Глава 6

Гектор Заваливаюсь в кресло и сдавленно выпускаю воздух сквозь стиснутые зубы. Я слишком зол. Давненько мои яйца не получали такую убойную дозу от женской коленки. Острой женской коленки. Не так я планировал использовать найденную под дверью куколку. Провожу пальцами по губам, втягивая сладкий запах женской плоти. Вот же сучка! Сучка, у которой чертовски хорошо в трусиках. И, в подтверждение этих мыслей, член болезненно вжимается в ширинку. Прости, приятель, сегодня о тебе некому позаботиться. Беззвучно фыркаю себе под нос и растираю ладонью лицо, сбрасывая вновь нахлынувшее возбуждение. Не шлюха. Конечно не шлюха. Только до меня это осознание доходит лишь сейчас, когда опоясывающая боль немного отрезвляет затуманенный рассудок, и я вспоминаю, где уже видел эти жгучие глаза. Пульс беспрерывно громыхает в висках, пока я сопоставляю все факты. Блядь! Мне нужно остыть. Однако дико вращающиеся в голове винтики лишают меня этой возможности. И в конечном итоге все дерьмо складывается в единый пазл. Девушка, темный переулок, больница, деньги, перечисленные из банка семьи О’Доннелл… Твою ж мать. Я опираюсь на локти, выпуская из груди остатки кислорода. Единственное, что меня сейчас спасет, это убойная доза обезболивающего и крепкий сон. Вот только со сном у меня уже давно напряженные отношения. И сегодняшняя ночь не станет исключением. Проглотив пару таблеток, я отправляюсь в кровать, но вместо прохладных простыней попадаю в самое пекло ада. Всю ночь я захлебываюсь в кошмарах, погребенный под грудой окровавленных тел своих сослуживцев. Крики разрывают меня изнутри. Не мои. Чужие. Молящие о помощи. Они зовут меня… В то время как я схожу с ума в собственном сне. Алкоголь и таблетки в одном флаконе оказывают на психику сокрушающий удар, и я даже не понимаю, как мне удается вырваться из черной ямы и сделать болезненный вдох в горящие легкие. Меня словно живьем вырвали из-под земли на поверхность, содрав по пути всю кожу. На мгновение мной овладевает отчаянная ярость, и я с хрипами хватаю ртом воздух. Раз за разом. Грудь ходит ходуном. Я весь в поту, простыня полностью мокрая, как и штаны на мне. Дерьмо. Со стоном присаживаюсь и свешиваю ноги с кровати. Встаю, чтобы подойти к окну и раздернуть шторы. Снова ночь. Сколько я проспал? — Кошмары? — гремит в тишине тяжелый мужской голос. — Твою мать! — ругаюсь я, когда резко оборачиваюсь и замечаю сидящий силуэт в дальнем углу комнаты. — Присядьте. — Он указывает мне на кровать. В моем, черт возьми, доме! — Врачи рекомендовали вам постельный режим. Не стоит пренебрегать их советами. Я не могу сдержаться от короткого смешка. — Что за херня? Незваный гость устало поднимается с места и, опершись о трость, неспешно выходит из тени. Старик О’Доннелл собственной персоной. — Как-то многовато ирландцев в моей жизни за последние сутки. — Рад, что не нуждаюсь в представлении. — Он тяжело вздыхает и добавляет: — Моя дочь весьма сложное создание. — Да. Вынужден согласиться с вами. — Наша семья сейчас переживает весьма непростые времена. И Мерф, в случае чего, первая попадет под удар. — Старик качает головой, проводя пальцами по морщинистым губам. — Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней, пока я улажу все проблемы. — Вы зря тратите время, мне нечем вам помочь, — равнодушно отвечаю ему и возвращаюсь на кровать. — Время здесь тратит только один человек. Алкоголь не выход из проблем, парень. Ухмыляюсь, качая головой. Он жизни меня учить будет? — Почему я? — небрежно бросаю, облокотившись одной рукой о колено. Гость тоже садится обратно в кресло, скрываясь в тени. — Все просто, Гектор. Ты лучший в своем деле. А дочь — единственное, что у меня осталось. — О’Доннелл говорит настолько серьезно, что мне даже хочется посмеяться ему в лицо. — И что вы мне можете предложить взамен? — Ты вправе просить все что хочешь. Он меня совершенно не знает. — Все что хочу? — Кривая ухмылка растягивает мои губы. — Какие громкие слова… Смотрите не пожалейте потом о них. — В тебе есть стержень, Гектор. Этим ты мне и нравишься. Аластер О’Доннелл поднимается с кресла, но, прежде чем покинуть мою квартиру, кладет на угол стола визитку. Молча провожаю его взглядом и со стоном падаю на спину, осознавая, что моя привычная жизнь вновь нарушена. Посторонние шаги и стук трости стихают, до меня доносится глухой хлопок дверью. Присмотреть за дочкой мафиозного папочки? Разве ты не об этом мечтал, приятель? Дерьмо. Я уже предвкушаю, как она будет переламывать мне кости своими выходками. Девяносто процентов здоровых клеток моего мозга кричат и протестуют, но другие десять тихо шепчут о том, что я не откажусь. Что, если в спасении этой девушки кроется и мое? Мерф Все еще кипя от злости, я вылетаю из такси и устремляюсь внутрь дома. Почему, черт возьми, он принял меня за шлюху?! На ходу снимаю с себя плащ и бросаю его в сторону дивана с такой агрессией, будто он в чем-то повинен. Едва сдерживаюсь, чтобы не разразиться звонким хохотом, как инфантильная истеричка. Мне определенно нужно слетать в отпуск. Мои нервы больше не вынесут всего дерьма, что меня окружает. Оно как бы вроде всю мою жизнь присутствует, но последние месяцы — просто сплошной ад. Думаю, Грейстоун вполне подойдет, чтобы немного расслабиться и насладиться морскими и горными пейзажами. И заодно навещу бабушку в Дублине. Захватив из бара открытую бутылку вина, восстанавливаю порядок в голове и дефилирую в свою комнату. Закрываю за собой дверь. Скидываю ботинки, срываю блузку и брюки. Все еще заведенная, захожу в ванную. Сейчас мне плевать, услышал ли кто мой злой топот в коридоре или нет. Плевать даже на ноющую боль в теле, саднящие гематомы и ушибы. Кажется, их вообще сейчас не существует. Вместо этого кожа горит от наглых прикосновений его пальцев. Проклятье! Я готова волосы рвать, лишь бы избавиться от понимания того, что мое тело отреагировало на них. Но как избавиться от этого, если так оно и есть?! Никак, просто забудь, Динь. Делаю глоток вина. С грохотом опускаю бутылку на бортик, а затем резкими движениями открываю кран на полную мощность, уже предвкушая, как пойду на дно с эксклюзивным урожаем виноградника 1990 года. Ну вот так я устроена: не люблю оставаться в дурах. Не люблю ведь? Звук воды, льющейся на полированный мрамор, постепенно заполняет тишину вокруг, и я, сбросив белье, сажусь в холодную ванну, не дожидаясь, пока она наберется. В голову опять лезут, как занозы под кожу, картины с его сильными руками. Красивыми мужскими руками. В плену мощных вен, жил и гребаных татуировок. Даже в крови они были прекрасны. Интересно, на что они способны помимо того, как сворачивать жирные шеи ублюдков? Думаю, с такими пальцами и член не нужен. Поймав себя на столь непристойной мысли, я не сдерживаю смешок и обреченно ударяюсь лбом о бутылку. О господи… Давненько меня так из-за мужика не потряхивало. А может, все дело в адреналине, который ураганным вихрем пронесся по телу, заставив гормоны дико взбунтоваться? Мне нужно остыть. Выругавшись, я отпиваю еще немного вина и погружаюсь под воду. А когда в легких заканчивается воздух, выныриваю и провожу руками по мокрым волосам, жадно дыша ртом. И чего я так завелась? Вновь тянусь к бутылке и под звон неугомонных мыслей медленными глотками поглощаю гамму ягодных и бархатистых тонов, наслаждаясь каждой каплей напитка. Ну спас и спас. Молодец. Не нужны деньги? Да пожалуйста. По всей видимости, он и не бедствует. Пришла, убедилась, что живой, и успокойся. Твоя совесть чиста. Помощь предлагали. А уж если ждал шлюху, значит, точно жить будет. Мерзавец. Глубокий вздох, и я позволяю себе соприкоснуться с прохладной стенкой ванны. Но меня все еще раздражает, что я думаю о нем. Ну почему он так чертовски хорош собой? Настолько, что это не может быть правдой. Или просто все дело в том, что мне нужно потрахаться с нормальным членом, а не резиновым? Хотя мужиков вокруг меня на любой выбор, а внутри что-то ёкнуло именно на алкаша с телом Аполлона. Бред. Сколько я ни стараюсь отвлечься на холодную воду, мое тело горит в агонии желания. Низ живота буквально пульсирует, и вино лишь сильнее распаляет этот огонь, оно плещется в венах, провоцирует, заставляя отчаянно хотеть большего. Дав слабину, я проскальзываю рукой между ног и ладонью сжимаю изнывающую промежность в надежде испытать хоть толику облегчения. Проклятье! От напряжения даже клитор пульсирует. Невыносимо… — Твою мать! — срывается с моих губ рычащий стон, и я позволяю своей воспаленной фантазии сделать то, что хотел мой Робин Гуд в своем логове. Я уже ненавижу этого подонка. Но сначала я кончу с его именем на губах… Спустя неделю — Доброе утро, пап! — Я целую колючую щеку, которую он мне любезно подставляет, отрываясь от газеты. — Ты уже позавтракал? Сажусь напротив. — Где ты снова пропадала прошлой ночью? — пропускает он мой вопрос мимо ушей, включая уровень «строгого папочки» на максимум. Начинается… — Гуляла, — спокойно отвечаю ему. Наполняю чашку ароматным чаем, и заглядываю под серебристую крышку, где обнаруживаю глазунью с беконом. — Мерф. — Пап! — капризно выдыхаю и подаюсь на локтях вперед. — Я дома, и со мной все в порядке. Давай ты оставишь эту лекцию для более подходящего момента? Передай хлебную корзину, пожалуйста. Отец качает головой и испускает тяжелый вздох, выполняя мою просьбу, а потом принимается закладывать в «канадку» табак. — Ты неуправляемая, Мерф. Скажи, что мне делать с идиотами, которые не справляются со своей работой? — Не нанимать их больше. И кстати, твои неуклюжие амбалы только распугивают моих покупателей. Я обхватываю обжигающую чашку руками и делаю глоток, наблюдая, как отец начинает раскуривать трубку. Это его маленький утренний ритуал. Который стал неотъемлемой частью и моего утра. Завтрак всегда был законным времяпрепровождением с отцом. И я уважала его за то, что за столько лет он ни разу не изменил своему принципу и не оставил мое утро без внимания. Не исключение и сегодня. — Я попрошу их быть незаметнее. — Отец одаряет меня мягкой улыбкой, выпуская густую струю дыма. Лед тронулся. — Сегодня приедут поставщики, ты помнишь? — Разумеется. Я сам с ними встречусь. Какие планы на день? — Никаких. Сегодня я хочу отдохнуть. Так что можешь спокойно заниматься своими делами. А я устрою себе денек женских слабостей. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, девочка, — тихо смеется отец. — Клянусь! — Я поднимаю ладони в знак капитуляции. Отец еще мгновение щурится и в итоге одобрительно кивает, показывая мне свое доверие. Но сегодня я и правда не желаю ничего, кроме парочки коктейлей и хорошего SPA-массажа. Гектор Я прохожу в подсобный кабинет, где за рабочим столом сидит Аластер О’Доннелл. Он внимательно изучает под лупой драгоценный камень, всем своим видом демонстрируя мне отчуждение. Чертов старик, набивает себе цену. — Чтобы отличить явную подделку, не нужно быть экспертом, — хрипит он, прежде чем поднять на меня взгляд с расчетливой улыбкой. — Гребаные поставщики всегда считают себя умнее. Взгляни. Он кивком указывает мне сесть напротив и протягивает через стол раскрытую ладонь с бриллиантом. Нужно быть полным дебилом, чтобы рискнуть обмануть этого человека. — Просто замечу, — говорю я, опускаясь в кресло, — что если они не в силах оценить собственную жизнь, то это были плохие эксперты. Аластер кивает. — Плохого не держим. На мгновение мы замолкаем, и я беру камень, чтобы рассмотреть все его изъяны. — Я принимаю ваше предложение, — нарушаю тишину коротким заявлением и аккуратно кладу бракованную вещицу на стол. На долю секунды бесстрастная маска исчезает с лица Аластера, но непроницаемая сталь в глазах тут же возвращается обратно. О’Доннелл тихий и сдержанный человек, но я прекрасно знаю, что скрывается глубоко внутри. Там ярость. — Это хорошая новость, парень. Мы пристально смотрим друг на друга. — Я надеюсь на твой профессионализм. — Не переживайте, в моем бизнесе нет места ошибкам. — Я рад, что мы это уладили. Приезжай вечером, я познакомлю вас.