Глава 36

- Кощей, такими темными я вообще скоро стоять не смогу! Кто это? — В груди неприятно закололо, замерло сердце, ледяные иглы вонзились в нежные пальцы. В комнате словно похолодало, того и гляди пар изо рта пойдёт.

Мужчина вздохнул, виновато на меня посмотрел и ответил, словно ушат холодной воды вылил: Дядька мой — Лихо. Лютый он у нас. Не стоит его дразнить.

Я хмыкнула, отходя от зеркала: — Так я и не собиралась. Это он меня разбудил, а не я его.

В доме было тихо, тепло и уютно. Я чувствовала себя здесь в безопасности. Но захотелось еще добавить к ощущениям запаха домашней выпечки. С наслаждением оглянувшись по сторонам — любуясь, по сути, пустыми стенами, я потянулась за мукой, которую пересыпала с большого куля, найденного мной во все том же холодном шкафу в небольшую емкость. Как раз на несколько замесов такого объема муки должно хватить.

– Ты лучше не смотри в окна, там сейчас много чего увидеть можно, — говорил Кощей, чуть отодвинув занавеску, выглядывая из-за нее на улицу. — Неспокойно здесь. Много чего повылазило. Вон, мой отец тоже в эти края собирается. Так что многолюдно у тебя здесь будет скоро.

Легкий смешок вырвался на груди: — так это не я, ты — смотришь.

А в моей голове словно фейерверк вспыхнул — предупреждал Ярослав, что много кто ко мне захочет в дом войти. Да только если они все на пороге стоять будут, то мне просто житья не станет.

- Кощей, — повернулась к мужчине, продолжавшему подглядывать в окно за собственным дядькой. – Скажи-ка мне, а как сделать так, чтобы незваные гости на моем пороге не появлялись? Пусть на улице прохлаждаются.

Мужчина застыл на мгновение, из его пальцев плавно выскользнула занавеска, с тихим шелестом опускаясь на окно. Она ощутимо колыхнулась, а с улицы раздался радостный рев – по крайней мере, именно так показалось. В громком вое четко слышались нотки торжества – тот, кто искал – нашел нужное.

– Э-э-э! – Побледнел Кощей, – Дядька нас увидел. Жди гостей. И беды, – едва не шепотом закончил он, срываясь с места и исчезая в гостиной. Тонкий звон преграды, приглушенные голоса – все это неслось из комнаты, в которую мне и выходить страшно было.

– Ты сказал, что заберешь невесту Ярослава и вернешься! – злобно понеслось по дому.

– Тише! – голос Кощея звенел, подрагивал. – Я все могу объяснить.

– Пусти! – ревел монстр. – Сам возьму.

От его голоса задребезжала посуда на полках в кухне.

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок! – гласит народная мудрость, а она, как правило, не врет.

Нужно торопиться, иначе действительно всем лихо придется. Да еще и невесту у Ярослава похитить хотят. В этом месте моих размышлений холодная рука сжала бьющее сердце, заковав его в ледяную корку.

Лишь горько усмехнулась, странно бы было, если бы у такого красивого мужчины, женщины не было. Да и Фазиль наверняка не обделен женским вниманием. Оба красавцы. Один — правитель, второй, по всей видимости, при нем замом приставлен, раз постоянно рядом ошивается.

А между тем в гостиной продолжалась возня, громкий голос дядьки смешивался с тихими уговорами племянника. А я готовила, не сомневаясь, что все получится.

Торт сделать не успею, но у меня есть пирожки, а к ним можно и бутербродов с запеченной куриной грудкой и сыром подать.

На все ушло буквально минут десять, по моим ощущениям, разумеется, часов-то нет.

«Хотела попросить воеводу, а теперь не буду. Как-нибудь и без них проживу!» — обида просачивалась в душу тягучим ручейком, затапливая все вокруг, выжигая все хорошее, что было. Оставляя лишь то, что забыть когда-то следовало.

Гул в гостиной нарастал, грозя перейти в нечто большее, я поправила волосы, фартук, подхватила поднос, на котором в одной глубокой тарелке лежали пирожки, вторая была наполнена бутербродами. Шагнула к выходу, когда на пороге появился бледный Кощей, толкнув внутрь комнаты.

- Даже не смей выходить, пока я все не запечатаю! Слышишь? — в его черных глазах полыхал огонь.

- Так задобри дядьку, а то невесту Ярослава все-таки жалко, — подала Кощею поднос, с развалившимися закусками.

Он изумленно на меня взглянул, медленно протянул руки, перехватывая блюдо, коснувшись моих пальцев своими — прохладными, мазнул по лицу нечитаемым взглядом, остановившись всего на один удар сердца на губах. Шумно сглотнул так, что кадык заходил в горле и, кивнув согласно, просто растворился в воздухе, а я опустилась на стул, внезапно обессилев.