Глава 65. Мама

Канул в Бездну…

Канул в Бездну…

Канул…

Не чувствую, ни рук, ни ног, ни боли. Не ощущаю даже себя. Не слышу голосов, до той самой поры, пока не срываюсь с места. Бегу со всей силы к месту разлома, едва не падая, ремешок туфли трескается, а сама обувь слетает, но я не обращаю никакого внимания. Добегаю и…

— Нет! — с губ срывается отчаянный крик, но в сердце поселяется толика надежды.

Разлом захлопнулся не до конца, я могу успеть, могу!

— Лив, не глупи! — хватает меня кто-то в тот самый момент, когда я едва не прыгаю в пропасть. Оттягивает от края против воли.

— Пусти! — бьюсь, как бешеная кошка, ибо времени спорить нет.

Я должна настигнуть Дэзара, должна обратить его в дракона, мы выберемся, а этот.. Гарей?! Это он мешает мне! Надо вызвать Силах и отбиться!

— Лив! Хватит! — рычит Кай, хватая меня за руки и не позволяя произвести призыв в полной мере, и эти секунды становятся для меня последними.

Для Дэзара последними.

Рык, с которым закрывался разлом, переходит в хлопок. Облако пыли поднимается в воздух, и я понимаю, что все…

Дэзар остался там.

— Ты! Ты чудовище! — не в силах контролировать слова и эмоции, бью Гарея в грудь, и тот отпускает, ибо прыгать мне больше некуда.

— Лив… он сделал свой выбор, — еще и смеет говорить этот гад, но у меня нет сил на споры с ним, я буквально падаю на колени, касаюсь руками кусков земли и клоков травы, свидетельствующей о том, что тут что-то только что случилось.

Облако пыли оседает, люди кашляют и стонут, а я не чувствую боли или усталости. Я и есть сама боль. Будто утратила не защитника, наставника или просто мужчину, занимавшего в моей жизни одну из самых важных ролей. Будто утратила часть себя. Будто я не человек, а дракон, а Дэзар был моей ипостасью. И я.. потеряла. Он меня спас, а я его нет…

— Нет! — Вонзаюсь пальцами в клочья травы, представляю себе антрацитового дракона и молю всех богов, чтобы они вернули его мне.

— Лив, это бесполезно. Он уже не в нашем мире… — доносится севший голос Гарея, но я игнорирую его напрочь.

Дэзар, услышь меня! Вернись! Вернись!

— Лив! Это так не работает!

— Дэзар, вернись! — рычу так, что Гарей пытавшийся мне помешать, тут же отдергивает руку.

— Не мешай ей…

— Оставь ее…

Звучат женские голоса, а я продолжаю молить богов.

— Что происходит? — волнение за спиной нарастает, но я не открываю глаза.

Я во тьме, придуманной мной, ищу Дэзара. Вернись! Вернись! Вернись!

— Она сейчас сама себя убьет…

Вернись!

Я вижу тебя, я уже вижу… Дэзар!

На глаза набегают слезы, я зову все громче и громче, не позволяя отчаянию ослабить свою веру, и тут раздается громкий звук, а затем крики, а дальше… Дальше ничего.

Темнота полностью ослепляет, сил больше нет, и, кажется, я падаю… падаю в эту самую тьму…

***

— Лайви, — тихо, осторожно кто-то зовет меня.

Голова гудит так, что страшно пошевелиться. Все тело болит. А это значит, что я все еще жива…

— Лайви…

С трудом открываю веки, и в глаза бьет яркий свет. Жмурюсь немного, чтобы привыкнуть, а затем вновь смотрю на говорящего, надеясь увидеть перед собой Дэзара. Но это не он. Не он…

— Отец?

Говорить все еще больно, голос проседает, и не только у меня.

— Моя доченька! — в серых глазах родителя блестят слезы, которые он тут же старается утереть. — Ты пришла в себя! Ты очнулась, хвала богам! Мама, Луиза! Лайви очнулась!

На радостях кричит он, а я пытаюсь сообразить, не ослышалась ли. Луиза? Мама?

Сердце забывает, как биться, когда я слышу звук быстрых шагов, а секунду спустя в дверях незнакомой мне комнаты, появляется она… моя мама.

— Лайви! — кидается ко мне со всех ног и спешит обхватить своими прохладными ладонями мои пальцы.

Боги, я не верю, что все это правда, но глаза не обманывают. Светлые волосы, большие синие миндалевидные глаза, пухлые губы цвета спелой клубники. Мама совсем не изменилась.

— Это ты... — только и шепчу я, а ее слезы ранят острее ножей.

— Не плачь, моя девочка! Не плачь, все позади! — просит она, но у самой щеки не просыхают от слез. И мои глаза щиплет все сильнее.

Мама…

— Я вас оставлю, принцессы, — кивает отец и нехотя, до последнего не отводя от нас тоскующий взгляд, выходит, закрывая дверь.

Кажется, там и бабушка уже подоспела в коридоре, но отец просит ее подождать, и дать нам с мамой поговорить. А поговорить нам есть о чем, но сначала мы крепко-крепко обнимаемся, и лишь сейчас, когда я слышу стук ее сердца, чувствую тепло прикосновений и вдыхаю всей грудью запах ее волос с нотками меда и полевых цветов, я начинаю верить, что это не мираж, а явь.

Я жива. Она жива. И мы обе в непонятном месте. Но куда важнее другое.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю маму очень осторожно, ибо не хочу сделать больно. Но свет в ее глазах говорит о том, что она счастлива.

— Я ничего не помню с того момента, как несколько лет назад Свергнутый Глава обратил меня в сторожевое чудовище. Лишь с его смертью я освободилась. Ты должно быть, так тосковала по мне, – плачет мама, обнимая меня все крепче.

Тосковала. Еще как… И отец безумно тосковал по ней.

— Я хотела тебя защитить, Лайви. Твой отец боялся вмешиваться, и я пошла на риск и подвела тебя, прости меня, моя девочка, — шепчет мама, поглаживая меня по волосам, а я не могу налюбоваться ею.

“Настоящая! Здесь! Со мной!” — кружит голову счастье.

— Это не важно, главное, ты жива, мама. Ты вернулась к нам, — искренне радуюсь я, но сердце все еще болит, ибо…

— Ты спасла меня, моя девочка. Ты спасла всех! — продолжает нашептывать мама, но это неправда, потому что “мы”, а не я. Мы с Дэзаром. И тогда мы были едиными целым.

— Дэзар… он… — очень хочу знать я и одновременно так боюсь задать этот вопрос. Ведь если ответ будет плохим… Можно я опять спрячусь в ту темноту, из которой меня вернули? Там не было боли. Сердце не страдало.

— Дэзар… он… — начинает мама, и я не дышу, ожидая ее ответа.