15

В этот момент я рада, что со мной отец и юрист. Имеются свидетели, что муж только что сказал такую несусветную наглость. Взбрыкнула я, видите ли!

Сдерживаюсь из последних сил.

— Ну так в чем проблема⁈ — не унимается Даня. — На прошлой неделе тебя все устраивало, а теперь — нет?

Поверить не могу, что мне приходится на это отвечать.

— На прошлой неделе так же, как и на позапрошлой и долгое время до этого я была не в курсе твоих внебрачных развлечений. Я пребывала под ошибочным впечатлением, что у нас счастливый брак и что мы верны друг другу. — Трудно говорить со стиснутыми зубами, но стараюсь.

Внутри такая сильная боль, что впору выть, но я не покажу мои эмоции ни одному из присутствующих мужчин. Не признаюсь, насколько меня сломало, растрясло, убило предательство мужа. Развенчание иллюзий как смерть души.

— Когда у нормальных людей возникают проблемы, они их обсуждают, а не выбрасывают все хорошее из-за мимолетного каприза, — говорит Даня, еле сдерживаясь, чтобы не закричать.

От его наглости перед моими глазами стелется красная пелена. Однако приказываю себе успокоиться, держать себя в руках и не реагировать на провокацию.

— Мои претензии капризом не назовешь, — цежу яростно. — Считай, что мы только что обсудили проблему и договорились распрощаться…

— Нет, ничего мы не обсудили! Говори прямо, что тебя не устраивает!

Он издевается⁈

— Меня не устраивает всё.

— Всё, — повторяет напряженно.

— Да, всё.

— Что тебя не устраивает больше всего?

— Ты! Хватит, Даня! Нам больше нечего обсуждать. Когда проблема принимает форму другой женщины, а также оскорбления жены в присутствии посторонних, речь идет не о моем капризе, а о разводе. Давай разведемся тихо и без скандала. Подпиши бумаги — и будешь свободен для любых развлечений. — Чеканю слога, как монеты, чтобы они запали в его память и застряли там.

Даня резко поднимается и обходит стол. Отец встает на его пути, но Даня отталкивает его и подходит ко мне. Пристально разглядывает мое лицо.

— Ты плакала! — обвиняет.

— Это не твое дело. Больше не твое.

— А чье? Ты закрутила со Смерчем⁈

Не выдерживаю, подскакиваю на ноги.

— Моя личная жизнь тебя больше не касается!

— Еще как касается! Я тебе сейчас покажу, как сильно меня это касается! — Склоняется ближе, угрожающе нависая надо мной.

Отец кладет руку на его плечо, что-то говорит, но Даня стряхивает его без особых усилий.

Боль в груди зашкаливает. Жжёт, распирает. Тело покрывается холодным потом. К горлу подступает дурнота. Я больше не могу здесь находиться. Не могу видеть Даню. Это невыносимо.

— Всё! Хватит! — кричу, не сдерживая слез. — Нас больше нет! Мне стыдно за последние три года моей жизни, за мои заблуждения. Поверить не могу, что я любила мужчину, который мне изменяет и не понимает, в чем проблема.

— Любила⁈ — Даня презрительно кривит рот. — Не смеши меня! Для тебя наш брак был развлечением! Все хи-хи ха-ха! Ты целыми днями играла в Золушку или еще черт знает кого. Меня это знаешь, как достало⁈ Вот где! — Ударяет себя по шее ребром ладони. — Нефиг теперь врать о какой-то любви!

Боль, отчаяние, ужас взрываются во мне фейерверком. Эти гадкие слова Дани хуже всего остального. Я всё для него делала, а он…

— Да как ты смеешь⁈ Ты… ненавижу тебя! Не хочу тебя больше видеть. Никогда. Если не подпишешь заявление сейчас, я обращусь в суд, и нас все равно разведут. Не хочу больше о тебе знать, убирайся прочь! Нас больше ничего не связывает!

Боль и дурнота достигают пика. Перед глазами темнеет. Я падаю на колени, и меня выворачивает прямо на фиолетовый ковер конференц-зала.