Глава девятая

Кто бы ей раньше рассказал, как это приятно - ощущать власть над мужчиной. Не просто очаровывать женским кокетством, а подчинять его волю и владеть его телом. Пока Егор готовил ужин, Марина прокручивала в голове возможные сценарии. При скудности выбора варианты все же были.

И ягодицы у Егора действительно красивые - подтянутые, круглые. Тело тренированное, сильное - хоть сейчас на обложку журнала. Она специально поддразнила его, и удовлетворенно отметила, что ему это нравится. Вот только пороть его не хотелось. Конечно, обещанное он получит, но наказание за танец...

Марина заводилась от подчинения, как и Кира. Только та подчинялась, а Марина - подчиняла. У нее перехватывало дыхание, когда она видела, как меняется взгляд у Егора, когда она слышала его мягкий голос. В ванной он выглядел совсем беззащитным и растерянным. Как она и хотела.

Малыш не любит, когда терзают его член? О, она будет нежной и ласковой с его «сокровищем». Она заставит его задыхаться от желания, умолять о пощаде и краснеть от стыда.

Обычный гель с запахом клубники. Она предпочла бы зеленый чай или лимон, но приходилось пользоваться тем, что под рукой. Тем более, клубничка - еще один фактор унижения. Обычно мужчины не любят, когда от них пахнет фруктами и конфетами. Кстати, и Егор выбрал для мытья гель с запахом горных трав.

Марина налила гель на ладонь и обхватила член, скользя по нему вверх и вниз. Нежно, очень нежно. Слегка сдавливая пальцами твердый набухший ствол с проступающими венами.

- Это твое наказание, малыш, - тихо сказала Марина. - За танец. Ты кончишь только после моего разрешения.

Она с удовольствием заметила, как округлились его глаза. Да, все верно, ждать придется долго. Она вволю наиграется... с клубничкой.

Марина намылила мошонку, прошлась пальчиками по нежной коже под ней, погладила заднюю поверхность, скользя рукой до промежности.

Егор тяжело задышал. Его положение усугублялось еще и тем, что он не мог ни за что ухватиться руками. Только за Марину, но он не решался. Впрочем, в ее планы не входило падение в ванной. Намылив еще и внутреннюю поверхность бедер и волосы внизу живота, она взяла в руки душ и смыла гель теплой водой, так же аккуратно и нежно поглаживая член и мошонку рукой. Кажется, она услышала сдавленный стон.

Выключив воду, Марина снова взяла в руки гель. Теперь она намылила только волосы на лобке и вокруг члена. А потом достала из шкафчика бритвенный станок.

- Нет... - выдохнул Егор, - леди, нет...

- Мне что-то послышалось? - Она посмотрела на него в упор. - Стоп-слово?

Егор помотал головой и зажмурился.

«Расслабься, малыш. Если бы ты знал, как ловко я управляюсь с бритвой. Да и не только с ней».

Марина ничего не сказала, только усмехнулась. Кто бы мог подумать, что исследовательский опыт пригодится ей в сексуальных играх.

Она оставила аккуратную полоску волос посередине, не хотелось убирать «дорожку» от пупка. Мошонку не трогала, у парня и так уже дрожали ноги. Смыла волосы водой, погладила гладкую кожу.

На Егора любо-дорого посмотреть: лицо пылает, в глазах - щенячья тоска. И возбужден так, что у нее самой подкашиваются ноги.

- Домойся, - велела Марина. - Член руками трогать нельзя.

Он быстро окатился, вышагнул из ванны и застыл на коврике. Марина накинула ему на плечи чистое полотенце, и он вытерся, старательно избегая запретной области.

- Садись, - она постелила полотенце на край ванны, - и разведи пошире ноги.

Член она вытерла сама, осторожно промокая и поглаживая, чем снова довела Егора до зубовного скрежета. После в ход пошел крем от раздражения - его Марина нанесла на выбритую кожу. А потом она, как фокусник, вытащила из кармана халата широкую атласную ленту розового цвета. И завязала ее на члене, бантиком. Естественно, ничего не стягивая и не пережимая.

- Красота... - она откровенно забавлялась, любуясь лицом Егора. - Мой подарок. Чистенький, клубничный и готовый к употреблению. Можешь встать малыш, теперь моя очередь мыться.

- Разрешите помочь вам, леди, - выдавил он, морщась от боли.

Да, возбуждение без разрядки - жестоко. Но ведь это наказание...

- А ты сможешь? - спросила она. - Если трудно, просто стой.

- Вы очень добры, леди. Я справлюсь.

Марина позволила Егору раздеть ее: расстегнуть и снять бюстгальтер, стянуть вниз трусики. Обнажаться перед ним было не стыдно, она не стеснялась своего тела, а все остальное... глупо, после бантика-то на члене. В конце концов, они получают удовольствие друг от друга, а все остальное - всего лишь условности.

- Губкой, малыш, не руками.

Егор обиженно поджал губы. Еще бы, она запретила ему ласкать ее кожу, прикасаться к груди, к соскам, к ягодицам. Ничего, потерпит. Она позволит ему чуть больше, но потом.

И все же приятно. Она давно мечтала, чтобы заботливые мужские руки мыли ее тело, обнимали, вынимая из ванны, вытирали насухо. Егор обработал и ее поломанный ноготь, но от полноценного маникюра Марина отказалась.

- А теперь бери вон ту щетку и пойдем в комнату, - приказала она, когда с водными процедурами было покончено.

Щетка для волос лежала на полочке перед зеркалом: хорошая, крепкая, на деревянной основе. Марина приобрела ее давно, смешно вспомнить, для собственной попы. Тогда она была уверена, что хочет стать сабой. Однако до этого момента щетка использовалась только по прямому назначению.

В комнате Марина достала из шкафа красивую ночную сорочку - прозрачную и короткую. Она хотела, чтобы Егор видел ее тело, но при этом понимал, что оно недоступно. Пока она сама не разрешит, конечно.

Он застыл на коленях у дивана. В руках - злополучная щетка, глаза - в пол. И розовый бантик на члене.

Марина вздохнула. Черт ее дернул за язык! Теперь она всегда будет думать, прежде чем назначать наказание.

- Три за дерзость про кусты, три за непослушание на кухне, - объявила она.

- Леди... - Егор не спешил протягивать ей щетку, но поднял голову. - Позвольте сказать?

- Слушаю.

Марина сидела на диване, и его лицо были очень близко. Она видела широкие зрачки, практически полностью затопившие радужку. И глаза блестели, как будто от слез. И губу он прикусил так, что в уголке наливается небольшой синяк. Ничего, скоро наказание закончится.

- Леди, если вы этой щеткой ударите меня с такой же силой, как шлепали рукой...

- Твой зад пострадает больше, чем тебе этого хотелось бы? - разозлилась Марина.

Черт, он совсем ей не доверяет! Очень обидно, просто до слез! Она даже повода не давала...

- Нет-нет, леди, я не это имел в виду. - Егор испуганно на нее посмотрел. - Думал, может, вы не знаете... Простите, леди...

Он протянул ей щетку и снова уставился в пол.

- Малыш, ты мазохист? - поинтересовалась Марина.

- Нет, леди. Отчего вы...

- Пытаюсь понять, ты нарываешься на порку, потому что хочешь получить удовольствие, или просто не доверяешь мне?

- Я... Нет, леди... - он сглотнул. - Никак не могу забыть, что для вас это впервые. Простите.

- Всего десять, - строго произнесла она. - И ляг ко мне на колени.

Марина не собиралась бить со всей силы, да и теперь не поменяла решение, однако впечатывала щетку в отставленные ягодицы без сожаления, равномерно раскрашивая их в розовый цвет. Под стать бантику.

- Спасибо, леди. - После порки Егор поцеловал ей руку. - Вы меня простили?

- Прощен. - Марина встала и кивнула на диван. - Разбери. Чистое белье в комоде.

Она отнесла щетку в ванную, потом пошла на кухню. Пончик щурил глаза с подоконника. Она погладила кота, набрала воды в стакан и вернулась в комнату.

Когда Марина оставила его одного, Егор позволил себе поморщиться и немного пошипеть сквозь зубы. Болела вовсе не задница - болел член. Ломота, как в зубах от ледяной воды, и редкие, но чувствительные прострелы в пах. Егор не впервые терпел такое, но приятнее и легче от этого не становилось. И ведь сам дурак - подсказал ей наказание. Думал, леди-малышка поступит, как все новички, то есть выпорет.

Ага, как же. Он уже со счету сбился, сколько раз за вечер леди его удивила. Ой-ой-ой... Егор вцепился в диванную подушку и глубоко задышал. Идиот. Только вспомнил о клубничном геле, о бритве и о бантике, и его снова скрутило от желания. Он и в себя-то пришел только из-за жгучей боли в ягодицах, а до этого соображал так плохо, что допустил оплошность, усомнился в леди. Она обиделась - он это почувствовал. И все равно наказала не сильно, без злобы.

Плохи его дела. Леди-малышка нравилась ему все сильнее - непредсказуемостью, фантазией, добротой. Она ухитрялась сочетать в себе жесткость и женственность, и от одного ее взгляда подгибались и дрожали ноги. Егор хотел носить ее на руках и сдувать пылинки. Всегда.

Черт! В этом и кроется опасность. Никакого «всегда»! Он уже проходил это. Очарование пройдет, и отношения станут в тягость.

- Тебе помочь?

Насмешливый голос Марины вернул его к действительности. Только не нарваться бы еще на какое-нибудь наказание!

- Прошу прощения, леди. Минуту - и все будет готово.

В ящике комода Егор нашел несколько комплектов белья, но достал первый, наугад. Леди может и рассердиться, если его выбор не совпадет с его желаниями. Однако Марине, похоже, не было никакого дела до цвета постельного белья. Она велела поставить торшер у изголовья и лечь на спину.

Егор поймал ее взгляд, пытаясь угадать, что она задумала. Томный, загадочный, предвкушающий, хитрый. Он послушно улегся, вытянувшись посередине.

- Руки наверх, малыш. Сдвинься чуть повыше. Да, так.

Марина не запрещала смотреть, и он, задрав голову, с недоумением наблюдал, как она двигает торшер ближе к его рукам. А потом леди-малышка развязала ленту и стянула ею его запястья. Снова не сильно, лишь обозначив фиксацию. При этом «ножка» торшера оказалась в кольце его рук.

- Слушай меня внимательно, малыш. Сейчас я дам тебе в руки стакан с водой. И ты не прольешь ни капли, если хочешь, чтобы я разрешила тебе поцелуй. Настоящий поцелуй, малыш, в губы.

Не-е-ет! Как она узнала? Как?! Он грезил о поцелуе с того самого момента, как она улыбнулась ему в своей особенной теплой манере. Для него поцелуй был интимнее проникновения, сродни оргазму. Как она узнала, что пообещать поцелуй - самая желанная награда?

Егор видел стакан, прежде чем она поднесла его к рукам. Он не наполнен до краев, кое-какие шансы заслужить награду у него были. Просто держать руки неподвижно, и у него все получится.

Марина так и не сняла сорочку, однако это не мешало ему любоваться острыми сосками, натягивающими тонкую ткань, а член свело сладкой судорогой, когда леди опустилась на его бедра голыми ягодицами.

Когда она наклонилась и провела по члену языком, он тихо застонал. А потом открыл рот, чтобы напомнить ей о защите... и тут же закрыл. Доверие. Это главное в отношениях. Если его нет - можно вставать и уходить.

Леди творила чудеса. Ее нежные пальцы гладили и ласкали самые чувствительные места. Она лизала заднюю стенку мошонки, сосала яички, обхватывала член губами, терла его языком. Егор совершенно потерял голову. Какой там стакан! Он ничего не соображал, перед глазами все плыло, в голове не осталось ни одной мысли. И голос Марины, как в тумане:

- Попроси, малыш.

- Пожалуйста, леди, пожалуйста, - простонал он. - Разрешите мне, пожалуйста-а-а...

- Да.

Всего одно короткое слово, но вырвавшееся на свободу желание тут же заставило содрогнуться. Кажется, леди продолжала придерживать член рукой и лизать его у самой головки. Егор отключился, перейдя за грань.

Когда он пришел в себя, Марина сидела на краешке дивана и смотрела куда-то вперед. Плечи чуть сгорблены, волосы беспорядочными прядями лежат на плечах. Она успела развязать ему руки и поставить стакан на комод. Пустой. Никто не удержал бы его в руках во время такого оргазма.

- Леди...

Она обернулась и улыбнулась. Грустная улыбка, уставшая.

- Держи, - она подала ему упаковку влажных салфеток.

Ох... Только теперь он заметил, что испачкал не только живот, но и постельное белье.

- Леди, прошу...

- Даже не начинай, - перебила она, сразу догадавшись, за что он собирается просить прощения, - это ерунда.

Егор вытерся и соскользнул с кровати, встал на колени возле Марины.

- Леди...

- Что, малыш? - она погладила его по щеке.

- Леди, вы грустите?

- Я устала, малыш.

- Леди, вы... - он замялся, подбирая слова.

- Ладно, чего уж там, говори, как есть. - Улыбка получилась кривой и вымученной. - Плохая из меня госпожа, да? Ты не получил то, на что рассчитывал.

- Ты издеваешься? - он так изумился, что забыл о почтительности и повысил голос. - Малышка, ты подарила мне потрясающие ощущения.

К изумлению добавился испуг, потому что он заметил слезинки, блеснувшие в уголках ее глаз.

- Леди, вы просто ничего не взяли для себя. - Он погладил ее по бедру, снова рискуя нарваться на наказание. - Вы могли приказать мне, до того как...

- Ты и так долго терпел, - покачала головой Марина. - Это вредно.

Теперь в глазах защипало у него. Еще ни одна госпожа не заботилась о нем так, в ущерб собственным желаниям. Мужчины могли пожертвовать удовольствием ради своей сабы, женщины же предпочитали испытывать своих подчиненных на прочность.

- Леди, позвольте мне доставить вам удовольствие.

- Сомневаюсь, что это возможно. - Она перевела взгляд вниз и усмехнулась. - По физиологическим причинам.

- А вы не сомневайтесь. - Он дерзко улыбнулся. - Просто позвольте.

- Хорошо, - согласилась она. - Но в губы целовать нельзя.

- Жестокая леди... - притворно вздохнул Егор.

- Я знаю, как тебе хочется, - прищурилась Марина. - И это наказание за дерзость. Ты повысил голос, обратился без почтения и коснулся без разрешения. А за «жестокую леди» потом ответишь.

- Да, моя леди, - смиренно согласился он. - А теперь, пожалуйста, лягте на спину. Нет-нет, оставайтесь на месте, просто откиньтесь назад.

Егор приподнялся и задрал подол сорочки, обнажая грудь. Склонился к ней и провел языком вниз от яремной ямки до пупка. Облизал один сосок и подул на него, с удовольствием наблюдая, как он сморщивается и твердеет. Проделал то же самое с другим соском. Пальцы мяли груди - нежно и ласково, - очерчивали границу ареолы, теребили чувствительные вершинки. Марина задышала чаще и прикрыла глаза.

Он спустился ниже, лаская живот, и встал на колени между ее ног, мягко разводя их в стороны.

- Ох...

Она чутко отреагировала на прикосновение языка к промежности. Егор старательно вылизывал складочки, сосал клитор, терся об него носом. Марина стонала и просила не останавливаться. Когда она потекла, он ввел в вагину палец, поглаживая и массируя стенки. И его малышка-леди получила то, что он обещал, задрожав от оргазма.

Сладко стало и ему. Он любил наблюдать за женщиной в такие моменты. Даже самые строгие и неприступные становились беззащитными и искренними, словно слетала вся ненужная шелуха, все притворство и все маски. Марина почти не изменилась, только стала еще милее и желаннее, еще красивее.

Егор легко поднял ее на руки и переложил головой на подушку, укрыл легким одеялом. Она всхлипнула и приоткрыла глаза.

- И ты ложись.

- Леди, разрешите...

- Ох, да. Конечно, отойди, куда нужно. Ты же не уедешь домой?

- Как пожелаете, леди.

Как она поняла? Егору стало немного не по себе. Леди-малышка читала его мысли.

Когда он вернулся, Марина лежала на животе, обнимая руками подушку. Он потушил свет и осторожно пристроился рядом, стараясь ее не потревожить. Лег на спину, закинул руки за голову. Но она все равно почувствовала, что он рядом, потянулась рукой к ошейнику.

- Леди, нет, - он мягко отвел ее руку.

- Почему? - она приподняла голову.

- Леди, если хотите утром оладьи на завтрак, лучше оставить ошейник.

Он попытался отшутиться, но и сам понял, как это фальшиво прозвучало. Марина помолчала, потом вздохнула и спросила:

- В чем проблема, Егор?

- Рядом с тобой я могу лежать только в ошейнике, леди-малышка, - признался он. - Без него мне придется встать и уйти.

- Почему?

- Потому что иначе я овладею тобой без разрешения.

- Не уверена, что я была бы против... - тихо произнесла Марина.

- Я против. - Он сжал зубы, глубоко вздохнул, но продолжил: - Я против таких отношений.

В темноте он не видел ее лица, но кожей ощущал ее недоумение и обиду. Черт... Почему она не такая, как все! Поиграли - разбежались. Он не хотел ее обижать. И отступать от принципов тоже не хотел.

- Ты рядом только из-за ошейника?

Егор чуть не застонал сквозь зубы, но сдержался и ответил честно:

- Да, леди.

- И если я прикажу, ты обнимешь меня, чтобы я спала в твоих объятиях?

- Да, леди.

- А если сниму ошейник, ты уйдешь?

- Да, леди.

Она не колебалась. Он знал, что сомнений в выборе не будет. Ошейник она положила ему на грудь и тут же отвернулась к стене, накрывшись с головой одеялом.