Глава 1. К черту честь

– Дорогая, ты рассмотрела в качестве жениха кандидатуру Вельима Инокского?

Мама влетела в кабинет и, не поздоровавшись, задала первый и наверняка не последний неприятный вопрос за день. Ее глаза горели негодованием. Ах да, Вельим – пузатый, немолодой аристократ с обвисшими щеками и липким взглядом. Кажется, он собирался заехать во дворец на неделе. Только вот не помню, отказался ли он от этой затеи добровольно или я просто забыла его встретить?

– Мама, мы уже обсуждали этот вопрос. Неоднократно. Я никого не буду рассматривать, прекращай это сватовство.

– Только не заводи пластинку про то, что влюблена во внука знахарки и собираешься провести с ним остаток дней.

– О, а как ты угадала? – съязвила я.

Не то, чтоб маме не нравился Ричард – скорее она желала для меня САМОГО лучшего, то есть кого-то богатого, известного и по меркам страны великого, с кем единственная дочурка была бы как за каменной стеной. В идеале, конечно, короля, но коль уж он мне не по душе – пойдет любая другая знать. Кто-то, кто будет выгодно смотреться в титуле супруга советницы.

– Только вот твой возлюбленный не спешит к тебе с предложением руки и сердца! – кольнула мама.

Вся её поза выражала иронию: чуть прищуренные глаза, ухмылка, склоненная набок голова.

Ей было непонятно, почему я не спешила окольцевать себя, и уж точно она не верила в то, что Ричард предлагал замужество неоднократно, едва ли не с первого дня наших отношений. Для него женитьба была необходимым ритуалом, без которого он и целовать-то меня не имел права (целовал, конечно, куда бы он делся). Для меня – ненужной деталью, которая заставила бы Ричарда посещать все эти унылые ужины, общаться с дипломатами, притворяться кем-то, кем он не являлся. Я прекрасно понимала, сколь сильно он устал от этого в Велиции, а потому не собиралась заставлять его вновь становиться советником при дворе.

– Мы никуда не спешим, мама, – ответила максимально спокойно.

– То есть, по-твоему, лучше, когда за спиной шушукаются на предмет того, что первая советница позволяет себе порочные связи?!

Ну, первая – это сильно сказано. Скорее – единственная.

– Какие они порочные… мы видеться-то не успеваем.

Потому что у нас то планирования, то заседания, то обсуждения с министрами, и везде я участвую, кручусь, стараюсь запомнить хоть что-то и принести государству пользу. Харот называет меня умницей, но я собой недовольна.

– А ты объясни это простолюдинам. Возможно, в привычном нам с тобой мире отношения до брака – норма, но здешний люд куда более консервативен в вопросах верности. Кроме того… Аня, пойми, что этот мальчик тебе не ровня!

Она всегда умела вывести меня из хрупкого равновесия одной фразой. Я моментально вспыхнула и задохнулась от гнева.

– Я сама буду решать, кто мне ровня. Понятно? – процедила сквозь зубы.

– То есть тебе не стыдно пользоваться такой славой среди собственных подданных?!

– Поверь, мне давно уже ничего не стыдно. А теперь прошу выйти из кабинета. У меня много дел.

Сколько же я обучалась этому уверенному тону и холоду в глазах, стоя перед зеркалом? Я никогда не умела скрываться за маской, но, наблюдая за тем, как невозмутим Харот даже в сложных ситуациях, решила, что пора закрыться от всех непроницаемой броней.

Иногда у меня даже получалось.

– Моя дочь – идиотка! – вскрикнула мама, хлопнув дверью.

Зато я правая рука правителя. Хорошо, что неловкость после моего отказа прошла, и мы сдружились. И я крайне благодарна Хароту за отсутствие злопамятности. Он обучает меня всему. Если бы не поддержка короля – меня бы съели дворцовые интриги и государственные проблемы.

Я упала лицом в ладони. Хотелось разреветься.

Мама искренне заботилась обо мне, но она не умела быть мягкой, а потому давила всей своей мощью. Женщина, которая вельможам Кристани предпочла мужчину из России, не могла смириться с тем, что меня не устраивали здешние женихи – вот в чем вся ирония.

Работы хватало на недели вперед, но я больше не могла сидеть в душном кабинете. Слепило жаркое летнее солнце, и горожане выползли на улицы столицы, разбежались по многочисленным базарам, оккупировали парки.

Я наскоро переоделась в джинсы с футболкой – когда-нибудь меня точно сожгут на костре, ибо придворные дамы не должны носить штаны – и направилась к домику знахарки. Ричард наконец-то превратился в примерного внука, а потому остался погостить у бабушки на неопределенный срок. Вообще-то он порывался снять комнату у какой-нибудь хозяйки, но Маделин так сильно причитала, что никто не стал с ней спорить.

С тех пор она откармливает внука как на убой, печет тазы пирожков и выглядит абсолютно счастливой.

– Здравствуй, деточка. – Маделин обнаружилась на веранде и помахала мне пучком трав, которые развешивала на веревке.

– Ричард дома?

– Нет, с самого утра ускакал куда-то в лес, – она махнула в сторону густой чащобы.

Я грустно вздохнула. Искать Ричарда в лесу бесполезно – там он спасался от реальности и мог часами бродить по глуши, находя одному ему известные тропы.

– Передайте, что я заходила.

Маделин кивнула, улыбнувшись каким-то своим мыслям. Она вообще радовалась тому, что «дети неразумные наконец-то одумались», обсуждала нашу будущую церемонию и выводок детей, которых она будет воспитывать на старости лет.

Почему мои родители не могли так же?..

Я бесцельно походила по городу, закупила безделиц на главном базаре и почти направилась к замку, но передумала. Мне не хотелось вновь становиться заложницей этих стен. Мне требовался хотя бы день покоя. Я сняла комнатушку на окраине, в убогом постоялом дворе, хозяин которого весь затрясся, когда узнал, кто будет сегодня его гостьей.

– Я здесь инкогнито, – сказала ему, расплачиваясь.

– Да-да. Повторите, кто вы? – не понял хозяин, но покивал с самым умным видом.

– Инкогнито. То есть никому не говорите, что сегодня я ночую здесь.

Хозяин покивал ещё увереннее, сам не веря своему счастью, а я расположилась в крохотной комнатушке на втором этаже и носом рухнула в изношенное постельное белье.

Меня разбудил стук в… окно. Я не сразу сообразила, где нахожусь, а потому первым делом вскочила и осмотрелась. С недавних пор меня атаковали сильные кошмары, и реальность частенько путалась с вымыслом.

Стук повторился.

Я подняла вверх руку и пальцами высекла огненный шар. Да, после того, как связь с ведьмой порвалась, во мне забурлила сила, которая пугала меня саму. Она рвалась снопами искр, искала выход наружу. Королевская волшебница, Дардана, так обрадовалась этому, что измучила меня обучением, но за короткий срок добилась того, что магия поддалась моей воле.

Теперь я могла при большом желании даже прикончить кого-нибудь. Хвала небесам, желания не было.

За окном обнаружился Ричард. Такой довольный, будто и не свисал с узкого подоконника, держась одной рукой за водопроводный желоб, а второй выстукивая по стеклу дробь. Я ахнула и втащила его в комнатку.

– Ты с ума сошел? – всплеснула руками.

– Хозяин отказался пускать кого-либо на второй этаж, ибо «первой советницы у нас нема, а потому проваливайте», – дернул плечом оборотень. – Пришлось пробираться по стенам.

Я рассмеялась.

– Ну и как ты догадался, что я здесь?

– Риша, – он зарылся носом мне в волосы, – я узнаю твой запах из тысячи.

Я грелась в кольцо его рук и вначале робко поцеловала этого невероятного мужчину в губы, но затем всё более настойчиво. В перерывах между поцелуями что-то шептала о своих чувствах и видела в изумрудных глазах неподдельное счастье. Он сжимал мои ладони и почти не моргал, будто боялся закрыть глаза и больше никогда не застать меня рядом.

– Предлагаю где-нибудь поужинать? – Ричард с трудом оторвался от меня.

Глаза его потемнели настолько, что в них затерялся бы сам космос. Огромный, бездонный, черный космос, от которого у меня срывало крышу.

– Позже, – сказала я и тронула пуговицы на его рубашке (между прочим, притащенной из России).

– Не надо, – попросил он хриплым от желания голосом. – Я не собираюсь порочить твою честь…

– К черту честь, – авторитетно заявила я.

Два месяца мы отделывались редкими свиданиями и вороватыми поцелуями. Два месяца я сгорала без близости с ним, и тех целомудренных встреч мне не хватало, чтобы излечиться от лихорадки. Впервые за долгое время мы остались наедине, вдалеке от замка, и я не собиралась тратить драгоценные минуты на что-то незначительное.

– Риша, пожалуйста…

Он дышал тяжело, и я прекрасно видела, каким трудом ему дается спокойствие.

Его руки огладили мою талию, пальцы пробежались по позвоночнику. Я улыбнулась самой безумной улыбкой и таки стянула с него рубашку. Это тело было идеальным. У меня ныло внизу живота от взгляда на перевитые мышцы, на застарелые шрамы, которые я изучала пальцами, скользя всё ниже.

Ричард закусил губу, но нерешительно тронул ремень на моих джинсах. Он сощурил глаза, точно ожидая отказа.

Как я могла отказать тому, о ком мечтала всю жизнь?

Мы так и не поужинали. Мы боялись отпустить друг друга даже на секунду и всю ночь смотрели друг другу в глаза. Мы молчали, потому что в словах не было никакого смысла. Лишь под самое утро Ричард заговорил, щекоча своим голосом мою шею:

– Долгие годы я думал, что не имею права на счастье. Неужели это всё происходит по-настоящему? Неужели ты – не плод моего воображения?

– Ты ещё не убедился, что я самая настоящая и постоянно учу тебя чему-то плохому?

Я отвернулась и прижалась к нему всем телом, вырывая из груди Ричарда чуть слышный стон.

– Стань моей женой, прошу тебя. Докажи, что ты не исчезнешь, не испаришься в портале между мирами, не останешься горьким воспоминанием, – заговорил он быстро-быстро.

– Тебе так это необходимо? – Я повернула к нему лицо и увидела в глазах почти физическую боль.

Черт, да его же ранили мои отказы! Для меня женитьба была чем-то незначительным, но для человека из этого мира – всем.

Кажется, пришло время отказаться от своего эгоизма, хоть раз в жизни довериться кому-нибудь на все сто процентов, без отмазок и оправданий.

– Я согласна, – ответила, закусив губу. – Извини, что так долго медлила.

– Спасибо, – шепнул Ричард, и голос его на секунду дрогнул.

Это утро должно было стать самым счастливым за последние двадцать три года, если бы его не разделил на две части стук в дверь. Ричард дремал, но моментально проснулся. Я укуталась в одеяло и, зевнув, высунула голову наружу:

– Что нужно?

– Госпожа, вас срочно вызывают во дворец, – пискнул смущенный донельзя хозяин. – Я уверял, что вас тут нет, но мне не поверили.

– О нет. – Я закрыла дверь и обреченно уткнулась лбом в стену.

Не было никаких сил бороться с придворными делами. Мне хотелось поскорее разделаться со всем и свалить из столицы, возможно, даже из страны. Затеряться среди лесов или городов, обрести себя где-то, где не будет материнского давления и бесконечных переговоров.

– Если я предложу тебе уехать куда-нибудь далеко, ты согласишься? – пробормотала, натягивая джинсы. – Я имею в виду, покинуть Кристань и возвращаться сюда исключительно к Маделин?

– Риша, за тобой я готов спуститься в преисподнюю. – Ричард подал мне футболку. – Но ты уверена, что хочешь перечеркнуть свою жизнь одним импульсивным решением?

О нет, здесь нет ни капли импульсивности. Я обдумывала это долгими днями, изнывая от скуки на совещаниях, закапываясь в многотомных летописях Кристани. Всякий раз я вспоминала наши короткие путешествия, когда ветер заплетался в волосах, а линия горизонта казалась бескрайней. Вот где настоящее счастье, а никак не в золотых кабинетах!

– Мы – идеальная пара. Напоминаю, что сначала от членства в совете отказался ты, – я попыталась разрядить обстановку шуткой.

– Ради нашего с тобой будущего, – аккуратно поправил Ричард. – Советник Велиции не должен быть помешан на человеке.

– А советник Кристани не должен мечтать свалить в любой уголок вселенной, только бы подальше от замка, – парировала я и протянула руку Ричарду. – Пойдем.

– Ты уверена, что хочешь выйти отсюда вместе?

О да, ибо поруганная честь меня не смущает, как и неподобающий вид – кто виноват, что в этом мире не придумали удобной одежды? – как и прочая дворцовая чепуха. В самом деле, если бы я цеплялась за мысль о том, что обо мне подумают окружающие, то вела бы скучную жизнь типичной придворной дамы.

– Да, – кивнула самоуверенно, а Ричард покачал головой.

Вскоре по окраине поползут слухи о том, как первая советница скрывается в дешевом постоялом дворе со своим любовником-оборотнем. Ничего страшного, меня никогда не пугало общественное мнение.