26

Кирилл на секунду затупил, а потом чертыхнулся.

— Я выпила таблетку, по дороге домой. Но там есть еще одна. Через двенадцать часов нужно выпить после первой, так что…

Может обойдется.

— Не волнуйся. Все будет нормально, у тебя же есть я.

Хохотнула, подавляя приятное тепло, разлившееся по телу от его слов.

— И что ты сделаешь? Примешь роды в случае чего?

Кирилл потрепал меня по волосам и чмокнул в кончик носа.

— Роды принять вряд ли смогу, а вот из роддома забрать — пожалуйста!

Из роддома.

Будем надеяться до этого не дойдет.

Отстранилась и, взяв со стола бумажные салфетки, начала вытирать внутреннюю поверхность бедер. Кошмар какой. Что я делаю?

— Как сестра? — Кирилл натянул джинсы и застегнул ремень. А я ненадолго позволила себе залипнуть на его голый торс. Все-таки без спортзала не обошлось, явно. — Марин?

Подняла футболку с пола и, вывернув, надела. Шорты валялись неподалеку, и не спеша натянула и их, стараясь избегать неприятного разговора. Что ему сказать? Что его друг конченый гондон и не собирается разгребать фигню, которую натворил?

— Приехал. — Пожала плечами, нажимая кнопку на чайнике. — Поговорили. Только…

— Только, что? — Кирилл надел-таки свитер, и я мысленно хныкнула. Хочу еще на него смотреть.

— Не знаю… Как-то странно все это.

— В каком смысле? — Брюнет скрестил руки на груди и склонил голову на бок.

— Вероника хочет замуж за твоего друга. А он предложил ей аборт. И я не знаю, какой вариант из двух лучше. — Подошла к шкафу и, вынув две чашки, поставила на стол. — Не знаю, какой он, твой друг. Станет ли хорошим мужем сестре? Может, и правда лучше ей не портить жизнь поспешно выскакивая замуж. Но аборт…

Кофе закончился, поэтому порывшись в шкафу нашла упаковку чая и вскрыв пленку на коробочке, положила пару пакетиков в чашки.

— Ты так за нее переживаешь? — Кирилл оказался рядом и положил руки по бокам от моей талии на столешницу.

— Конечно, она же моя сестра. — Пожала плечами, удивляясь глупости его вопроса. — Разве ты бы не переживал за младшую сестру?

Кирилл ткнулся носом в мою шею, а потом приподняв голову лизнул мочку уха.

— Не знаю. Я единственный ребенок в семье.

Мурашки покрыли руки и ноги, и я повернулась к парню лицом, избегая его прикосновений, вызывающих дрожь.

— Расскажи о нем?