26

Теперь уже Даня ругается матом, сочно, с выражением.

— Тебе нравятся мои друзья?

— Нет.

— Тогда зачем ты приглашала их к нам домой?

— Они твои друзья. — Пожимаю плечами. Как еще объяснить, что я его любила и хотела как лучше?

— Но Валид тебе хоть нравится?

Они родственники и лучшие друзья, хотя Валид младше Дани. Вспоминаю, как Валид изменял жене с рыжеволосой девицей во время мальчишника.

— Терпеть его не могу.

— Но вы же дружите с Верой, а она его жена!

— Мы с ней общались, но, как оказалось, совсем друг друга не знали. Как и с тобой.

— То есть тебе вообще никто не нравится из моих друзей?

— Нет.

Опускает голову и усмехается.

— Они все на тебя дрочат.

— Спасибо за эту информацию. Я попытаюсь стереть ее из памяти.

— Нечего теперь уж стирать правду, поздно для этого. Каждый раз как выпьем с друзьями, они сразу начинают по тебе слюну пускать. Я бы им… — Сжимает кулаки. — Когда мы собирались перед Новым годом, выпили лишнего, и Алик признался, что нашел себе бабу, похожую на тебя, и когда трахает ее, представляет тебя. Я так ему врезал, что челюсть вывихнул, пришлось в больницу везти.

— Так вот почему ты тогда вернулся к полудню следующего дня.

— Да. В больнице с ним сидел.

— Не волнуйся. После того, как ты назвал меня удобной, старой и обмякшей, твои друзья наверняка потеряли ко мне интерес.

— Если бы! Спрашивают, можно ли к тебе подкатить. К моем беременной жене! Суки… Если ты замутишь с кем-нибудь из них, то я не знаю, что сделаю…

— Можешь быть спокоен, этого не случится.

— А что случится?

Поворачивается и смотрит на меня. Осунувшийся, глаза покрасневшие. Пропал его привычный лоск, и во взгляде больше нет огонька.

Если я сейчас заговорю о разводе, и Даня разозлится, как я с ним справлюсь?

Осматриваюсь.

Невдалеке Фанг притворяется деревом, и я выдыхаю от облегчения. Он не оставит меня одну в такой момент.

Однако Даня не ждет ответа, продолжает вскрытие нашего брака.

— Помнишь нашу свадьбу? Тебе она правда понравилась?

— Не очень. Я хотела венчаться в церкви, но ты был против…

— И ты подстроилась под меня, — заканчивает мою фразу. — И на водных лыжах ты научилась кататься тоже ради меня, да?

— Да. Каждый раз умираю от страха.

— Все понятно, — усмехается, но без радости.

— Что тебе понятно?

— Все. Про нас.

Какое-то время мы молчим, потом я достаю из кармана конверт.

— Вот, возьми! Смерч прислал билеты на матч. Я собиралась их вернуть, но вдруг тебе пригодятся. Он же твой кумир, как-никак.

Кладу конверт на колени мужа.

— Дань, ты правда считал меня идеальной?

И ведь знаю, что лучше не спрашивать и вообще не гадать, что он думал и делал, но вопрос вырывается наружу.

— Да, Кать, ты такой и была, идеальной, и я… — Смотрит мне в глаза. — Я терпеть этого не мог. Не выносил.

— Как это⁈ — Тупею от его ответа. Внутри с треском смещаются ценности, двигаются пласты памяти. Моя главная гордость и ценность внезапно стала изъяном.

— Твой акт идеальной жены мне осточертел. Знаю, что я неблагодарная свинья, но говорю как есть. Вся эта идеальность была для тебя игрой, ролью, которую ты играла, и это злило меня до чертиков. Я как с роботом жил.

— Почему… почему ты ничего мне не сказал⁈

Даня насмешливо изгибает бровь, потом вздыхает.

— Я дам тебе то, о чем ты просишь, Кать.

— Что? — спрашиваю вдруг охрипшим голосом.

— Развод.