Глава 8

В кафе непривычно тихо и как-то неуютно, что ли. Нет клиентов, витрины пустые, столики тоже, и даже люминесцентная лампа на потолке так некстати решила сломаться и теперь мигает, напоминая, что ее нужно заменить.

Но кто этим займется? Правильно — некому. Сейчас гораздо важнее разместить детей, успокоить их и придумать выход из сложившейся ситуации. Стараюсь не унывать и скрывать от ребятни, что я в тяжелых раздумьях, фонтанирую показным весельем, вовлекая их в игру.

— Давайте вместе надуем матрасы? — предлагаю, выволакивая из каморки с различным скарбом припрятанные тюки. Помню, как мама наотрез отказалась хранить дома «бесполезные вещи», хотя на лоджии было полно места.

Сейчас понимаю, как часто я шла на уступки и пыталась сгладить острые углы, и все равно не угодила матери…

Вот теперь матрасы пригодятся. Только я очень надеюсь, что нам все же не придется ночевать в кафе. Куда бы пойти? К Ольге? Так у нее у самой мало места, не хочется теснить, тем более стыдно перед подругой, что из-за меня и у нее в бизнесе теперь неприятности.

— Я буду дуть!

— Нет, я!

— Ты мелкий, у тебя не получится!

— Мама, Нина не дает мне надувать матра-а-с-ы-ы! — голосит сынок, подбегая ко мне и врезаясь в ноги, потом поднимает взгляд на меня и строит милую мордашку.

— Давайте дуть по очереди. Матрас большой, на всех хватит, — предлагаю и начинаю разворачивать тюки в специальной детской игровой зоне, которая пользовалась спросом у посетителей. Веселая возня длится недолго, потому что я слышу неожиданно громкий шум со стороны входа. Не представляю, кто к нам пожаловал, но стеклянные двери сотрясаются от ударов чьих-то кулаков.

С тревогой на сердце хмурюсь и пытаюсь разглядеть, кто к нам пришел. Что-то мне это совсем не нравится. В последнее время ничего хорошего со мной не случается. Как известно, беда не приходит одна.

И я убеждаюсь в этой истине, оставляя детей надувать матрасы и подбегая к выходу.

— Открывайте! — показывает мне жестами бугай жуткого вида со щетиной на лице. Такой большой и угрожающий, что становится не по себе. Он подносит к стеклу какие-то корочки, и это меня временно успокаивает. Наверное, пожарная инспекция по нашу душу пришла. Они часто после СЭС проверку устраивают.

— Здравствуйте, мы закрыты по предписанию СЭС, — выпаливаю в лицо мужчине, который борзо вламывается внутрь и бесцеремонно оглядывает меня с ног до головы. Жду, пока он представится. Но ничего подобного не происходит. Амбал окидывает кафе пренебрежительным взглядом и снова возвращает его ко мне.

— Хозяйка? — спрашивает коротко.

Молча киваю, трясясь от страха. Что-то мне подсказывает, что это вовсе не представитель пожарной службы, те себя так нагло не ведут, этот мужчина скорее походит на бандита с большой дороги. И намерения у него соответствующие. А я его так запросто впустила, обманулась корочками. Страх за детей хватает меня цепкой рукой за горло, и я сглатываю.

— Слушай сюда, хозяйка, я из коллекторского агентства «Хантер», — он снова показывает удостоверение и быстро его убирает, а потом достает из черной кожаной папки документы и тычет мне ими чуть ли не в нос. — По договору переуступки долг с твоего супруга Воропаева Игната Дмитриевича передан для взыскания нашему агентству. Кафе «Ромашка» со всей мебелью и оборудованием идет в счет погашения долга.

— Подождите… ничего не понимаю… Какой долг? Игнат пропал три года назад, я не в курсе его долгов, тут какая-то путаница, — рассматриваю кипу бумаг и не могу охватить происходящее разумом. Везде стоит подпись мужа, я из тысячи узнаю его подпись-загогулину. Вот такой ты мне привет передал, Игнат?.. Мало тебе было бросить нас и пропадать столько лет, ты еще и решил лишить нас средств к существованию?

— Где вас берут таких непонятливых? — грубит мужчина, наседая на меня всеми своими габаритами, а мне и пятиться некуда. Позади витрина. — Собирай манатки и вали отсюда, кафе забрано за долги, ты им больше не распоряжаешься. Скоро тут будет новый хозяин. Мне до звезды, где твой муж и что у вас с ним за отношения, я всего лишь выполняю свою работу. Уяснила?

— Это ошибка, этого не может быть, — шепчу по инерции, пытаясь отгородиться от жестокой правды. Происходящее сейчас кажется кошмарным сном. Хочется проснуться и возвратиться на несколько дней назад, когда моей самой крупной проблемой были нерадивые поставщики, продавшие мне вместо сливок сметану.

Смотрю за спину коллектору и прихожу в еще больший ужас. Трое амбалов врываются в помещение на подмогу своему коллеге. С кем они собрались бороться? С женщиной и двумя детьми?

Я часто слышала про случаи незаконной деятельности коллекторов и знаю, что они не имеют права угрожать, применять физическое насилие и требовать возврата долга. Знаю, что нужно позвонить в полицию, что они не могут мне помешать это сделать и обязаны убраться, и только судебные приставы с судебным предписанием могут вынудить меня по закону покинуть кафе.

Но бесполезно думать о том, как должно быть на самом деле, потому что наглые мужланы уже вошли в помещение и ходят здесь как у себя дома. Коллекторы явно знают толк в запугивании. Мне безумно страшно, и рядом нет никого, кто мог бы нас защитить, а под рукой — ничего, что могло бы сойти за оружие, только подносы.

— Дайте мне время изучить документы, разобраться, позвонить куда следует, — пытаюсь втолковать самому главному, который подходит вплотную и обдает неприятным запахом какого-то дешевого парфюма. Противного до тошноты. А еще у него жирная кожа и мерзкий взгляд. На руках я заметила ссадины. Кажется, ему не впервой пускать в ход кулаки. Неужели он и нас будет выволакивать силой?..

— Это так не делается. Если мы пришли, значит, не в чем уже разбираться. Ты чё, думаешь, нам делать больше нечего, ждать тут, пока ты прочитаешь бумажки? Собрала манатки и дуй отсюда, — повторяет хам, а его друганы подхватывают и откровенно гогочут. Смеются над моим горем. Как земля только таких носит? Им доставляет удовольствие упиваться чужими несчастьями.

— Вы хотите, чтобы мы ушли прямо сейчас? — спрашиваю и чувствую себя такой жалкой. Кто же ждет снисхождения от коллекторов?

— А хочешь задержаться? — ржет мужчина. — Парни, хозяйка уходить не хочет. Наверное, ей наша компания понравилась. Можешь что-то нам предложить? — намекает, окидывая меня сальным взглядом, от которого по телу пробегает холодок.

— Могу предложить вам уйти! Будьте же людьми, в конце концов! — взрываюсь я, чувствуя, как охватывает отчаяние. — У меня дети, дайте хотя бы собраться.

— Ты что, в кафе живешь с детьми? Это чужая собственность. Ты не имеешь права тут быть. — Он проходит вглубь помещения, прямо в игровую зону, где дети, прижавшись друг к другу и спрятавшись за тюками, молча ждут развязки конфликта. — Твои личинки? Давайте, пошевеливайтесь на выход. Чего расселись? Чемоданы в руки — и вперед!

Прямо у меня на глазах он хватает детей за шкирку и, не обращая внимания на их крики, тащит на выход. Внутри меня случается термоядерный взрыв, несусь прямо на обидчика, колошматя его по плечам и спине.

— Отпустите их, отпустите!

— Что здесь происходит? — слышу сквозь туман ярости знакомый голос и оборачиваюсь на внезапно оказавшегося рядом Влада. Не успеваю даже удивиться или обрадоваться, как бугай отлетает в сторону после мощного хука.

Дети бросаются ко мне, и я сгребаю их в охапку, проклиная коллекторов и Игната, а потом смотрю на Влада, который подхватывает бугая под руки и выталкивает в сторону выхода.

— Быстро убрались отсюда! Вы не имеете права врываться в чужое помещение.

— Кафе отдано за долги! Мы имеем право! Коллекторское агентство «Хантер»… — пытается оправдаться мужлан, опять доставая удостоверение.

— Которого больше не существует, — жестко заявляет Влад, выбивая из руки бугая корочки. — Я понятно сказал? Советую сушить сухари, потому что скоро вы все загремите на нары.

— Да мы ничего не сделали. Просто вручили бумаги, они сопротивлялись, — опять начинает мужлан, кивая на нас, но Влад не собирается слушать никаких оправданий и выпроваживает парней на выход. Потом оборачивается к нам, в глазах жуткое выражение. Я вся трясусь от пережитого страха, а Савелий ахает с восторгом:

— Мама, это Супермен! Я так и знал! Он пришел нас спасти!