Глава 26. Лишь он

Олеся

Я не боялась Войского. Нет. Меня страшили собственные чувства, которые я смогла интерпретировать и распознать. Хватило тех дней после падения в воду. Меня словно подменили. Будто из моря Ярослав достал совершенно другую Олесю Смирнову. Ту, которую я не знала сама. Эта девушка находилась во мне все время и только сейчас вырвалась на свободу. Иначе, как объяснить мой бунт перед мамой и тётей. Вся информация о Яре превратилась в кашу. Я переваривала, переваривала и никак не могла понять, почему он прячет настоящего себя.

В том, что он притворяется, была уверена. Почти на сто процентов. И все из-за того, что случилось с его матерью? Или есть другая причина?

Вопросов становилось все больше, а выдержки меньше. Особенно после того, как передо мной снова появился нахальный Яр, который в обществе держался царем. Надменным. Смотрящим свысока. Остряк. Безразличный ко всему. И это меня ломало, потому что после поцелуя и времени, проведенного вместе, я уже не могла представить, что через месяц мы попрощаемся. Тридцать дней это слишком много. Меня затянет в Ярослава Войского, как в болото, а я ведь даже не знаю, какой он на самом деле. Ужаснее некуда влипнуть не в человека, а в образ, который он создает.

Поэтому решила все завершить. Поставить на глупой игре огромную жирную точку. Без возврата. И без последствий. Каждый пойдет снова своей дорогой, но он на удивление стал задавать вопросы и докапывался до правды.

— Зачем тебе это? Может, я не хочу знать твоих секретов.

Строить из себя равнодушную у меня не получалось, наверное, по этой причине я смотрела в окно на пейзажи, которые должны были вызывать восторг, но вместо него в душе было неспокойно.

— Хочешь.

Уверенный ответ, как всегда. Жутко раздражает его наглость.

— Этот секрет может что-то изменить?

Набираюсь смелости и смотрю на него. Улыбается, заставляя меня трепетать. Даже подумать не могла, что улыбка парня может поднять во мне такие ощущения. Они наполняли меня изнутри чем-то волшебным до дрожи в пальцах. И как я не пыталась бороться с ними. Не получалось. Не могла прекратить.

— Надеюсь.

Спорткар двигался все дальше от города, и я уже начала надумывать всякое, пока Войский не свернул с трассы на проселочную дорогу. Мы проехали несколько десятков метров прежде, чем машина остановилась напротив маленького домика. Похоже на дачу. Только рядом не было других построек. Одинокий домик среди деревьев. Он словно спрятался, не допуская до себя лишних глаз.

— Выглядит жутко.

— Считаешь меня маньяком?

Яр заглушил мотор и повернулся ко мне. Хоть он и улыбался. Темные глаза веяли холодом. Серьезен. Снова маска.

— Не знаю.

— Вот как?

— Есть повод.

Щеки заалели от воспоминаний о том поцелуе. Пришлось отвернуться и сделать вид, что домик привлек мое внимание больше, чем сидящий рядом парень.

— Пойдем. Покажу кое-что.

Дверь хлопнула, и я, выдохнув и глубоко вдохнув, надавила на ручку. Ярослав достал ключи из кармана джинсовых шортов и открыл дверь, пропуская меня вперед. Сердце ухало, словно собиралось упасть на пол и разбиться. Внутри было уютно. Похоже на настоящую дачу. Коврик на полу. Скромная мебель. Простая. Если сравнивать обстановку в квартире Войских и это место, то разница очень ощутима.

— В другую комнату.

Ярослав провел меня дальше, и я замерла, когда увидела стену в небольшой спальне. Вся в фотографиях. Практически на каждой Яр. Когда до меня начало доходить, я повернулась у нему.

— Гонки?

Кивнул в ответ, оставаясь в дверном проеме. Руки в карманах. Прислонился к косяку и изучающе смотрел на меня.

— Почему от отца скрываешь?

— Хм, как ты себе представляешь? Сын депутата участвует в нелегальных гонках. Он меня на британский флаг порвет, сожжет и пеплом над морем развеет.

Усмехается, а я складываю факты воедино. Теперь все становится понятным.

— Тот парень, который тебя шантажировал…

— Снял на камеру гонки. Не первый раз, кстати. Тот еще жук.

Отмахивается, а я кусаю губы. Признаваться в том, что держала свои уши во многих его разговорах, было стыдно, но любопытство вело носом по ветру.

— А тот… В переулке рядом с торговым центром?

Отвела взгляд на фотографии, чтобы не краснеть перед ним, как помидор.

— Один из участников. Мой друг.

— Многие знают?

— Единицы.

Голос ближе. По коже мурашки, от которых я попыталась избавиться, скрестив руки на груди. На каждом снимке Яр улыбается. Не так, как в соц сети. Тут… искренне что ли…

— Почему ты мне рассказываешь? Вдруг я все передам папе твоему?

— Не передашь.

Над ухом. Чуть ли не шепот. Жар, исходящий от его тела, пробирается по коже и заставляет гореть. Пытаюсь мыслить связно, только плохо выходит.

— С чего такая уверенность?

Даже дышать боюсь в полную меру, потому что в мыслях лишь он. Яр рядом. Так близко, что развернись, и лицами столкнемся. Хотя вряд ли. Уткнусь носом в его подбородок.

— Просто знаю.

Ярослав прижимает меня к себе, осторожно поместив руку на талию. Убивает нежностью, с которой действует. Вот как чувствуют себя девушки, которые в него по уши. Есть от чего. Больших усилий стоит не дрожать. Я настолько напряжена, что мышцы начинают ныть.

— Сколько еще у тебя секретов?

Спрашиваю сипло и чувствую, как Яр замирает. Шумно сглатывает.

— Не все сразу, Смирнова.

В горле слова комом. Сердце стремительно набирает обороты, потому что Войский нахально ведет носом по моей шее, пуская по коже волны дрожи.

— Теперь по-настоящему?

Останавливается, поворачивает меня к себе и подается вперед.

— Да. По-взрослому, Смирнова. На все сто. Закрепляем сделку?

Яр не дожидается ответа. Наклоняется и прикасается к моим губам своими. И как можно думать о чем-то, когда в голове и рядом лишь он?