Глава 21. Эля

— Что ты здесь делаешь? — в шоке смотрю на мужа.

Он стоит рядом со своей машиной, в руках держит огромный букет алых роз. Блин, ненавижу эти цветы! Столько раз говорила ему об этом.

— Приехал за своей женой, — произносит вальяжно. — Забирай свои вещи, ты возвращаешься домой.

Савелий обращается ко мне как ни в чем не бывало. Говорит так, словно я сумочку в ночном клубе забыла и мне нужно за ней заскочить.

— Это твой муж? — Миша изучающе смотрит на Саву. Тот начинает нервничать под взглядом Майорова. А затем злится.

Ой, чувствую, не успеть нам вовремя в отделение. Сейчас будет стычка.

Сава оценивающе смотрит сначала на меня, затем на Мишу. Его лицо резко краснеет, он начинает чаще дышать.

Ну все… Начинается. Сейчас разразится буря.

— Да! Ее муж! — говорит с вызовом. — Мне совершенно плевать, кто ты. — Презрение в голосе не скрыть. — Но она немедленно забирает свои вещи, и мы уезжаем!

Хочу ответить Савелию, что он уезжает один. Я никуда не собираюсь отсюда. Здесь моя дочь, и я от нее никогда не откажусь.

После выставленного чемодана, связи с моей уже бывшей подругой я уж точно ни за что и никогда к нему не вернусь! Пусть даже не мечтает об этом.

Я еще слишком хорошо помню его слова про «бракованную» дочь и что ему вместо дочери нужен был сын.

Пусть едет к своей Вере и делает вместе с ней желанного сына! Уверена, она родит так родит! Здорове-е-енного ребенка!

А после всего произошедшего пусть радуется, что я полицию не позвала. Уверена, он замешан в краже наших с Анечкой денег.

— Я ни…— начинаю, но Миша не позволяет мне продолжить. Он делает шаг вперед, закрывает меня собой.

— Элеонора остается здесь. В отделении, — отрезает жестко. — Она будет заботиться о новорожденной тяжело больной дочери и никуда не уедет. Все понятно? — От тона, которым Майоров разговаривает с Савелием, даже у меня мурашки по коже бегут.

— Она уезжает со мной! — В голосе Савы звучат истеричные нотки. Мне становится до жути противно. — На ребенка пофиг! Можете делать с ним, что угодно. Элька восстановится и сына мне родит!

Слова супруга бьют больнее тысячи выстрелов в спину. Слушаю его речь, но словно впервые слышу ее.

Ужас. Просто полный кошмар. И как я вообще могла с ним связаться?

Майоров взбешен. Он на грани. Я чувствую исходящую от него энергетику и понимаю, что если не вмешаюсь, то будет взрыв.

— Миша, не надо, — выхожу из-за его спины, кладу руку на грудь. Ладошкой чувствую биение его доброго сердца. — Я должна сама все ему сказать.

Смотрим друг другу в глаза, мир вокруг нас замолкает. Внутри Миши ведется самая настоящая война. Эмоции против разума.

— Хорошо, — говорит спокойно и даже немного отрешенно. Бросает взгляд на наручные часы. — У тебя есть три минуты.

— Спасибо, — благодарю его.

Набираю побольше воздуха в грудь, разворачиваюсь и сталкиваюсь с пылающим от гнева взглядом Савелия. Аж воздух выбивает из легких.

— Держи букет, — впихивает мне в руки гору роз. — Прими мои извинения, — шипит со злостью. — Все? Помирились? — хватает за локоть, вырываю руку. Миша стоит за моей спиной и грозно смотрит на Саву. Тот в его присутствии больше не решается на столь опрометчивый шаг.

— Живо в машину! — приказывает. Жестом показывает в сторону своего авто. — Плевать! Я новые шмотки тебе куплю.

— Савелий, я никуда с тобой не поеду, — четко обозначаю свою позицию.

— Поедешь! — рычит.

— Мне совершенно плевать на твои пожелания и хотелки, — стараюсь говорить спокойно и твердо, но голос подводит. Дрожит. — Я остаюсь здесь. Со своей, — намеренно подчеркиваю это слово, — дочкой. И никакая сила в этом мире не сможет этого изменить!

Хромов стоит напротив, сверлит меня гневным взглядом. Он разъярен.

— Эля, время, — напоминает Миша. Бросаю на мужчину измученный взгляд.

— Савелий, уезжай, — прошу своего мужа. — Я к тебе не вернусь.

Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь, и мы с Мишей идем в сторону медицинского центра. Когда подходим к ступенькам, только тогда в наши спины начинают лететь проклятия.

— Ответишь? — замедляясь, спрашивает Миша.

— Зачем? — не останавливаясь, уточняю у него. — Каждый из нас сделал свой выбор. После того что сделал Савелий, я точно к нему не вернусь.

— Уверена? — произносит с легкой ухмылкой. В голосе отчетливо слышится боль.

— Я предателей не прощаю, — говорю, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь знаешь.

— Время не терпит, — тут же переводит болезненную для каждого из нас тему. Сейчас нет смысла ее продолжать. Впереди у каждого очень много работы, будет ни до чего и ни до кого. — Пойдем.

Заходим в здание, Миша по своему пропуску запускает меня через турникеты в фойе. Дохожу до лифтового холла и жду его там.

Вокруг меня собирается толпа медицинских работников. Они общаются, обмениваются короткими фразами. Кажется, что все знакомы друг с другом. И лишь у меня на лбу написано, что я пациент.

Створки лифта открываются, медики наполняют лифт. А я все стою.

— Идем. — Сзади на талию ложится широкая мужская ладонь, над ухом раздается голос Миши. Не раздумывая, делаю шаг вперед.

— О, Миха! Привет! — В лифте приветственно произносит высокий темноволосый мужчина. — Что-то не похоже на тебя. Времени ж сколько! Ты, случаем, не заболел?

— Пробки, — как ни в чем не бывало отвечает Майоров.

Он едет вроде как рядом со мной, но, что мы знакомы, виду больше не подает. Я интуитивно понимаю, что стоит держать дистанцию, и поэтому стою и молчу.

Лифт останавливается на третьем этаже, мы выходим в холл вместе с доброй половиной тех, с кем ехали. Все так же спокойно и молча направляемся в сторону отделения.

Миша пропускает меня внутрь, сам заходит следом. Я останавливаюсь на миг, хочу извиниться и сказать, что была не права. Мои слова про предателей к Мише ведь не относятся. Мы же уже выяснили, что он мне не изменял.

Но Майоров не желает общаться. Он занят. Молча мне кивает и скрывается в ординаторской.

Понятно… Все разговоры потом.

Вздыхаю. И с тяжелым грузом на сердце иду в палату.

Нужно взять себя в руки и успокоиться. Совсем скоро я увижу свою девочку, и это придает сил.