Глава 4

Через год в семье Самсоновых родилась дочь. Татьяна назвала её Олесей, муж не возражал. А вот свекровь была против. Она хотела назвать внучку Женечкой. И была бы она тогда Евгенией Евгеньевной.

Татьяна пожелание свекрови пропустила мимо ушей, а когда та проявила настойчивость, то не сдержалась и ответила:

— Родите себе дочку и называйте её как хотите.

Молодая женщина была уверена в своей правоте, ведь жизнь малышке подарила она. Не без помощи супруга, конечно, тем не менее, мужской вклад в продолжение рода человеческого Татьяна считала минимальным. Уход и воспитание девочки тоже полностью легли на её плечи. При чём тут вообще свекровь с её хотелками?

Мать Евгения думала иначе. Она не сомневалась, что имеет право оказывать влияние на судьбу наследников своего единственного сына. А уж Татьяне, по её мнению, вообще следовало бы молчать и каждый день благодарить судьбу за то, что она, приехав из глухой провинции, отхватила такого парня, как её Евгений. Она же вместо того, чтобы прислушаться к мнению матери мужа, во всём гнёт свою линию.

Вот и внучку, её кровиночку, не захотела Женечкой назвать.

Свекровь тогда ничего Татьяне не ответила, поджала губы и ушла в другую комнату.

Сыну же, не утерпев, выговорила:

— Ну и грубиянку же ты, Женя, в наш дом привёл.

Евгений заступился за жену:

— Мама, что ты цепляешься к Тане по пустякам.

— Какой же это пустяк, — возмутилась свекровь, — выбор имени для внучки. Женечка так красиво звучит!

— Женечка у тебя уже есть, — попробовал отшутиться сын, — а теперь будет Олеся. Красивое имя. Мне оно и самому нравится.

— Посмотрим, куда тебя заведёт твоя покладистость, — пробурчала мать себе под нос, надеясь, что сын её не услышит.

Евгений, конечно же, услышал и подумал: «Кто бы говорил. Сама в доме всем заправляет. Отцу только в редких случаях предоставляется возможность своё слово вставить». Номинальный глава семьи Самсоновых на самом деле практически всегда держал сторону супруги и старался лишний раз ей не перечить.

В общем, отношения со свёкром и особенно со свекровью у Татьяны не сложились с самого начала. Молодая женщина не хотела подстраиваться под уклад жизни, сложившийся в доме Самсоновых. А родители мужа считали, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. И раз Татьяна пришла в их дом, то должна уважать заведённые в нём порядки.

Евгений, как и многие другие на его месте, оказался между двух огней. Спасало его то, что дома он бывал редко и недолго.

Шло время. У Татьяны появилась красивая пушистая шубка из песца. Хотя она и продолжала мечтать об американской норке.

Татьяна, если и не полюбила заполярный город, то освоилась быстро, планировала прожить в нём долго и счастливо.

Со временем она, конечно, надеялась уговорить Женю перебраться в более тёплые края. Но случится это не раньше, чем муж уйдёт в отставку. А до этого ещё дожить нужно.

Татьяне всегда хотелось жить хорошо, поэтому она, не посоветовавшись не только со свекровью, но и с мужем, которого, впрочем, в это время не было на берегу, перешла на работу в порт и стала больше зарабатывать. Это подняло её самооценку как в собственных глазах, так и в глазах окружающих. Только не свекрови. Та, узнав о новом месте снохи, нахмурилась и спросила:

— Чего тебе на прежней работе не хватало?

— Денег, — честно ответила Татьяна, — и престижа. — Про престиж она специально загнула, с целью хоть немного насолить постоянно лезущей не в своё дело свекрови.

Та сразу же отреагировала:

— Неужели тебя муж не обеспечивает? Вон и шубу купил! — проговорила она с нескрываемым укором в голосе.

— Из песца, а я хочу из американской норки, — не осталась в долгу Татьяна. Хотя к тому времени мечта о шубе из норки утратила свою актуальность. Зато свекровь от этих слов так и закипела вся, как чайник, переполненный бурлящим кипятком. Того и гляди, шипеть начнёт. Но нет, сдержалась. Хлопнула дверью и ушла. Понесла очередную порцию обиды в копилку жалоб помещать, чтобы потом всё накопленное вывалить на голову вернувшемуся на берег сыну.

На этот раз полностью выговориться свекрови помешало решение сына на десять дней отвезти семью в Ялту на тёплое Чёрное море, о котором Татьяна грезила по ночам. Евгений догадывался об этом, поэтому решил порадовать жену. Так оно и вышло, радости Татьяны не было предела, она буквально визжала, предвкушая пусть и короткое, но всё же путешествие в тёплые края. Олеся, видя, что мама радуется, прыгала от восторга рядом с ней. Вот только время поездки пролетело как один день. Олесе больше всего понравилась «Поляна сказок», и Татьяна, приобняв дочку, наслаждаясь теплом родного человечка, сказала:

— Олесечка, я бы с удовольствием осталась на этой «Поляне сказок» вместе с тобой навсегда.

— А папа? — спросила девочка и поглядела своими ясными голубыми глазками в сторону Евгения.

— Папа не может, — ответила вместо мужа Татьяна, — у него служба.

Олеся тихо и очень уж по-взрослому вздохнула, ни о чём больше не спросив, положила голову на плечо матери.

Семья вернулась в Мурманск. Евгений снова взошёл на борт корабля, унёсшего его из родного порта. А Татьяна вместе с дочкой осталась на берегу.

Молодая женщина не сразу заметила, что кольцо отчуждения, в которое её чуть ли не с самого начала пыталась загнать свекровь, становится теснее за счёт того, что уменьшилось общение с дочкой. Почти всё время вне детского садика Олеся проводила с бабушкой и дедушкой.

Татьяна к этому времени поступила на заочное отделение в вуз. Её подруга Инна уже училась там, поступив годом раньше. Собственно, именно Инна уговорила Татьяну не тянуть время. Татьяна была рада, что прислушалась к совету подруги. Инна была всё такой же неунывающей и полной энергии. «Оно и понятно, — думала Татьяна. — Подруге никто не мотает нервы, у неё под боком нет свекрови и свёкра». Родители её мужа жили в Смоленске. Молодые виделись с ними редко. Правда, когда сыновья Боровиков подросли, Инна стала отвозить их на лето к родителям мужа.

Почему не везла к своим в замечательное село Кружевное, неизвестно.

Виделись подруги теперь не так часто, как хотелось бы. У обеих семьи, работа, учёба. Свободного времени в обрез. Чаще созванивались, чем встречались.

Иной раз Татьяне хотелось поплакаться подруге в жилетку, но по мобильнику делать это неудобно. Так что Инна была почти не в курсе её семейного житья-бытья.

Однажды, когда Евгений ушёл в очередной раз в море, между свекровью и Татьяной разразился грандиозный скандал.

Начался он с какого-то пустяка, о котором обе женщины впоследствии и вспомнить не могли. Но при накопившихся друг на друга обидах хватило и крохотной искры, чтобы вспыхнул костёр. Слово за слово и дошло до того, что Татьяна среди ночи решила уйти из дома. Она не думала в ту минуту, куда отправится. А ведь мало того, что стояла полярная ночь, на часах к тому же было два часа ночи. Молодая женщина в порыве отчаяния покидала вещи дочери и свои в чемодан на колёсиках, пылившийся в кладовой с той самой памятной поездки в Ялту. Побежала в детскую, чтобы забрать ребёнка, но свекровь вцепилась в малышку с такой силой, что Татьяна побоялась навредить дочери. Олеся заливалась слезами, детский рёв стоял такой силы, что соседи начали стучать в стену. Свёкор вовремя вернулся домой из круглосуточного магазина, в который зачем-то ходил ночью. Он забрал ребёнка у жены.

Олеся успокоилась у него на руках и вскоре заснула. Молодая женщина сидела в своей комнате и плакала. А пожилая, допивая на кухне второй стакан с валерьяновыми каплями, сжимала кулаки и всё грозила неведомо кому, повторяя в который раз:

— Ну, погоди!

На следующий день Татьяна сняла квартиру и забрала ребёнка. Свекрови, попытавшейся ей воспрепятствовать, пригрозила, что вызовет полицию. Та, не желая вредить карьере любимого сына, отступила. Только кричала вслед Татьяне, пока та спускалась по лестнице.

Татьяна могла бы многое ответить ей, но она сцепила покрепче зубы и молчала. Сделала она это не потому, что хотела пощадить нервы свекрови, просто инстинктивно почувствовала, что ответной бранью испугает и без того перепуганного ребёнка. Олеська, вцепившись в руку матери, семенила рядом с ней, притихшая и нахохлившаяся, как птенец, вытащенный в непогоду из тёплого гнезда.

— Не бойся, доченька, — ласково проговорила Татьяна, — на новой квартире тебе понравится.

— Там не будет бабушки и дедушки.

— Верно, но так надо.

Девочка кивнула и ещё крепче ухватилась за руку матери.

Возле подъезда их уже поджидало такси. Оказавшись в салоне автомобиля, Олеся немного успокоилась и перестала дрожать всем телом.

Квартира, которую сняла Татьяна, и впрямь была уютной и хорошо обставленной. Выбирая её, молодая женщина постаралась, чтобы она хотя бы немного напоминала квартиру родителей мужа. Хотела, чтобы дочь не сильно почувствовала разницу и как можно безболезненнее приняла новое место их жительства.

Неожиданно, но Олеся не капризничала и даже не заплакала, когда она на следующее утро отвела её в другой садик. Только спросила:

— Так надо?

Татьяна, боясь разреветься, молча кивнула и уткнулась губами в макушку дочери.

К счастью, группа в детском саду дружелюбно приняла новенькую. За это, как догадалась Татьяна, она должна сказать большое спасибо молоденькой воспитательнице, которую ей хоть и коротко, но пришлось посвятить в причину столь срочного перевода ребенка из одного садика в другой.

Повезло женщине и с коллегами, все её поддерживали. Если кто-то и осуждал, то внешне это никак не проявлялось.

Когда муж вернулся из похода и позвонил, Татьяна сообщила ему адрес съемной квартиры. Приехал Евгений довольно быстро, но был взвинченным, видно, мать уже успела хорошо накрутить его. Да и сам факт, что, сойдя на берег, он должен был очутиться не в привычной домашней обстановке, в родной с детских лет квартире, а на чужой территории, но мог радовать. Татьяна понимала мужа и была готова к неприятию и даже осуждению ее поступка. Ведь, сняв жилье, она приняла решение не только за себя, Олеську, но и за него, даже не поставив об этом заранее в известность. Но что сделано, то сделано. Именно так думала Татьяна.

Евгений придерживался иного мнения. Не оправдывая мать, даже возлагая на неё определенную часть вины за бегство супруги и ребёнка, он был настроен вернуть жизнь в прежнюю колею, которая его устраивала. Едва переступив порог, он велел Татьяне:

— Собирай ребенка и собирайся сама.

— Куда я зачем? — не двигаясь с места, спросила Татьяна печально.

— Мы едем домой! — голос мужа прозвучал непререкаемо.

— Пока мой дом здесь, — ответила она.

— Что значит пока? До каких пор? — повысил он голос.

— До тех самых, тюка тебе не дадут квартиру, — парировала она, перейдя в наступление.

— Чем тебе не нравится квартира моих родителей? — брови мужа взлетели вверх, демонстрируя полное непонимание ее поступка, тот считал его, скорее всего, женским капризом. — Ты там жила на всём готовом! Можно сказать, как сыр в маете каталась!

— Квартира твоих родителей не нравится мне тем, что она не моя! Это, во-первых! — выдала Татьяна все, что накипело у нее на душе за годы совместной жизни именно с его родителями, а не с ним. — А во-вторых, после первого моего появления там постоянно дают понять, что я никто! Звать меня никак! И место мое у порога!

— Ты сама слышишь себя? — спросил муж.

— Я прекрасно слышу и тебя, и себя! И других! А вот ты никогда не хотел меня слышать!

— Это перебор, знаешь ли! — Евгении пулей вылетел из комнаты, вскоре Татьяна услышала, как дверь с грохотом захлопнулась за ним.

Снова он появился через два дня. Отношения выяснять не стал. Просто поставил на пол свой чемодан.

Татьяна молча разложила небольшом запас его вещей по местам, на которых им положено было лежать. Теперь в квартире запахло мужчиной, а значит, семья снова была полной. Казалось бы, можно вздохнуть облегченно. О родителях Евгений не упоминал, много времени уделял дочери. Даже из садика на несколько дней ее отпросил, водил на представления в кукольный театр, гулял с ней, занимался рисованием, играл.

Все обеды, которые Татьяна оставляла для дочери и мужа, уходя на работу, были съедены. И всё-таки она догадывалась, что он водил Олесю к бабушке и дедушке. Чтобы лишний раз не травмировать ребёнка, не задавала наводящих вопросов. Ей и так всё было ясно. С мужем о своих подозрениях тоже не заговаривала, думая о том, имеется ли у нее право запрещать ему видеться с родителями, а Олесе — с бабушкой и дедушкой. Придя к выводу, что права такого у нее нет. Татьяна поглубже запрятала свою маленькую обиду и стала жить так, словно в их семье не было подковерных тайн. Она решила, что глупо омрачать ссорами и без того короткое время совместной семейной жизни.

Через месяц супруг снова отбыл. Татьяна и Олеся остались вдвоем.

Мурманск — город относительно небольшой. Всего-то около 270 тысяч жителей. И вопреки тому, что его называют городом женихов, женщин в нем проживает больше, чем мужчин. Выходит, что Инне и Татьяне просто повезло.

Время от времени Татьяна пересекалась со свекровью на улице или сталкивалась в магазине. Обе женщины отворачивались друг от друга и делали вид, что не знакомы.

Татьяна всякий раз благодарила судьбу, что в это время рядом с ней не было Олеси. Однако всё чаще приходила мысль, что случай не будет постоянно благосклонен к ней. К тому же Олеся вырастет. И что тогда? Рассудок подсказывал, что со свекровью надо помириться и поддерживать пусть не доверительные, но хотя бы ровные отношения. Родственной их связи через Олесю не отметить. Но разум разумом, а душа Татьяны была против. Она так и сформулировала свое отношение к свекрови — «меня от неё с души воротит».