Глава 20

Юля и Илья побывали в полиции. Юля обратилась туда сама, заявив о своём возвращении. Её допросили, и она рассказала, как всё было. А то, что она не появилась раньше, объяснила травмой ноги. Она просто не могла передвигаться. Медицинский осмотр подтвердил, что травма не выдумка. Дело об убийстве Матвея Бреднева вёл следователь Роман Георгиевич Ерухимович — мужчина лет пятидесяти, спокойный и очень серьёзный, как и подобает человеку его профессии.

— В дороге были какие-то странности?

— Да нет, вроде бы. Мы, когда ехали, подвезли двух попутчиков, — вспомнила Юля. — Они сказали, что ездили к отцу в больницу. Он упал с мопеда. Парней этих звали Кирилл и Женя. Они даже фамилию свою назвали. То ли Смирновы, то ли Семёновы. Они рассказывали, что в тех местах находят мёртвых девушек. А ещё отметили, что обычно те, кто ездит на таких дорогих машинах, попутчиков не берут.

— То есть заметили, что перед ними люди обеспеченные… — проговорил задумчиво Ерухимович. — Могли навести кого-то. Вы не говорили, куда едете?

— Говорили, что в город. Но Матвей потом с трассы на таёжную дорогу свернул зачем-то. Сказал, что так короче. А ребята те об этом точно не могли знать.

— И вы поверили, что через тайгу доедете до города быстрее, чем по асфальтированной дороге? — спросил он, глядя на Юлю, как на наивного ребёнка.

— Поверила, конечно. Откуда мне знать, правда это, или нет. Я вообще ничего не заподозрила.

— Ладно, надо будет поговорить с этими парнями.

Её просили на карте показать, где именно пришла в себя. Девушка толком не помнила, но показала примерное место. И выяснилось, что автомобиль Матвея нашли примерно в том же районе. Просто пошла она не в сторону машины, а в противоположную. Иначе бы через несколько километров могла наткнуться на убитого Матвея.

— Может на то и был расчёт убийцы — панику девушки, растерянность… — рассуждал вслух следователь. — Только в таком случае, зачем её вообще нужно было высаживать где-то в лесу? Километр для тайги — большое расстояние. А два-три километра — тем более. Никакой гарантии, что вы бы вообще дошли туда и увидели, что случилось с вашим отчимом.

Юля догадывалась, что была под воздействием снотворного или чего-то ещё. Но теперь уже это не докажешь. Анализ крови спустя столько времени ничего не покажет. А на слово оперативники и Следственный комитет обычно не верят. По факту алиби у неё нет, и она была последней, кто видел Бреднева живым. Хотя никаких улик против Юли не имелось, и пребывала она пока в статусе свидетеля, следователь всё же попросил её никуда не уезжать из города и находиться по мету регистрации.

— В поведении вашего отчима вы не заметили каких-то странностей в последнее время? — в очередной раз спросил следователь.

Юля отрицательно повела головой.

— Я же сказала, что мы с ним практически не общались. Он постоянно в какие-то командировки мотался, или на работе пропадал. Я ездила в универ. Правда, когда он Алису притащил, то стал чаще дома бывать.

— Но к его матери вы почему-то поехали вместе.

— Да, он меня позвал навестить бабушку. Она нормальная женщина, ко мне всегда хорошо относилась. Поэтому я согласилась.

— Раньше вы часто вот так вместе ездили к его родственнице?

— Пару раз в год. Когда мама была жива, то ездили все втроём.

— А почему в эту поездку он не позвал свою новую жену Алису Викторовну?

— Откуда мне знать? — пожала плечами Юля. — Наверное, потому, что бабушка Дина терпеть её не может.

— Она об этом вам говорила?

— Она говорила Матвею, а я услышала. Бабушка любила мою маму, и считала, что отчим слишком быстро женился.

— Вы тоже так считаете?

— Да это всем очевидно. Наверное, Алиса была его любовницей уже давно. Иначе не понимаю, почему он решил жениться на ней.

— Почему вы бросили учёбу?

— Это к делу отношения не имеет, — отрезала Юля. — Мне просто специальность не нравилась.

Вопросов было много, но Юля отвечала спокойно и уверенно. Она даже полиграф прошла, который показал, что она ничего не скрывает.

Ерухимович отметил, что к Юле ещё могут возникнуть вопросы и отпустил её.

Вьюжанин приехал на очередную встречу вместе с адвокатом Юрием Александровичем Сухановым.

— Мне сказали, что поскольку я видела Матвея последней, то могу перейти в статус подозреваемой, — сообщила Юля.

— Юленька, то, как с вами поступают — это обычная практика психологического давления. Не поддавайтесь на провокации и не пишите никакие явки с повинной. Теперь всё ваше общение с оперативными сотрудниками и следователем будет проходить в моём присутствии.

Адвокат говорил убедительно и выглядел очень солидно. Юля даже растерялась. Она тихонько спросила у Ильи, дорого ли будут стоить услуги такого специалиста. Тот лишь отмахнулся, сказав, что это вопрос они с Димкой Вьюжаниным сами решат, а ей о деньгах думать не надо. И в который раз призвал её вспомнить какие-нибудь детали, показавшиеся ей странными в той поездке.

— Но я, правда, ничего не помню, — снова повторяла Юля. — Точнее, не было ничего подозрительного. Ну, кроме того, что я отключилась и очнулась в лесу. Помню, что сначала была абсолютная дезориентация. Я не понимала, где я, куда мне идти, что делать. В голове был туман.

— Подумай. Иногда то, что тебе кажется незначительным, имеет огромное значение, — говорил Илья. — Перед тем как заснуть, ты что-то пила или ела?

— Я пила кофе. Мы купили его на заправке.

— За сколько примерно до того момента, как вы поехали через лес?

— Минут за сорок. А может и больше.

— Поведение Матвея никак не менялось?

— Нет. Мы ехали и просто ругались с ним. Он опять говорил, что мне надо учиться. Потом мы свернули на лесную дорогу, ему кто-то позвонил, он ответил, сказал, где именно мы едем и что скоро будем. А потом я заснула.

— Вот! Ему звонили! И он называл населённый пункт, который вы проезжали! Это же важно!

— Да? Но наверняка полиция уже пробила все его звонки и знает, кто ему звонил, — резонно заметила Юля. — Мою одежду, в которой я была в тот день, забрали на экспертизу. Надеются найти на ней частицы усыпившего меня вещества, потому что по крови это сделать уже невозможно. Хорошо, что я ничего не стирала. Видишь, есть и плюсы в моей безхозяйственности.

Юля тогда, в тайге, хотела постирать свои джинсы и рубашку, в которых была в тот день, но решила, что делать это вручную очень проблематично. И просто носила сначала вещи Ильи, а потом купленную им одежду.

У кого был мотив убить Бреднева? Кому выгодна ситуация с подозрением на Юлю? Все сошлись во мнении, что убийце, кем бы он ни был, в любом случае только на руку подставить падчерицу Бреднева. Про их напряжённые отношения знали все друзья и знакомые. То есть, человек, который это сделал, явно из близкого окружения Матвея и Юли.

— Матвей мог на работе на меня жаловаться. Этому своему партнёру, например, — заметила девушка.

— Кстати да, надо бы с ним пообщаться, — сказал Вьюжанин. — Только вот не пойму, зачем высаживать в лесу бесчувственную девушку, если она всё равно не представляет угрозы?

— Могла очнуться и стать свидетелем? — предположил Илья.

— Возможно. Но почему тогда не убить обоих?

— Ну тут же очевидно — чтобы подозрение пало на Юлю.

— Тогда логичнее оставить её рядом с убитым.

— Нет, логичнее как раз сымитировать её побег. Якобы она убила и сбежала, скрывается.

— Согласен, — кивнул Вьюжанин. — Получается, пропажа Юли в любом случае на руку убийце. Она автоматически становится подозреваемой. А если погибнет где-то в лесу — то не сможет никак оправдать себя. Преподать это можно так, что девушка в шоке после содеянного бежала куда глаза глядят, но не справилась с суровыми условиями жизни в тайге и погибла. При таком раскладе все довольны — и убийца, и полиция, которой на блюдечке преподносят обвиняемого, а тот и не сопротивляется.

— А может то, что Юля уснула — случайность, сыгравшая на руку преступнику? — вдруг предположил адвокат, до этого момента просто слушавший их версии. — Например, Бреднев зачем-то усыпил девушку и бросил в лесу, а сам уехал, но не далеко. Его настиг убийца, ничего не знавший о Юле.

— Да-да, Бреднев мог меня выкинуть. В такое я легко поверю, — покивала Юля. — А ещё убийство Матвея выгодно Алисе Викторовне! Я уверена, что она лишь прикидывается паинькой. А сама только и думает, как у меня всё отхапать. Глаз положила не только на дом, но и на бизнес моей мамы.

К слову не только Юля, но и Яра, похоже, задалась целью отравить жизнь Алисе Викторовне Бредневой. Собака самозабвенно носилась по дому, везде оставляя свою шерсть, и Алису это страшно раздражало. Она просила оставлять животное во дворе, не пускать в дом. Но ей объяснили, что Яра — не просто охранная собака. Она служебная, знает много команд и обучена искать людей. Ей не место на улице.

Алиса Викторовна сидела за столом на кухне и наблюдала, как Яра снова носится по гостиной, оставляя за собой облако шерсти. Её пальцы судорожно сжали чашку.

— Я понимаю, что она служебная, — наконец не выдержала молодая женщина. — Но разве нельзя как-то… ограничить её передвижения? Чтобы она хотя бы по кухне не бегала и по гостиной.

— Если запирать её в одной комнате, она потеряет навыки ориентации в пространстве, — заявила Юля.

— Но я тоже человек. И я имею право на комфорт в собственном доме.

Юля прожгла её испепеляющим взглядом.

— Ты ещё в наследство не вступила, так что дом не твой.

Алиса пыталась погладить Яру, но та реагировала нервно, не давала к себе прикоснуться и совершенно игнорировала приказы Алисы покинуть комнату или слезть с дивана. Один раз даже рыкнула на неё, и теперь Алиса боялась овчарку.

— Не дом, а общага какая-то, — воскликнула она и вышла. — И псарня.

Юле нравилось так доводить её, но она обнаружила, что с Ильёй Алиса более вежлива и постоянно ему улыбается. Правда, сам он на это никак не реагировал. А когда Юля ему сказала, то удивился, мол, не замечал ничего подобного.

— А вдруг Алиса отравит Яру? — спохватилась Юля после очередной ссоры на тему собаки в доме.

— Яра не ест из чужих рук. А если что-то подсыпать ей в корм, она не станет его есть, — пояснил Илья.

— И всё же этой мегере что угодно в голову может прийти.

Илья лишь улыбнулся покровительственно, будто перед ним был капризный ребёнок с разыгравшейся фантазией.