Глава 13

Пока я сижу на диване с холодным компрессом на ноге, Вадим разговаривает по телефону в подъезде. Шумоизоляция, безусловно, хромает в моей хрущёвке, но не настолько, чтобы понять хоть какое-то слово.

— Сегодня однозначно твой день, облачко, — мужчина склоняется над моей головой и улыбается. — Бинт есть?

— Левая полка, — пальцем указываю на комод.

Вадим прав, и впервые мне нечего возразить. Не мой день — это вообще мягко сказано. Он туго перебинтовывает мою ногу и рассказывает о своих юношеских травмах и богатом опыте в оказании первой помощи. Примерно через двадцать минут наш разговор прервает стук в дверь.

— Ну что, красавица, рассказывай, — передо мной стоит седовласый приятный мужчина с медицинским сундуком в руках. Вымыв руки, он приступает к осмотру.

Я легко отделалась, поскольку практически весь мой уход состоит из волшебного слова «отдых». Валерий Аркадьевич, однозначно, обрадуется моему больничному.

— Аркадьича я возьму на себя, — мягко произносит Вадим.

— Ты что, мысли читаешь? — прокручиваю мысль и вспоминаю, не сказала ли я ее вслух.

— Конечно. Ты вообще как открытая книга для меня, — смотрит вызывающе, но я вижу опасение. Как будто аккуратно идет по минному полю, провоцируя меня словами и ждет — взорвусь я или нет, выдам себя или нет.

— Ну и о чем же я сейчас думаю? — я бросаю вызов и прикусываю губу. Вечно меня за язык кто-то тянет.

— Мысли в твоей маленькой голове мечутся как сумасшедшие. Мне целого дня не хватит, но давай возьмем основные, — так спокойно и уверенно говорит.

— Ну-ка, — это не может не заинтриговать.

— Вызов врача был необходим, теперь есть гарантия, что ты отделалась «малой кровью». Твоя машина все равно не скоро тебе понадобится, но колесо уже должны заменить, — смотрит на часы. — И она вновь готова будет перевозить твою упругую задницу.

От таких хамоватых фразочек я хочу высказать свое возмущение, но Вадим опережает меня. В какие-то доли секунды его лицо оказывается напротив моего.

— И да, нахал, — победоносно шепчет в мои губы и жадно целует.

Пусть это снова будет сон! Стена, которую я построила после жестокого обмана несколько лет назад, только что дала очередную трещину. Влажный язык уверенно прокладывает путь, не давая мне ни малейшего шанса на отступление и доказывает, что происходящее — явь. Горячая ладонь Вадима нежно обхватывает мою шею. Низ живота моментально наливается сладостной тяжестью, и только поцелуй не позволяет сорваться с моих губ громкому стону.

По всему телу в безумном ужасе от происходящего суетятся мурашки. Я пытаюсь совладать с чувствами, бросить все силы и остатки разума на строительство новой оборонительной стены. Хочу оттолкнуть с криками «Иди к жене!»

Кто сказал, что в одну реку войти дважды нельзя? Вот она я! Я делаю это прямо сейчас! И не просто вхожу, я погружаюсь полностью!

— Облачко! Что же ты со мной делаешь? — его горячее дыхание обжигает меня. Возведенная стена продолжает рассыпаться на куски. Бездонные омуты пылающих страстью глаз смотрят на меня, разжигая костер очередных, но таких ложных надежд. Нельзя, нельзя, нельзя! В его жизни уже есть женщина, в его жизни есть дочь!

Собираю остатки разума, чтобы остановить это безумие, но меня опережает вибрация его телефона. Вадим какое-то время смотрит на меня так, словно у него здесь и сейчас отбирают самое вкусное мороженое на свете! Мороженое, которое он так долго хотел.

— Отвечать не будешь? — слышу свой тихий голос.

— А ты только этого и хочешь? — читает мои мысли.

Может, он не солгал и видит меня насквозь? Но где взять столько решимости, чтобы я смогла отвергнуть этого безумно красивого и властного мужчину? Один его взгляд заставляет мое сердце бешено биться.

Разрушать семью или быть очередной «шалостью» на стороне — об этом не может быть и речи!

«Слушаю… Вообще, не вовремя, Серж! Сроки столько раз обговаривались! И что он хочет?» — обрывками слышу разговор. Вадим чем-то озадачен и даже зол. Черты лица приобретают более чёткие контуры. Договорив, Вадим еще несколько минут смотрит на улицу, что-то обдумывая.

— Давай, Кристин, рассказывай. Кто за тобой присматривать будет? — голос сухой и требовательным. — Меня не будет пару недель.

— Никто, — я не понимаю смысл его слов. — Я же не сломала ногу. Что значит присматривать? Мне опилки менять не надо, я не хомяк в клетке.

Наверное, Вадим ожидал другого ответа. Наклонив голову набок, он сверлит меня взглядом.

— Ты, правда, хочешь, чтобы я и этот вопрос взял на себя?

— Чего? Да что… Стоп! — его настойчивое вмешательство раздражает. — С какого хрена ты вообще лезешь в мою жизнь? Иди к своей семье и заботься о них! Неужели для тебя это нормально?

Меня накрывает от кипящего возмущения. Закрываю глаза, чтобы успокоиться. Негодование выливается за края, переполняя меня, как чашу. «И тут Остапа понесло», — кривится внутренний голос. Выдыхаю, открываю глаза, напротив меня стоит всё тот же красивый мужчина, на его лицо уже знакомая мне «улыбка» хищника.

— Тебя что, забавляет эта ситуация? — опять срываюсь. — Зачем ты вообще появился? — мой голос переходит на шёпот, я вот-вот разревусь от несправедливой жизни.

— Кристина, — холодный сухой тон меняется на нежный и тёплый. — Все, что я хочу — знать, что ты в порядке, — его рука аккуратно гладит меня по щеке. Тело предательски поддается его ласкам. Вадим указательным пальцем цепляет мой подбородок и тянет вверх. Наши глаза вновь встречаются. Его шоколадно-карие, мои — мокрые.

— Зря воду переводишь, облачко, — улыбается. — Ну?..

Делаю глубокий вдох и решаюсь. Нужно поставить точку, услышать, что он просто хочет интрижку на стороне. Узнать правду, которая причинит мне боль. Правду, которую я и сама знаю.

— Ты как качели — то вверх, то вниз, то бежать от тебя хочется, то наоборот. Знаешь, — набираю воздух в легкие, — я не успела смыть с себя ощущение грязи после нашей первой встречи, а теперь ты пытаешься меня приласкать. К чему ты сменил гнев на милость, если в баре смотрел на меня как на ведро с помоями?

Я вижу его озадаченный взгляд, но не уверенно продолжаю дальше.

— А потом сам же в это ведро наступил, когда полез меня защищать. Ты то приказываешь, то целуешь. То сверлишь глазами как зверь, который готов растерзать меня как маленького кролика, то этому же кролику умиляешься.

— Зверь, — задумчиво повторяет за мной.

— Мне очень сложно, действительно сложно находиться с тобой рядом. Я хочу, чтобы эти качели остановились, и я вышла. Больше всего, я не понимаю, зачем ты играешь мной, если у тебя есть семья?

Вадим сосредоточенно смотрит, анализируя каждое мое слово. Последняя фраза вырывается из меня как крик души и сбивает его с толку. Обескураженный взгляд, недоумение в глазах, он отчаянно пытается что-то вспомнить. Какое-то время молча сидит и изучает мое лицо.

— Прорвало моё облачко, да? — видит, как слезы медленно катятся по моим щекам. — Не думал, что наша первая встреча так сильно тебя заденет. И это я не про того урода.

— Не встреча, а твое переменчивое поведение.

— Ведро с самыми красивыми помоями дезориентировало меня, — улыбается широкой улыбкой. — Мало, кто приходит в бар полный мужиков в далеко недешевом районе просто отдохнуть. Обычно женщины преследуют иные цели. Я этого не одобряю и не скрываю.

— Я… Ты что, думал, я туда пришла мужика снять? Или как это правильно сказать? — моя челюсть мысленно отвисла.

— А ты полагаешь, я один так решил, раз ты с ходу нашла себе на задницу такие приключения? Как овечка для волков, Кристин, честное слово! А говоришь, что немаленькая. Тех, кто туда за этим пришел, сразу разобрали. А кто-то просто не туда забрел, как оказалось.

Я вижу, как в глазах Вадима заиграли огоньки, край рта ехидно тянется вверх. Он выдерживает долгую паузу, как хищник перед устрашающим прыжком. Что-то задумал.

— Ради тебя я готов бросить свою семью, — спокойным безразличным тоном режет меня как ножом. — Ты ведь это хотела услышать?

— О Боже! Нет! — но договорить я не успеваю. Неожиданный поцелуй сбивает меня с толку. — Нет! — отталкиваю его в отчаянии. — Я презираю всем сердцем, таких, как ты! Пожалуйста, пусть это будет последней нашей встречей. Я этого не хочу, — вновь перехожу на шепот. Нужно прямо сейчас разрывать эту связь.

— Ты серьезно?

— Как никогда, Вадим Николаевич. Мы всего лишь работаем вместе и то, временно. А у вас, между прочим, жена и дочь, — перехожу на «вы», хочу напомнить о разнице в нашем возрасте и пристыдить его. — Мне чужой мужчина не нужен. Вы очень плохо поступаете, омерзительно! Если вы не отстанете от меня, я лучше уволюсь с работы. Это будет правильно.

— Вот как? Чужое не трогаешь? — лицо прямо светится.

— За машину, врача и за то, что подвезли — огромное спасибо. И я бы очень хотела вернуть все ваши расходы.

— Считай это благодарностью за твои поцелуи, — наглец еще и подмигивает.

— Вы уже не раз меня спасли — я у вас в долгу. Это сильно меня напрягает. Я не хочу ходить в должниках, хочу его погасить. Но оплачивать так, как хотели бы того вы, я не собираюсь.

— Я этому очень рад! — Вадим дарит мне одобряющий взгляд. Целует в щеку на прощанье. И уходит, оставив в полной растерянности.

Почему жизнь преподносит вот такие вот красивые подарки, перевязанные широкими бархатными лентами, да еще с огромными яркими бантами? Радуешься такому сюрпризу, прыгаешь как будто тебе четыре годика. Бежишь к загадочной коробке вприпрыжку, хлопаешь в ладошки от счастья.

Там, внутри сидит щеночек, которого я так слезно выпрашивала у мамы и он ждет меня. Мягкий, теплый собачонок с мокрым носиком и преданным взглядом. Развязываешь бант. А там танк. Мать его, танк! Вот и в жизни у меня все через эту коробочку!