Глава 34

На дворе уже было начало зимы. Точнее, по календарю пока ещё осень, но в тайге это уже практически зима, потому что ночи стали морозные, в лесу навалило снега. Илья и Юля жили в доме её покойной матери и осваивали все нюансы управления цветочными салонами. А Юля ещё и училась, потому что восстановилась в вузе и теперь пыталась наверстать упущенное. Обоим хотелось снова вернуться в тайгу и хоть немного пожить так, как они жили летом, но на данный момент не было возможности. Вьюжанин всё-таки взял у Ильи интервью. К слову, Гарданова звали на службу, но он пока раздумывал, не спешил соглашаться. Всерьёз размышлял над тем, чтобы уйти в бизнес, потому что Юля сама точно не смогла бы возглавить сеть цветочных салонов и решать все вопросы с партнёрами, клиентами, поставщиками. Далёкой от всего этого двадцатиоднолетней девушке подобное не по силам, да и не очень интересно.

После заседания Юля вышла в коридор. Ноги ватные, в висках гул. Илья придержал её за локоть, уводя подальше от толпы журналистов, что дежурили у входа, несмотря на закрытый статус процесса.

— Ты справилась, — тихо сказал он. — Всё хорошо.

Она кивнула, но взгляд всё ещё метался по сторонам, выискивая ту самую фигуру, тот самый тяжёлый, давящий взгляд. Воскресенского и его сообщников уже увели, но ощущение его присутствия всё равно липло к коже, будто паутина, которую никак не стряхнуть.

Мать Матвея Бреднева Дина Владимировна стояла в стороне. Выглядела осунувшейся, словно за эти месяцы постарела лет на двадцать. Она перехватила взгляд Юли и вдруг шагнула к ней.

— Девочка моя… — голос женщины дрогнул. — Спасибо тебе. Что живая. Что рассказала всё, как было.

Юля не нашлась, что ответить. Просто сжала протянутую руку и кивнула. Они пригласили Дину Владимировну к себе, потому что вернуться в Лесосибирск она в этот день уже не успевала. Да и хотелось её поддержать. Женщина в обществе Юли заметно ожила, с согласия девушки стала хозяйничать на кухне, напекла пирожков и приготовила курицу с картошкой. Юля твёрдо решила, что будет общаться с матерью Матвея, потому что, несмотря на то, что Бреднев, как оказалось, не мог быть мужем её матери, она всё же считала Дину Владимировну своей бабушкой.

— Я вижу, у тебя очень хороший мужчина… — заметила та, когда они вместе наводили порядок на кухне.

— Илья… — Юля смущённо опустила глаза. — Да, он очень хороший.

— Вы с ним пожениться хотите? — спросила Бреднева.

— Об этом ещё рано думать, я считаю. Мне надо доучиться. Да и мы же совсем недавно познакомились. В тайге, — стала рассказывать Юля. — Я бродила по лесу и наткнулась на его избу. Ну, я уже об этом рассказывала в суде. Мне до сих пор стыдно за то, как я себя вела. Как капризный ребёнок, истерики ему закатывала. А ещё однажды я провалилась в реку, и он меня доставал. Потом проколола ногу веткой, и он нёс меня на руках до самого дома. А когда он оставил меня одну и ушёл в посёлок, я ночью ужасно испугалась медвежонка, который бродил вокруг дома… Так испугалась, что всю ночь не могла спать. Даже из ружья уже собиралась палить.

Она предпочитала думать, что это всё-таки был медведь. Потому что осознавать, что той ночью за ней приходил изверг в виде человека, не хотелось.

— В общем, я позорилась, как могла, — заключила Юля. — Сомневаюсь, что такая неуклюжая девушка соответствует его представлениям о хорошей жене.

— Видишь, он не засмеялся над тобой, он нёс тебя на руках.

— Да, ему было не до смеха.

— Да ладно тебе. Он вон какой бугай. А ты Дюймовочка, — улыбнулась Дина Владимировна. — Одна моя подруга на свидании упала в канализационный люк. Шла, шла и упала. И торчала из этого люка. Платье порвала, вся испачкалась. Парень её оттуда достал и женился. Видимо, чтобы не очень сильно расстраивалась. Эта история ещё в семидесятые приключилась. Как ни удивительно, многие семейные отношения и любовные истории начинались с подобных ужасно позорных случаев.

Юля засмеялась, и в этот момент вошёл Илья.

— А что это вы тут обсуждаете? — брови его красиво взмыли вверх.

— Я говорю, что Юлечка такая умничка у нас и красавица, — сказала вдруг Дина Владимировна. — И что самой лучше женой тебе будет.

У Юли глаза стали как блюдца и она возмущённо уставилась на названную бабушку.

— Не переживайте, незамужней не останется, — усмехнулся Илья, сразу поняв намёк, и одним движением руки притянул к себе девушку.

Вечер они проводили наедине в гостиной. Он рухнул на диван рядом с Юлей и чмокнул её в висок.

— Знаешь, — сказал Илья, — Когда я жил в тайге, мне казалось, что самое сложное — это выжить. А теперь понимаю: самое сложное — это вернуться и пытаться жить дальше.

Юля прижалась к его плечу.

— А я бы очень хотела снова отправиться туда и жить с тобой, Ярой и Громом. Сидеть вечерами у костра, болтать обо всём. Особенно ценно такое счастье, когда оно досталось через силу, боль и усталость.

— Сейчас тебе нужно учиться. Да и жить зимой в тайге то ещё удовольствие.

За окном падал снег. Крупный, пушистый. Он укрывал серые крыши, заметал дороги, делал мир чище и тише. Где-то в тайге сейчас заметало их избушку, и Юля поймала себя на мысли, что скучает по ней. По треску дров в печи, по запаху хвои, по утренней тишине, когда просыпаешься и слышишь только ветер да собственное дыхание. Кто бы мог подумать, что то, что в первые моменты показалось ей адом, в итоге превратится в незабываемую таёжную сказку. Та изба посреди леса — не просто изба, а живое существо с душой и историей. Юля часто вспоминала, как они с Ильёй там жили. Её мысли возвращались туда, будто перенося её сквозь временные пространства. Юля плотнее приникла к Илье и представила, что они снова там. И всё от них с Ильёй становится очень далеко: цивилизация, люди, проблемы, городские дела и всё происходящее в нашем веке… Там тихо и спокойно, несмотря на сильный холодный ветер и срывающийся дождь. Она настолько прониклась этими мыслями, что вздрогнула, когда громкий гудок машины за окном вырвал её из спокойного таёжного мира. Но Юля пообещала себе, что они обязательно однажды сбегут туда хотя бы на несколько недель. Или месяцев.

Илья гладил её плечо, чувствуя, как медленно отступает напряжение в её теле после долгого дня в суде.

— Хотя я тоже скучаю по тому времени, — вдруг сказал он, — По ночам иногда просыпаюсь и не сразу понимаю, где я. Кажется, что сейчас открою глаза — а надо мной потолок из брёвен, и Яра дышит в ноги.

Юля тихо рассмеялась.

— Уже столько времени прошло, как мы живём в городе, а я всё никак не могу привыкнуть к шуму. В тайге было так тихо. Только ветер, птицы да звери.

— Привыкнешь, — сказал Илья.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Илья, а ты не жалеешь? — тихо спросила Юля. — Что впустил меня тогда. Что всё так обернулось.

Он нахмурился, взял её лицо в ладони.

— С ума сошла? — сказал он серьёзно. — Если бы не ты, я бы так и сидел в своей берлоге, считая дни до зимы. Думал, что с людьми уже не смогу общаться. А ты пришла и всё перевернула. Нет, Юль. Я не жалею ни о чём.

Она шмыгнула носом и уткнулась лицом ему в грудь, чтобы он не видел, что её глаза увлажнились.

— Эй, — сказал он мягко, — Давай без слёз. А то Гром расстроится.

Щенок, уже заметно подросший и скоро обещавший достичь размеров взрослой овчарки, дремал у камина, но услышав своё имя, поднял голову, зевнул во всю пасть, а потом снова уронил морду на лапы. Яра, свернувшаяся клубочком рядом, даже ухом не повела. Только кончиком хвоста вильнула во сне.

Юля всхлипнула сквозь смех.

— Пофигисты, — прошептала она.

Илья улыбнулся и крепче обнял её.

За окном снегопад усиливался. Слышно было, как шумит ветер. И этот звук был удивительно знакомым, уютным — как тогда, в избе. Только теперь не нужно было бояться, что утром придётся идти за дровами.

— Илья, — снова позвала Юля, не поднимая головы. — А давай следующим летом туда поедем? И будем там жить все три месяца.

Он усмехнулся, поцеловал её в макушку.

— Давай. И к Фёдору Ивановичу надо будет съездить. Зовёт нас погостить. А пока давай спать ляжем. Завтра с утра в цветочный салон ехать, а у тебя ещё конспекты по истории не дописаны.

Юля фыркнула, но послушно встала.

Ночь укрыла город тишиной. И где-то далеко, в камере следственного изолятора, Степан Воскресенский сидел на жёстких нарах и смотрел в одну точку на стене.

Больше на заседания суда по делу секты Солнцерода они не ездили. Слышали только, что Воскресенскому и его помощникам дали разные сроки. Сам Степан приговорён к пожизненному лишению свободы, а его подельники получили от пятнадцати до двадцати лет колонии строгого режима.

Для Юли и Ильи всё это осталось позади. Юля, наконец, познакомила Дмитрия Вьюжанина со своей подругой Лерой и они стали часто проводить время все вместе, даже решили летом вчетвером поехать в Карелию.

Юля и Илья старались не вспоминать об истории с сектой Солнцерода. Как и о периоде жизни под одной крышей с Алисой, о том, как у Юли чуть не отняли дом и бизнес её мамы, и о многих других грустных вещах. Это уже была не их история. Их история только начиналась. И они знали, что она будет светлой и счастливой.

КОНЕЦ

Июль 2026