

Несколько секунд перевариваю то, что он наговорил, а затем попросту выкидываю все слова из головы и иду к мисс Гривз.

“Я лучше сама справлюсь, чем опять буду кому-то должна. Еще и когда мотивы непонятны. Тем более с артефакторикой у меня проблем нет от слова “совсем”,” — решаю я, только вот Спарт, похоже другого мнения.

Он как назойливая муха, подходит всякий раз, когда я появляюсь в крыле артефакторов во все последующие дни. Да и не только там.

Порой, идя по двору академии вместе и отсвечивая рыжими крашеными макушками, причем в обоих наших случаях, мы со Спартом напоминаем брата с сестрой. Зато свора Глеи держится подальше. То ли потому, что эти дамы действительно поверили, что я знаток гадких зелий с пугающей родословной, то ли потому что теперь у меня появился властный “друг”.

В общем, это уже и не так важно. Потому что, скоро я утру всем нос. Ведь мое артефакторное творение работает как нужно. А ночные тренировки оставляют мои скромные, но перспективные успехи, в тайне от всех.

Право место всегда приходится менять, чтобы не угодить в какую-нибудь засаду, как в пошлый раз с Дэзаром перед первым экзаменом.

Кстати, о Главе нашего факультета. Теперь он ходит по академии с еще более угрюмым видом, а количество кулонов и браслетов на его руках увеличивается в геометрической прогрессии. И косится так, будто это я их на него по ночам тайно навешиваю. Скоро на новогоднюю елку будет похож!

Поймав на себе очередной пронзительный взгляд, тут же отворачиваюсь и спешу туда, куда мне путь заказан четыре раза в неделю — к мисс Гривз, которая решила моими силами устроить во вверенном ей книжном царстве революцию. А меня, видимо, записала в свои рабыни.

— Добрый вечер, мисс Гривз! — окликаю мою рабовладельцу, едва переступив порог главного зала библиотеки.

Так уж выходит, что в этот самым момент, миниатюрная женщина стоит на стремянке возле полок спиной ко мне, и едва не подпрыгивает от неожиданности.

— Нельзя же так пугать, Лив! — ругает она, оборачивается, а затем хватается за сердце еще раз. — Боги! Лив! Ты окончательно убить меня решила? Вот из-за кого по академии слухи про Призрака ходит!

Это она, кажется, на мои синяки под глазами намекает и мертвенную бледность.

Да, выгляжу я не очень, зато очень скоро всех удивлю своими новыми умениями. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь!

— Нет, я больше не выдержу твоего вида! Мне и так тут, гоблины знают что, мерещится из-за тех страшных событий! — ругается мисс Грив, спускаясь со стремянки. Хватает какой-то зеленый учебник и начинает обмахиваться им как веером, хотя в помещении холодно. Даже пар изо рта идет.

— Вы про то, что происходило в академии несколько лет назад? — уточняю я и решаю не упоминать, что виновником был бывший ректор, которому все верили, и которого все почитали.

— Не абы где в академии, а здесь! — выдает она пугающую вещь, и по телу будто мороз проходит.

— В этой самой библиотеке?

— Тут все было разрушено. И здесь же были найдены тела ректора и инспектора с кучей улик. Но саму комнату жертвоприношений, или что там делали с несчастными пропавшими адептами, так и не обнаружили, — от ее слов по телу идет мурашки, а затем женщина оглядывается, проверяя не подслушивают ли нас, и наклоняется к моему уху.