Глава 28. Эля

Следующие несколько дней пронеслись как сплошной бесконечно долгий кошмар. Если бы не помощь медсестер и поддержка Миши, то я вряд ли бы справилась со всеми трудностями, которые на меня навалились.

Я практически не спала, не ела, не пила… Даже в туалет отлучиться толком не успевала.

Весь мой мир сузился до стен палаты. Все внимание и я вся стали принадлежать самому главному человеку на всем белом свете. Моей дочери.

Ухаживать за больным всегда нелегко, а если это маленький ребенок, то особенно сложно. Хорошо, что я не одна и меня всему обучают.

Моя девочка еще совсем крошка. Маленькие пальчики, миниатюрное тельце… Такая малышка… Аж страшно лишний раз на руки взять!

Но я беру. Осторожно, бережно касаясь малютки, крепко держу дочку на руках. Сердце переполняется трепетом и нежностью.

Моя девочка. Счастье мое.

С каждым днем нам становится легче. Анечка понемногу начинает кушать, учится сосать соску. У меня появляется немного больше времени на сон.

Я начинаю ощущать радость от материнства. Меня переполняют нежность, любовь к моей крошке.

— Ну как вы тут? — В палату заходит Миша.

— Привет, — искренне улыбаюсь ему. — Смотри, чему мы научились, — показываю на мирно спящую дочку, которая сосет соску. — Анечка теперь умеет сосать!

Я буквально свечусь от счастья.

Миша внимательно смотрит на малышку, затем на меня. Задумывается о чем-то.

— Можешь начинать прикладывать к груди, — выносит вердикт. Слушаю и не могу поверить своему счастью.

— Правда? — Радость переполняет сердце.

— Правда, — кивает, слегка улыбаясь.

— Спасибо! — от души благодарю его.

Миша подходит к Анечке чуть ближе, смотрит на показатели мониторов, затем изучает листок, где я пишу вес.

— Все хорошо? — спрашиваю с волнением.

— Нормально, — отрывает взгляд от листка и смотрит на меня. — Твоя дочка — большая молодец.

— Спасибо. — Очень приятно слышать его похвалу. — Миша, ты сейчас очень занят? — робко задаю животрепещущий вопрос.

Мне очень нужно с ним поговорить. Но ума не приложу, когда это сделать.

Он смотрит на часы, хмурится. Затем переводит внимание на меня.

— Если тебя десять минут устроят, то я весь твой, — виновато пожимает плечами.

— Устроят, — тут же соглашаюсь.

Я вижу, как сильно Миша загружен, и понимаю, что каждая минута его времени бесценна.

Нам с Анечкой несказанно повезло, что мы попали в его надежные руки.

— Я поговорила с папой, — признаюсь. На самом деле наш разговор состоялся вчера вечером, но я не стала в очередной раз беспокоить Мишу.

— Ты выяснила, что твоей матери нужно от тебя? — интересуется совершенно серьезно.

— Нет, — печально вздыхаю. Ловлю промелькнувшее разочарование в его глазах. — Но папа подсказал несколько моментов, которые нужно проверить. Правда, пока я здесь, то не смогу ничего. Займусь, как только выйдем из больницы.

— Какие? — Миша тут же оживляется. — Какие моменты?

Под его пристальным взглядом теряюсь. Там столько огня, что аж дыхание перехватывает.

Сейчас, когда мои нервы оголены, я особенно остро ощущаю его настроение. И оно не добродушное.

Майоров вымотан так сильно, что едва стоит на ногах. Он вечно занят. То операция, то отчет, то дежурство, то консультация в центре, то совещание. Не представляю, как он вообще выдерживает такой напряженный график!

А еще как-то время на меня и Анечку находит…

Стыдно просить его о помощи, если честно.

Он и так столько уже сделал для меня! А я… Только проблемы успеваю подкидывать, и все.

— Не бери в голову, — отмахиваюсь. — Там нет ничего срочного. Я разберусь со всем, как только выйду.

— Думаешь, твоя мать будет спокойно сидеть и ждать две недели? — От вопроса и его голоса мурашки по коже. — У тебя нет этого времени, Эль, — говорит, глядя прямо в глаза. Он видит мою душу насквозь.

Становится страшно.

— Твоя мать уже подготовила справку, что ты душевнобольная, — бьет словами наотмашь. — Муж готовится упечь тебя в психушку, как только ты выйдешь из здания. — Холодный пот проступает по позвоночнику. — Он дочь твою на органы хотел продать! — вспыхивает. — А ты сама собираешься решать эти проблемы?! — рычит, надвигаясь на меня.

Я в полнейшем шоке.

— Они не посмеют, — шепчу.

— Ты так уверена? — ухмыляется со злостью.

— Она же моя мать, — от ужаса даже не знаю, что и сказать.

В голове не укладывается… Это же зверство!

— С такой матерью и врагов не надо, — отрезает. Немного смягчается, видя мой шок. — Что рассказал твой отец? — смотрит на меня не моргая. — Честно и по порядку, пожалуйста, — присаживается рядом.

— Ты и так мне помогаешь. Во всем, Миш, — безотрывно смотрю на него. — Мне уже стыдно перед тобой за свои проблемы, — признаюсь, понурив голову.

— Стыдно? — поднимает брови. — Тебе-то за что? Это матери твоей должно быть стыдно. Она не перестает меня удивлять своей изобретательностью, — добавляет с ухмылкой. — Ее энергию направить на благие дела, цены бы ей не было!

— Мечты, мечты, — вздыхаю. — Думаю, мать считает, что она делает все правильно.

— Не сомневаюсь, — соглашается со мной. — Так что сказал твой отец? — снова возвращается к важной теме.

— У матери была обеспеченная бабушка, — озвучиваю предположение папы. — У нее было несколько квартир в историческом центре обеих столиц и коллекция антиквариата.

— Да ладно? — ухмыляется. Он подобного не ожидал.

— Сама в шоке была, когда папа рассказал про это, — признаюсь. — Мне никто не говорил про обеспеченную прабабку, если честно. Наверное, потому что той состояние досталось от своих мужей. Их у нее было несколько, — пытаюсь представить подобную ситуацию и не могу. Тогда времена были совсем другими. — Отец сказал, что после смерти своей матери, моя очень сильно поругалась с прабабушкой, и больше они не общались.

— Прабабка, как я понимаю, умерла? — уточняет Миша.

— Давно, — киваю. — Когда я была еще совсем ребенком, — вспоминаю тот момент. А потом понимаю, что именно после этого мама совсем иначе стала ко мне относиться. Начала пылинки сдувать и прекратила по каждому пустяку ставить в угол. — Родители тогда еще были вместе, и папа говорит, что мама была очень зла после открытия завещания.

— Прабабка ничего ей не оставила? — уточняет, посмеиваясь. — Мудрая была женщина!

— Ничего, — подтверждаю. — Ты б знал, как тогда ругалась на нее мама. Я хоть была маленькая, но помню тот скандал. Теперь хоть знаю, что стало его причиной.

— Ну теперь все понятно, — заявляет Миша. — Она все свое состояние оставила тебе.

— Папа тоже так сказал, — соглашаюсь.

— Осталось только это проверить.