Глава 27. Разлад
Главная опасность, от которой необходимо оберегать детей, их родители.
Восемь лет спустя…
— Нет! — рявкнул я и еще раз посмотрел в дневник. — Ты никуда сегодня не пойдешь и больше мы эту тему не обсуждаем!
— Но, папа! — возмущенно вскрикнула Соня. — Это нечестно! Все мои друзья идут, а я чем хуже? — большие голубые глаза Сони с необузданным возмущением смотрели на меня.
Я смотрел на свою дочь и не узнавал ее. Всё изменилось, и я никак не мог найти ту точку, которая стала отправной в нашем разладе. Соня выросла и, кажется, я перестал ее понимать. Мне казалось, что самый сложный период — это младенчество. Но нет. Настоящие сложности появились с приходом подросткового периода. Характер меняется, гормоны бурлят, просыпаются бунтарские настроения.
— Ничем, — отвечаю я. — Ты и так постоянно гуляешь, и оттягиваешься со своими друзьями. Выпускной класс уже, пора браться за голову.
— Только не начинай втирать мне за школу, — Соня скривилась и скрестила руки на груди. — Я и так всё прекрасно знаю.
— Что ты знаешь? — я снова глянул в дневник. — Только конец сентября, а ты уже схлопотала двояк по литературе. Браво! Вот это знания! Ничего не скажешь, — я закрыл дневник.
— Иди лучше Ксюху лечи уроками, может, еще не поздно, первый класс всё-таки. А меня не надо. Я уже выросла.
— Ты сестру сюда не приплетай. Сейчас идет речь о твоей успеваемости, Соня, — я пытался не поддаваться эмоциям, но в последнее время у меня с этим возникли существенные проблемы.
Раньше я ко многим ситуациям спокойней относился, но теперь, когда Соне исполнилось шестнадцать, стало сложно сохранять равновесие.
— Нормально у меня всё. Это Елена Степановна сама ко мне придирается.
— Значит, сделай так, чтобы она больше не придиралась. Ты должна хорошо закончить одиннадцатый класс и поступить в университет. Высшее образование — вещь очень важная в нашей жизни.
— И это ты мне говоришь? — прыснула Соня. — Сам-то только училище окончил после девяти классов.
— Однако я сумел построить собственный бизнес.
— Ну да, а прошлые три года ты просто решил побыть немножечко банкротом, — едко подметила Соня.
Мы совершенно не слышали друг друга. Дочка, словно поставила между нами блок и отказывалась воспринимать мои слова всерьез. Я знал, что подростковый период может быть сложным, но не думал, что настолько.
— Однако у меня хватило мужества вытянуть нас из долговой ямы. Были трудности, но они меня только закаляли. А ты несчастную двойку исправить не можешь.
— Мне и так нормально. С двойкой.
— Значит так, ты не выйдешь гулять до тех пор, пока я не увижу улучшение твоей успеваемости. Никаких карманных денег и интернета, ты меня поняла?
— Нашел чем напугать. Этот номер прокатит только с Ксюхой, — Соня вытащила из заднего кармана джинсов мобильник и кинула его мне на стол. — Всё равно я ничего не буду делать.
— Аня уже устала в школе из-за тебя краснеть. Чего ты добиваешься своим поведением? — я с прищуром посмотрел на дочку.
— Хватит мне уже про свою Аню говорить. Носишься с ней, как с хрустальной.
Беременность Ксюшей очень подорвала здоровье Ани. Все те девять месяцев дались нам с особой сложностью. Я тогда ни есть, ни спать нормально не мог. С ума сходил лишь от одной мысли, что могу потерять Аню и нашу еще не родившуюся дочь. Но роды прошли успешно.
Я не хотел второй раз подвергать Аню такой опасности, но она придерживалась иного мнения. Она хотела еще одного ребенка, но я долго не соглашался. В конце концов, Аня недавно объявила, что снова беременна. Пока что никаких серьезных проблем не возникло, но срок еще довольно маленький. Памятуя прежний опыт, я теперь тревожился о здоровье Ани еще больше. И, кажется, это вызвало ревности у Сони.
— Ты и сама прекрасно знаешь, почему я это делаю. Я люблю тебя не меньше, чем Аню или Ксюшу, и ты это прекрасно знаешь. Я постоянно иду тебе на уступки, но ты мне никак не помогаешь. Другой бы отец тебе уже давно ремня всыпал и смыл с твоего лица весь этот маскарад.
— Это не маскарад, а макияж!
— Плевать. Ты никуда не пойдешь. Всё. Разговор окончен.
Соня шумно задышала, ее лицо исказила злоба.
— Тогда я уйду к бабушке! — вдруг выпалила она.
— Что? — я впился в дочку рассерженным взглядом. — Что ты сказала? К бабушке? И к какой это бабушке ты собралась?
— К бабушке Томе.
Это для меня стало полной неожиданностью. Я никогда бы в жизни не подумал, что услышу от Сони нечто подобное. Она никогда не любила Тамару Андреевну даже боялась ее.
— И когда это вы стали общаться?
— Недавно. И она всё мне разрешает.
— Как мило. Значит, бабушка у нас теперь хорошая, а я деспотичный папаша, который ничего не позволяет. Прекрасно. Только где была твоя бабушка, когда я остался с маленькой тобой на руках? Она явилась на порог моего дома только ко второму твоему дню рождения, а потом лишь точечно напоминала о себе. Пришла на твое первое сентября. Никогда, она никогда не предлагала помощь, никогда не беспокоилась о том, как ты и что с тобой. А теперь, как выяснилось, вы лучшие друзья. Соня, чего еще я не знаю?
— Она говорит, что ты специально меня прятал от нее. Специально решил стать жертвой и постоянно прикрываешься этим. Раньше я была твоей любимой дочерью, но появилась Анна, потом Ксюха. Теперь вот еще один или одна появится. Тебе на меня плевать, папа. Откупаешься от меня, а носишься с НИМИ. А бабушка Тома любит только меня.
— Что ты такое говоришь? — я резко встал из-за стола. — По-твоему, я тебя не люблю? Да всё, что я делал было только ради тебя! Я стремился к тому, что теперь имею, только ради тебя. Ночами не спал, когда ты болела. По больницам с тобой ездил. На все праздники, утренники старался прийти. Тебе ведь нравилась Аня и когда Ксюша родилась, ты ведь была счастлива.
— Пока они для тебя не оказались на первом месте. И вообще — Аня мне не мать. Я не обязана ее любить или уважать.
Я резко шагнул к дочери и сжал руки в кулаки. Никогда прежде я не ощущал такой лютой злости по отношению к собственному ребенку. Соня переходила все мыслимые и немыслимые границы. Неужели я и вправду такой плохой отец?
— Ударишь меня? — Соня вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на меня.
— Я никогда не приемлю рукоприкладство, — сквозь зубы процедил я. — Иди к себе в комнату.
— Нет. Я пойду к Томе!
— Ну и иди! — не выдержал я. Остатки самообладания лопнули. — Иди к Томе! Она ведь такая замечательная у нас бабушка! Может, ты еще с мамочкой своей родной захочешь встретиться? А что? Поболтаете, вспомнить прошлое. Хотя, нет. Не вспомните, потому что у вас даже нет совместного прошлого, — я не мог себя остановить. Это было уже слишком с моей стороны, но меня захлестнула такая мучительная обида, приправленная болью, что грудь изнутри сдавило.
Конфликт никак не решится, если бесконечно атаковать друг друга, но эмоций было слишком много. Я должен поступать мудрее, сдержанней, но, кажется, сорвало все внутренние предохранители.
— Надо будет — встречусь! — выплюнула Соня и схватив свой рюкзак, украшенный большим количеством разнообразных значков, ушла. Напоследок, естественно, громко хлопнула дверью.