Глава 4. Кирилл

— Катенька-а! — протянула мама так, будто ждала этой встречи долгие годы. Хотя… наверное, так оно и было, она мне с двадцатипятилетия постоянно твердит о том, что пора бы уже жениться и сделать их с отцом бабулей и дедулей. Но сам я готов не был. Да, признаться честно, даже когда Катька… моя Катька, точнее уже не моя, заявила, что беременна, я не сказать, чтобы сильно обрадовался. Но это меня, конечно, подстегнуло. И я решил. Решил остепениться, сделал предложение и даже с родителями хотел познакомить. А если уж я решил познакомить девушку с мамой, которая вцепится в нее мёртвой хваткой, то это что-то да значило.

И вот теперь мы стояли в прихожей и моя Снегурка, сжав в руках белую шапку, натянуто улыбалась, косясь на меня.

— Здравствуйте, — пискнула Катя и тут же оказалась в объятиях мамы.

— Господи, как же я рада, что этот негодник тебя наконец привез. Просила-просила, а он…

— Мам, сама понимаешь — работа, — вышло как-то неубедительно. И мама это поняла, гневно глянув в мою сторону.

Прости, мама, но сказать о том, что это моя невеста вечно откладывала знакомство с тобой я не могу. Дорожу твоим здоровьем, а заодно и своим собственным.

— Знаю я твою работу, — пропыхтела мама. Выпустила Катю и, восхищенно осмотрев её с головы до пят, заговорила: — Меня зовут Тамара Николаевна. Уверена, этот гаденыш тебе даже имени моего не удосужился сказать.

— Ну что вы, — продолжая стискивать бедную шапку пальцами, произнесла Катя. — Кирилл много мне о вас рассказывал. И мы бы с радостью приехали раньше, но у него работа. Да и у меня… тоже.

В эту минуту я был ей благодарен как никогда.

— Давай я помогу тебе раздеться, — подался к ней и помог снять пуховик.

Катя размотала шарф, подала его. Я глянул на шапку и она, будто только что о ней вспомнив, сунула мне и её.

— А где папа? — спросил я, раздевшись и сам.

— Да к Михалычу пошел, — махнула мама рукой.

Я поймал на себе Катин неуверенный взгляд и, склонившись к ней, шепнул на ухо:

— Спасибо.

— Будешь должен, — ответила одними губами, но я понял. Взял её за руку и заявил:

— Мам, поздно уже, давай знакомство на завтра отложим. Катя устала.

— Конечно-конечно! — проворковала мама, не переставая рассматривать Катю. — Постель я застелила. Может быть чаю? — на меня мама принципиально не смотрела и обращалась к Кате.

Но та, мотнув головой, ответила:

— Мы правда очень устали.

Положила ладони на живот, и мама едва не заплакала от счастья. Прижала ладонь ко рту и закивала.

Мне вдруг стало не по себе. Они с отцом действительно очень счастливы, что у меня наконец все сложилось в личной жизни. Безгранично рады, что у нас с Катей будет ребенок, что… А я их обманываю. Что будет дальше? Я еще не решил. Сказать правду — верное решение, но не сейчас. Позже.

— У тебя хорошая мама, — едва мы остались наедине, заявила Катя.

Я захлопнул дверь своей комнаты. Пройдя, стащил пиджак и бросил его на край кровати. Катя осмотрелась, а после, глянув мне в глаза, улыбнулась.

— Зря ты ей соврал.

— Не зря, — ответил я. — Она так ждала мою невесту… — покачал головой, отводя взгляд.

— Мой жених изменил мне с лучшей подругой, — внезапно призналась она.

Я удивленно вскинул брови. На самом деле я ожидал нечто подобное, но не думал, что эта девушка вот так быстро мне во всем признается.

— А зачем ты в Варфоломеевку приехала?

— Потому что он будет меня искать и просить прощения.

— Почему ты в этом так уверена? — пожал я плечами.

Катя тоже повела плечом и, подойдя к окну, всмотрелась в темноту. Комната моя находилась на втором этаже и днем из окна открывался красивый вид на озеро, а за ним — на лес. Сейчас же в окне я видел лишь отражение Кати.

Подошел, остановился в шаге. Возникшее желание коснуться её я усилием воли подавил и так и продолжал стоять и смотреть в её отражение.

Она же поймала мой взгляд и вздохнув, повернулась. Уперлась ладошками о подоконник и произнесла:

— Не уверена. Просто хочу, чтобы так было.

— Почему? — я искренне не понимал.

— Потому что, — она невесело улыбнулась, а я невольно засмотрелся на неё. Ни грамма косметики на лице, чуть волнистые светлые волосы, на щеках едва заметный румянец, — она была настоящей. — Потому что это не важно. Я спать хочу, если честно.

Я кивнул и отошел в сторону.

— Увы, постель одна.

— Надеяться на то, что ты уступишь её мне не стоит?

— Правильно, — хмыкнул я. — Но я тебе пообещал, что приставать не буду, — поднял руки, чем вызвал улыбку на её губах. — Душ там, — указал на деревянную дверь слева от нас. — Полотенце в шкафу.

— Спасибо, я… — она замялась.

— Сумку твою я принесу, — поняв, что про вещи мы забыли, я, не желая её смущать, вышел из комнаты.