Глава 46. Тайны прошлого

Я впервые в кабинете ректора, и от нервов подрагивают пальцы. Вскользь оглядываю темную резную мебель, огромный стол с двумя креслами, обтянутыми черной кожей, стоящие напротив его. Туда седовласый глава академии и велит мне садится, пока поминает тяжелыми медленными шагами красно-зеленый ковер.

Пересиливаю себя, чтобы подойти и не в силах избавиться от странного сковывающего по рукам и ногам чувства дискомфорта опускаюсь на сидение. Оно мягкое, а чувство будто на камни села. Это от нервов, от непрекращающегося беспокойства о том, как отреагирует ректор, на то, что я сделала во дворе, призвав сразу два Силаха, один из которых даже не мой.

До сих пор глава академии не сказал мне ни слова, и даже лицом не намекнул на то, одобряет он мой успех или считает такую выходку неприемлемой, и сейчас, когда он грузно садится за свой стол, его со спины засвечивает солнце. Трудно будет считывать эмоции, но утешает одно, пышущую явным недовольством профессора Сайру он в кабинет не пустил.

— Значит, два Силаха, адепт Руж, — тянет ректор, задумчиво почесывая седую бороду.

— Золотые стрелы я не намерено призывала. И никакого запрещенного заклинания не использовала. Так уж выходит, что сначала появляется чужой Силах, а затем уже мой собственный, — спешу объясниться, но при этом заставляю голос звучать спокойно и уверенно.

Лебезение мне ни в чем не поможет, хотя именно этому и учили девушек в моих кругах. Либо молчи и слушай, что лучше всего, либо – моли. Никаких пререканий и оправданий!

Но в этой академии я поняла, что никто не посчитает тебя бескультурным или невоспитанным, если ты деликатно и четко объяснишь свою позицию. Даже если она не сходится с мнением другой стороны.

Выходит, Эш-Альс дал мне уже больше, чем я рассчитывала, он дал шанс узнать мир за пределами старого общества, и шанс познать саму себя.

— Был призван Силах Дэзара Дьемара, если я не ошибаюсь, — уточняет ректор, и в этот раз я киваю. Даю ему время обдумать случившееся.

— Что ж, давно такого не происходило, но теперь понимаю, почему прежний ректор поставил личную печать на пригласительном письме для вас, — заключает господин, а у меня в этот самый момент разгорается нешуточный интерес.

— И почему же? — тихо спрашиваю я.

— Полагаю, дело в вашей матери. Она ведь не из кругов староверов, и, насколько мне известно, всегда выдавала себя за сироту без дара. Однако… — он делает паузу в самый неподходящий момент, а меня даже передергивает изнутри.

Я не помню, когда в последний раз дома говорили о маме. Разве что бабушка порой упоминала ее, а затем тут же меняла тему. А отец так и вовсе бледнел и сжимал челюсти до скрипа. Я считала, что это его реакция на потерю любимой женщины, но может быть, он знал что-то еще?

Если ректор сейчас не договорит, то, что собрался, меня разорвет на части. Терпи, Лив, и жди!

— Однако… — наконец-то возвращается из своих воспоминаний господин и оставляет в покое замусоленную пальцами белую бороду. — Она несколько раз приходила к бывшему ректору. Потому ваше лицо и фамилия показались мне знакомыми. Разве что волосы…

Он кидает взгляд на мое рыжее каре. Верно, мама была блондинкой, и я бы сейчас сидела с таким же цветом волос, если бы не извозчик и не необходимость скрываться. Сначала от слухов, которые могли дойти до академии, но к счастью так и не дошли из-за запрета по связи со внешним миром. А потом уже из-за жениха, который как оказалось даже не потрудился запомнить меня.

— А вы знаете, зачем мама сюда приходила? — пересиливаю себя, чтобы задать вопрос.

В груди все дрожит, а я готова ловить каждое слово, которое дает мне обманчивую надежду ухватиться за ниточку, ведущую к маме.

— Нет. Но думаю, насчет своей магии, она лукавила. Возможно, из-за суровых законов, все еще живущих в обществе старой касты. И эта магия есть и в тебе, иного объяснения случившемуся сегодня во дворе, я не вижу, — говорит ректор, откинувшись на высокую спинку кресла, а затем приподнимается и облокачивается на стол.

Очень внимательно смотрит на меня.

— Что ты помнишь о своей матери, Лив?

Казалось бы простой вопрос, а к горлу подкатывает ком боли.

Я помню только хорошее: теплоту ее рук, нежный голос, запах ее кожи и волос с нотками сирени и цветочного меда. Но я никогда не слышала, чтобы у мамы был хоть намек на какую-то магию. Даже бабушка ее журила, называя своенравной, при том, что пустышка.

Но последнее ректору я, разумеется, не говорю, только про магию. Точнее о том, что ее не было.

— На вступительном экзамене ты упомянула, что твоя магия открылась в еще в детстве, но после лечения, она уснула непробудным сном. Ты помнишь, кто именно и как тебя лечил? — задает ректор еще один сложный вопрос.

Приходится задуматься.

Как ни странно, это был не главный лекарь старой касты, которому доверяет вся элита нашего общества. Это был человек во стороны, если я верно помню. Я ведь тогда еще ребенком была.

— Кто лечил, не знаю. Но я принимала отвары, ни вкуса ни запаха уже не помню, — отвечаю ректору, а внутри нарастает чувство, что мы подобрались к чему-то важному.

Возможно ли, что мои силы намеренно запечатали? Но зачем?

— А как ты смогла призвать свою магию сейчас?

— На протяжении нескольких недель я использовала артефакт. Он не запрещен Уставом академии, я проверила, — заверяю ректора, показывая сиреневый камень в железной оправе.

Свет, что еще несколько часов назад то угасал, то возникал, теперь совсем исчез. Сломался окончательно?

— Думаю, больше тебе эта вещица не потребуется, Лив. Ты пробила брешь в той защите, что стояла. Не знаю, кто и зачем мог поступить так с ребенком, но тебе стоит быть осторожней. И лучше не демонстрировать необычные способности на людях, иначе я не смогу тебя защитить, если Его Светлость господин Лайд Морай решит тебя забрать.

Вздрагиваю, когда слышу имя отца и во все глаза смотрю на ректора. Он знает моего отца? Знает, что я сбежала?

— В академию мы не допускаем сплетни из вне, но я то знаю, что творится в мире, Лив. Используй свой шанс и не позволяй никому себя подавлять. Будь осторожна, пока не научишься стоять за себя. А теперь иди, и отдохни, как следует, — велит мне ректор, а я поверить не могу, что все обошлось разговором чуть ли не по душам. Думала накажет или, как все вокруг, примется обвинять в “воровстве” Силаха звезды академии.

Киваю, проговаривая слова благодарности, и на негнущихся от шока ногах покидаю кабинет ректора. Иду по темным коридорам, освещенным лишь светом не обжигающих факелов, за окном сгущаются сумерки, но мне не страшно. Все мысли только о случившемся разговоре.

Ректор сказал, что моя магия была подавлена, заблокирована. И сколько бы я не думала, за этим может стоять лишь отец. Он контролировал каждый шаг лекаря, которого позвал, судя по всему в тайне от общины. Зачем?

Ведь невеста с магией куда более желанна, она может отдать свою силу мужу в момент первой брачной ночи, если провести положенный ритуал. Но отец скрыл это. Не понимаю…

А еще я не понимаю, почему все считали, что у мамы не было магии. Может, ректор ошибается, на ее счет? Но тогда, откуда эта сила у меня? Отец никогда не был выдающимся, его резерв был ограничен, и он всего добивался умом.

И еще один вопрос. Зачем мама приходила в эту академию?

Кажется, голова сейчас лопнет от мыслей, а ответов нет, сколько бы я себя не мучила. Свежий ночной воздух хоть немного приводит в чувства, но спешить в общежитие я не хочу.

Не хочу ловить на себе взгляды случайно встретившихся адептов, не хочу отвечать на вопросы соседок. Точнее, уж точно не сегодня.

Решаю, что помочь мисс Гривз в библиотеке, пока не пробьет комендантский час, будет самым верным решением. На отшибе академии тихо, случайные души редко заглядывают, а сама мисс Гривз к вечеру так устает, что на разговоры скупится.

Подхожу к небольшому каменному зданию, в окнах которого еще горит теплый рыжий свет, и тихо захожу внутрь.

— Мисс Гривз, — зову я, но в ответ тишина. Прохожу чуть дальше, и замечаю свою рабовладельцу уснувшей прямо в кресле с книгой в руках. Устала.

А рядом стоят бесконечные ведра и тряпки. Решаю ее не будить. Тихо поднимаю инвентарь и иду к подсобке, как слышу какой-то шорох.

Это за той дверью? Впервые вижу, чтобы она была открыта. Мисс Гривз вообще обходит этот закуток стороной, да и я не из храбрых, чтобы в потемках туда заглядывать, но решаю просто прикрыть, чтобы не сквозило. Не то библиотекарь заболеет.

Едва тянусь к ручке, как…

— Лив.

Подпрыгиваю так, что ведра летят на пол. Чудо, что вообще не закричала с испуга.

— Прости, не хотел напугать, — тут же выдает тот, кого тут в помине быть не должно.

Гневно оборачиваюсь и убеждаюсь — Дэзар Дьемар!

Пришел предъявлять мне по поводу Силаха?

На удивление, сейчас он выглядит, хоть и строгим, но не злым.

— Нам нужно поговорить, — выдает дракон в хозяйской манере, а у меня все внутри встает на дыбы.

После тяжелого разговора с ректором, сил на выяснение отношений с Главой факультета у меня точно не хватит. Я тут вообще-то даже от подруг прячусь.

— В другой раз, — говорю Дьемару, отворачиваюсь и только касаюсь ручки двери, как этот дракон касается моего плеча, чтобы остановить.

И в этот же момент вырывается вспышка, точно такая же яркая, как и тогда на стадионе ночью. Чувствую, как меня куда-то утягивает, но ведь я не отправляла никого к гоблинам! Вообще ни разу.

— Лив! — Дезар хватает меня крепче, когда я чуть ли не падаю на пол. Только вот этот пол уже не деревянный, как в библиотеке, а каменный!

В шоке поднимаю взгляд и застываю.

Боги, где мы оказались?