Глава 31. Эля

Смотрю на свою спящую малышку, а у самой на душе неспокойно. Сердце еле бьется от страха, тревога закралась в мысли и не отпускает ни на миг.

Стоит только подумать, что собираются сделать мать и Савелий, так бросает в дрожь. В голове не укладывается. Чудовища!

Даже дикие звери не поступают так со своими детьми.

Миша прав. Нам нельзя медлить. Ни на секунду! Если я хочу сохранить свою жизнь и жизнь своего ребенка, то должна действовать.

Достаю телефон, захожу в свою учетную запись и принимаюсь изучать способы расторжения брака. Это первое, что хочу сделать, но не знаю как.

С одного портала перехожу на другой, выясняю все доступные способы, нахожу единственный реальный для меня вариант и выписываю все, что нужно для подачи искового заявления. Через неделю нас выпишут, нужно к этом моменту успеть. Не хочу ни одного лишнего дня оставаться женой Савелия!

Проверяю еще раз Анечку, она спит. Кормлю малышку, убеждаюсь, что у нее все хорошо.

Только после этого позволяю себе отойти от дочери и умыться. Переодеваюсь в пижаму и ложусь рядом, но только на свою кровать.

Сон не хочет идти, но я особо не настаиваю. Слишком много мыслей в голове.

Прокручиваю одну за другой, разбираю все свои идеи и пожелания, понимаю, чего хочу от этой жизни. И человека, с которым бы на самом деле хотела жить.

Так и засыпаю с мыслями о Мише, чтобы утром, открыв глаза, сразу же посмотреть в его.

— Доброе утро, — хриплю спросонья, тру глаза. Перед ними все расплывается, и я никак не могу сфокусировать взгляд.

Он сидит рядом с детской кроваткой в обычной уличной одежде. Смотрит то на Анечку, то на меня. Лицо хмурое.

Миша выглядит измученным и уставшим. Такое ощущение, словно он не спал всю ночь!

Сердце щемит. Разве так можно? Он ведь оперирующий хирург! Таких специалистов, как Майоров, по пальцам можно пересчитать.

— Привет, — говорит еле слышно. Смотрит на меня задумчиво, ерошит волосы на голове.

— Давно здесь сидишь? — спрашиваю так же тихо. Малышка спит, и никто из нас не хочет ее разбудить. Для нее сон — это развитие и лекарство, будить нельзя.

— Достаточно, — отвечает коротко. Снова смотрит на Анечку, думает о чем-то своем.

Часы показывают шесть утра, за окном еще только начинает светать. Миша, Миша…

Вылезаю из-под одеяла, подхожу к мужчине, нежно приобнимаю. Он спустя пару мгновений сдается и приобнимает в ответ.

Так и стоим с ним. Молча.

Я ласково перебираю пальцами у него на затылке, он, закрыв глаза, утыкается лбом мне в живот. Между нами царит полнейшая идиллия, мы без слов понимаем друг друга.

Это важно как никогда.

Понимаю, что Мише нужно поспать. Мне самой бы тоже не помешало, на самом-то деле. Сегодня была первая ночь, когда Анечка не просыпалась несколько раз. Первая ночь, когда мне дали поспать шесть часов. И это бесценно!

Дыхание Миши выравнивается, он начинает дремать. Улыбаюсь. Нежность затапливает сердце.

Наклоняюсь вперед, касаюсь своим лицом его макушки, растворяюсь в этом моменте. Снова чувствую себя живой и нужной, снова могу дарить силу и любовь.

Я уже и забыла, каково это. Вот же глупая! Столько проблем создала сама себе.

Когда Миша рядом, мне спокойно и комфортно. Хорошо.

Подобных чувств я ни с кем другим не испытывала, только с Мишей. Он словно вторая половинка моей души.

Касаюсь губами его виска. Прижимаюсь. Не дышу.

Миша лишь крепче меня обнимает и продолжает молчать.

Разумом понимаю, что так делать не нужно, но отбрасываю мысли прочь. Слушаю сердце. Оно, как выяснилось, гораздо умнее.

— Пойдем, — говорю, утягивая его за собой. — Тебе нужно поспать.

Майоров особо не сопротивляется. Он вместе со мной подходит к кровати, останавливается прямо напротив.

— Ложись, — показываю на не заправленную постель. Укладываю его на свою кровать, сама сажусь рядом.

— Иди сюда. — Миша притягивает меня к себе, обнимает со спины и засыпает. А я лежу рядом и понимаю, что мне несказанно хорошо.

Наши тела идеально подходят друг к другу. Мы словно два кусочка одного пазла, которые, наконец, нашлись.

Расслабляюсь, закрываю глаза и не замечаю, как проваливаюсь в сон. Резко подскакиваю от громкого детского плача.

— Анечка, — говорю, не открывая глаз. — Ш-ш-ш, — протягиваю руку чуть вперед, нащупываю детскую кроватку и покачиваю ее. Малышка опять засыпает.

Чувствую, что что-то не то. Поворачиваю голову в сторону и понимаю, почему напряглась. Миша ушел.

С тоской вспоминаю наши объятия, вздыхаю. Затем поднимаюсь с кровати и направляюсь к умывальнику. Нужно привести себя в порядок.

Уже почти девять утра, скоро привезут завтрак. Мне бы суметь как-то быстро поесть, пока малышка не проснулась. Ведь у нее сегодня очередное бужирование под наркозом, и кормить ее ни в коем случае нельзя.

Дочка вновь принимается возиться, засовываю ей соску в рот, покачивая кроватку, доедаю кашу. В голове по-прежнему крутятся мысли о Мише, тело помнит тепло его рук. Растворяюсь в этом моменте.

— Доброе утро. — В палату заходит помощник Миши, Алексей. Удивляюсь, когда его вижу. — Готовы? — уточняет, кивая на Анечку.

— Практически, — отвечаю с опаской. После произошедших событий я стала очень тревожна, не доверяю никому от слова совсем. Даже людям, с кем Миша работает вместе.

— Готовьтесь, — кидает взгляд на часы. — Минут через пять заберем ребенка.

— Кто? — ахаю. Страх накрывает волной.

Никому не хочу отдавать свою дочку!

— Медсестра, — произносит, внимательно всматриваясь в меня. — Да вы не волнуйтесь так, — считывает мое беспокойство. — Стандартная процедура, я уже делал ее сотни раз. Мы пробужируем пищевод и вернем вам дочку. Завтра возьмем анализы и можете готовиться к выписке. Все в будет в порядке.

Завтра на выписку? Это как?!

Блин! Я совсем-совсем не готова.

— Миш… — начинаю и резко осекаюсь. — Михаил Александрович про выписку ничего не говорил.

— Значит, еще скажет, — продолжает спокойным, ровным тоном. — Не переживайте.

Его слова действуют на меня совершенно иначе. Я еще сильнее начинаю нервничать.

— Бужировать будете вы? — уточняю. Надеюсь услышать отрицательный ответ, ведь лечащий врач Анечки Миша.

— Я, — кивает.

— А Майоров? — стараюсь держать себя в руках.

— Он на совещании, и когда освободится, неизвестно, — недовольно поджимает губы. Затем снова надевает на себя маску уверенного в своих словах и поступках врача. — Не переживайте, я неоднократно проводил подобные процедуры, — вновь смотрит на часы. — Через пять минут будьте готовы.