81

Гости разъехались, а мы с Катей перебрались в зал, чтобы убрать со стола. Я старалась не касаться больной темы, да и подруга не настаивала, поэтому остаток вечера прошел мирно. Спать улеглись только около часа ночи, когда вся посуда была перемыта и сложена в шкаф. Катя стойко вынесла проверку застольем, но от моей помощи не отказалась, и вдвоем мы справились конечно быстрее.

Едва моя голова коснулась подушки, я ощутила неимоверную усталость и начала проваливаться в сон, но мысли то и дело возвращались к тому крыльцу, где я сознательно перечеркнула счастливое будущее даже не оставив себе шанса.

Утро встретило прохладой и тишиной. Такую я уже однажды ощущала, когда…

Села на постели и огляделась. В зале я одна. За окном солнышко, значит время около десяти. Ничего себе поспала!

Встала и, наскоро одевшись, сложила постельное и убрала на край дивана.

Катю я нашла в кухне.

Она в уже знакомом халатике стояла у плиты и напевала себе под нос.

— Привет.

Подруга улыбнулась, заметив заспанную меня, и продолжила помешивать кашу.

— Доброе утро. Как спалось? Артемка не мешал своим плачем? — Катя потянулась и нажала кнопку на чайнике. — Я всё переживала, что не выспишься.

— Не слышала никакого плача. Не наговаривай на ребенка…

Села за стол и около меня тут же возникла чашка.

— Ой, да вы с Денисом оба вечно мне не верите. Ребенок сегодня полночи орал, а вы типа не слышали. Ладно, ты в зале спала, Денис вообще с нами в одной комнате. — Закатила глаза и выключила плиту, доставая из шкафа тарелки. — Кашу будешь?

Запах овсянки вызвал в организме протест, и я ощутила как к горлу подкатила тошнота. Сделала глубокий вдох и помотала головой.

— Нет, спасибо, Кать. Чаю. Без сахара.

Подруга пожала плечами и начала наполнять чашки, а я с ужасом поняла, что не удается стряхнуть это ощущение. Сглотнула, но не помогло, и я подскочила, буквально пулей понеслась к туалету.

Ощущение, что меня просто вывернули наизнанку, пресс крутило от спазмов, а на глазах выступили слезы. И самое страшное, что я понимала, это нифига не от съеденного за ужином.

Отпустило только после того, как я трижды зашлась в приступе кашля. Еще с минуту посидела, приходя в себя, а потом выпрямилась и подошла к раковине.

Мешки под глазами такие, что я напоминала узницу концлагеря, кожа синюшная, губы потрескались. Кошмар какой. Но как ни странно, мне стало значительно легче, и я поняла, что надо срочно осаживать эту «Розу Сябитову», пока она не натворила дел похуже…

Вошла в кухню и без предисловий начала.

— Не говори ему.