‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 9

В город мы вернулись поздно. Открыв дверь квартиры, я пропустила вперед Кирилла, держащего на руках спящую Яську. На удивление, такие, довольно длительные для неё переезды она воспринимала спокойно. Более того, стоило машине тронуться с места, тут же засыпала и не просыпалась до самого приезда. Вот и сейчас ничего не изменилось.

Сжимая в руках переноску и сумку с вещами, я толкнула дверь коленкой, захлопывая ее, и включила свет. Кирилл уже скрылся в спальне, я же устало присела на край тумбочки. Стащила с плеча сумку и поставила у ног, переноску опустила рядом.

Так и просидела, привалившись к стене, не в силах даже снять куртку, не говоря об обуви.

— Спать? — появившийся в прихожей спустя несколько минут Кирилл подошел ко мне и присел рядом на корточки.

— Сил нет, — честно призналась я, выдавив улыбку. — Спасибо, что уложил Яську.

— Она и моя дочь, поэтому не благодари, — он обхватил мою ногу и снял кроссовок. Затем то же проделал и с другим. Убрал в обувницу, а после, поднявшись, заставил и меня встать. Начал расстегивать джинсовку, а я, обессиленная, просто стояла и наблюдала за ним.

— Знаешь, — когда он расстегнул все пуговицы и начал стаскивать джинсовку с моих плеч, тихо выговорила я.

— Что? — улыбнулся он, забрал пальто и повесил на вешалку за моей спиной. Потом взял меня за руку и повел в комнату.

— Я тебя очень люблю, Снегирёв, — сказала я.

Смотрела ему в глаза и понимала, да, люблю. Пусть он иногда слишком категоричен, пусть иногда отказывается меня слушать и слышать, но он — вот такой, мой. Мой, и я никому его не отдам.

Не дойдя до двери в спальню, мы остановились. Я сделала шаг, сократив расстояние между нами. Обвила за шею и притянула к себе. Коснулась его губ своими. Они были теплые и мягкие.

— Что ты делаешь, Хрусталёва? — усмешка мне в губы.

Ладони Кирилла прошлись по моей спине, забрались под футболку. Когда он коснулся кожи, я, рвано выдохнув, прижалась к нему теснее. Хотелось чувствовать его всего и понимать, что он принадлежит мне. Этот мужчина принадлежит мне и моей… нашей дочери. И плевать на всё остальное! Со всем остальным мы уж как-нибудь разберемся. Я еще обязательно вернусь к разговору о сыне Кати и попытаюсь убедить Кирилла забрать его, но не сейчас. Сейчас есть только я и он.

— Хочу тебя, — выдохнула я, поглаживая линию роста волос на затылке. И без того темные глаза его будто почернели, а в глубине вспыхнул огонь.

— Ты же хотела спать? — продолжая улыбаться, он сделал шаг к спальне. Я, ведомая, покорно пошла за ним.

— Хотела, — кивнула и облизала губы. — Но, думаю, это может подождать.

— А если разбудим Яську, — еще один шаг, на этот раз к постели. — Ты такая несдержанная у меня…

— Я постараюсь вести себя тихо, — ладонь моя, забравшись под его футболку, коснулась груди. Я почувствовала его напряжение. — К тому же, — стащила футболку с него и принялась за свою. Подцепила края и добавила: — У нас есть как минимум полчаса до того, как наша дочь проснется и потребует есть.

Кирилл одним движением снял с меня футболку и, присев на постель, увлек за собой.

— Я тебя тоже люблю, Хрусталёва, — сквозь жаркий, пьянящий поцелуй, выдохнул он. — И никому не отдам. Никогда.

И я всем сердцем, всем своим существом желала, чтобы это было именно так.

Когда я проснулась, Кирилл уже ушел. В кроватке требовательно пищала Яся. Я подскочила в постели, не переставая удивляться, как так случилось, что я, мало того, что не слышала, как встал Кирилл, будильник, судя по всему, — тоже.

— Доброе утро, моя сладкая, — проворковав, улыбнулась дочери. Та, увидев меня, кажется, набралась новых сил и заплакала сильнее. — Сейчас всё будет, не переживай, — подняла её из кроватки. — Нам нужно поменять памперс, да? И позавтракать? Ну а что мы плачем? Сейчас мамочка всё устроит, — пощекотала сладкую щечку дочери. Вышла на кухню и тут же увидела на столе записку. Подошла, взяла её и прочла:

— «Не хотел тебя будить, ты так сладко спала. Приготовил тебе завтрак. Хорошего вам дня с Яськой. Люблю вас. К.»

По телу моему тут же разлилось тепло, сердце наполнилось нежностью и благодарностью, а губы расплылись в улыбке.

— Видишь? — обратилась к немного успокоившейся дочери. — Папочка нас любит, а ты ревешь. Пойдем, переоденемся и будем завтракать, — поцеловала Яську в висок, погладила по головке со светлыми, практически белыми волосиками, и направилась обратно в спальню.

Поймав свое отражение в зеркале шкафа-купе, я вдруг вспомнила Кристину и её блестящие ухоженные волосы. И я, нечёсаная, растрёпанная… Нет, так дело не пойдёт.

— После завтрака, детка, — уложив дочку на пеленальный столик, обратилась к ней. — Мы с тобой поедем за покупками. Купим что-нибудь маме, да? — Яська агукнула, дернула ножкой. — Я сняла с неё памперс. — И тебе тоже, — погладила животик. — И папе. Папе мы тоже что-нибудь обязательно купим.