Глава 8. Где мама?
Правда — точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье.
— Паап, — тянет мое имя Соня, лёжа на диване в ожидании начало новой серии любимого мультсериала.
— М? — я сосредоточено всматриваюсь в экран своего ноутбука.
Пусть мы с Лёхой уже активно занимались развитием своего бизнеса, но с основной работы еще не уволились. Для такого кардинального шага, пока что рано. На первых порах необходимы серьезные вложения и остаться сейчас без стабильного заработка нам никак нельзя.
— А где моя мама? — Соня перекатилась на живот, подтянула к себе мягкую черепашку, продолжая смотреть яркую разноцветную рекламу по телевизору.
Этот вопрос — прямое попадание. Он бьет точно в цель. Холодной пулей влетает куда-то в грудину, крошит ребра, проскальзывает в миллиметре от сердца и проходит на вылет. Я знал, что этот вопрос рано или поздно будет озвучен. Но втайне я изо всех сил надеялся, что это произойдет как можно позже. Учитывая тот факт, что Соня довольно быстро развивается и в целом она у меня смышлёная девочка, совсем не удивительно, что она задала этот вопрос еще до похода в первый класс.
Но самое мучительное то, что этот вопрос вряд ли будет озвучен единожды. Соня станет подрастать и требовать новых подробностей, ведь ее мозг уже сможет анализировать более сложные жизненные ситуации. Нынешний ответ вряд ли мне дастся легче будущего. Мне казалось, что я и сам уже достаточно вырос, чтобы иметь смелость и мудрость отвечать на подобные вопросы. Но, кажется, я слишком высокого мнения о себе.
— Почему спрашиваешь? — я пытался хоть что-то прочесть на экране своего ноута, но буквы и цифры безжалостно слились в одно мутное пятно.
— Ну у меня Вика в садике спросила, — Соня отвечает так, будто мы обсуждаем выбор мороженого в нашем любимом кафе в парке.
Детская открытость, простота и наивность сейчас лишь усиливали всю чудовищность ситуации. Дочка интересовалась такими трудными вопросами, параллельно покачивая ногами в такт веселой песенке, что играет на заставке в мультсериале. Конечно, пока что Соня не понимала всю масштабность и болезненность заданного вопроса, но ее понимал я. А также понимал, что вся эта боль непременно позже коснётся и Сони. У меня все внутренности разом начало выкручивать от одной лишь мысли, что моему ребенку может быть больно. Уж лучше я возьму весь этот груз на себя, чем хотя бы крошечную его часть отдам дочке.
— Цыплёнок, просто есть такие семьи, где нет или мамы, или папы, — пытаюсь, как можно, понятней, а главное — безопасней, объяснить дочке.
— А! Понятно! У Димки только мама есть, — Соня села и заинтересованно посмотрела на меня. — А почему так? Вот у Вики и мама, и папа есть.
Наверно, куда проще построить бизнес с нуля, чем объяснить пятилетнему ребенку, почему бывают неполные семьи.
— Малыш, — я закрыл ноутбук и сел рядом с Соней. — Это очень сложно объяснить. Так складываются обстоятельства. Но это не значит, что ты или Дима не такие, как все. Просто взрослым иногда трудно быть вместе. Из-за этого возникают серьезные проблемы.
— Я проблема для нашей мамы? — большие голубые глаза внимательно посмотрели на меня.
— Нет! Конечно, нет! — вдоль позвоночника у меня скользнул липкий и такой уже давно забытый страх, смешанный с паникой.
Я растерялся, на секунду сбился с пути. Голубые глаза продолжали внимательно и так искренне рассматривать меня, в ожидании внятного ответа. Конечно, можно попытаться переключиться на другую тему, обезопасить себя, оттянуть этот сложный разговор еще на несколько лет. Но я не хочу. Не хочу впускать в себя, в нашу семью чувство слабости.
— Тогда почему у нас нет мамы? — атакует своим следующим вопросом Соня.
Сейчас она серьезна как никогда прежде. На миг мне даже показалось, что в ее детском взгляде мелькнуло что-то очень взрослое и осмысленное. Но это продлилось меньше секунды.
— Она есть, но живет в другом городе, — тихо отвечаю я.
Несколько раз мне попадался профиль Алёны в социальных сетях. Она, действительно, жила в другом городе. Это всё, что я о ней знал. Глубже копаться в ее новой жизни у меня не было ни малейшего желания. Эта женщина перестала для меня существовать ровно в тот день, когда я рыдал в ванной комнате. Она убила мою любовь к ней. Задушила голыми руками. Я по себе уже давно заметил, что очерствел и, наверное, утратил возможность снова полюбить женщину. Вся моя нежность и забота были направлена лишь на Соню.
— Она вернётся? — дочка перелезла ко мне на руки.
— Я… Я не знаю.
Единственное, что меня сейчас утешало — отсутствие лжи с моей стороны. Я не мог лгать дочери и не хотел этого делать. Вряд ли мои ответы способны дать понятную для пятилетнего ребенка картину происходящего. Но я хотя бы был честен.
— Взрослые очень странные, — вздохнула Соня и обвила мою шею своими худыми тёплыми ручками.
— Я бы сказал, очень-очень странные, — я обнял дочку и глубоко вздохнул.
— Нам вдвоем тоже хорошо. Без мамы. — Соня улыбнулась мне и слезла обратно на диван.
Какое-то время я еще сидел неподвижно, упорно борясь с воспоминаниями и той болью, что уже долгое время лежит где-то на дне души и не подает признаки жизни. Правда, вот теперь она неожиданно затрепетала. Нет. Сейчас ей здесь уж точно не место.
Я снова вернулся к работе. Соня, тиская свою черепашку, увлеченно продолжила смотреть мультсериал. Первый трудный разговор состоялся. Он прошел не так страшно, как я себе представлял. Но всё ли будет так же гладко, когда Соня подрастёт? Я не знал ответа, но искренне надеялся, что и в будущем мы сможем вот так спокойно обсудить тему, что касается ее матери.