Глава 8. Я или не я?

Следующим утром я просыпаюсь явно не в себе. Вчерашние обнимашки с Алексом не прошли даром: приятель, растроганный тем, что я наконец-то принял его талант, потащил нас с Алисой в клуб. Мы пили, танцевали, пели в караоке, даже по очереди целовались с подружкой, которая была совсем не против.

— Все, хватит! — в какой-то момент прозреваю я. — По домам!

— Котик, ну, котик, — ноет Алиса. — Не порти веселье.

— Хотите, оставайтесь, а я — пас.

Как я оказался дома, не помню, в какой-то момент отключился, и все.

А ночью ко мне приходит Седых. Она ехидно смеется, грозит полицейским жезлом. Потом начинает расстегивать пуговицы на форменной рубашке. Я, как завороженный, слежу за ее пальцами. Вот одна пуговичка слетела, вторая, просвет все шире и шире, в нем показывается белый кружевной бюстгальтер, обтягивающий полушария аппетитных грудей. Во рту мигом пересыхает, я с трудом сглатываю.

Вдруг Седых наклоняется, а это уже не она. На меня смотрит собственное перекошенное лицо.

Просыпаюсь в холодном поту, удушье стягивает спазмом горло. Почему-то не могу пошевелиться и вдохнуть полной грудью, ее сдавливают с двух сторон тяжести. Шевелю плечами, пытаюсь освободиться — не получается.

Какого лешего?

Открываю глаза и поднимаю голову: темно, лишь сквозь полупрозрачный тюль едва пробиваются огни улицы. Я лежу в центре кровати, зажатый с двух сторон, и две руки обнимают меня за грудь.

Кто это? Вот вопрос.

Пропускаю в голове вечер.

Так, концерт, потом клуб. Помню, что целовал Алису, а потом она висла на плечах Алекса, и мне было абсолютно фиолетово. Ни грамма ревности не родилось в душе, наоборот, смотрел на них и подзадоривал на большее. Хотелось проверить, поддастся подружка соблазну или нет?

Если поддастся, можно раскрутить и на тройничок. А почему бы и нет? Такой опыт тоже пригодится в жизни. Неужели мы сотворили непотребство? Кошмар!

Приподнимаюсь на локтях и поворачиваю голову, а в голове что-то щелкает.

* * *

Рядом — Алекс...

Лежит, сопит в две дырочки. Загорелый, красивый, до невозможности милый.

— Красавчик, — шепчу пересохшими от волнения губами.

Вот Алекс морщится, словно собирается заплакать, я реагирую мгновенно: тоже чувствую, как углы рта едут вниз. Приятель причмокивает.

— Ах! — вырывается у меня. — Зайчик!

Непередаваемый восторг наполняет сердце, оно будто живет своей жизнью: то трепещет, как птичка в клетке, то вдруг начинает бешено стучать о ребра. Я прямо захлебываюсь от умиления. Наклоняюсь... так хочется прикоснуться к этим восхитительным губам. Так хочется...

Порыв настолько силен, что разум отключается напрочь. Резко дергаюсь к лицу Алекса, чмокаю его вполуоткрытый рот и застываю от блаженства, даже пальцы на ногах поджимаю в восторге.

— Мак, ты рехнулся?

Хриплый баритон раздается прямо над ухом. Открываю глаза и сталкиваюсь с ошарашенным взглядом Алекса.

— Ой, простите, — пищу не своим голосом. — Вы такой... такой... Один поцелуй… только один… Ах!

Хватаю его за плечи и тянусь губами.

— Матерь божья! — взвизгивает Алекс. — Насилуют! Уберите от меня этого сексуального маньяка!

Он отпихивает мои руки, отталкивает лицо, пытается закрыться подушкой, а я лезу снова и снова, будто схожу с ума: если не поцелую его, умру на месте.

— Один поцелуй…, пожалуйста…

Голос сипит и дрожит от волнения.

— А ну, свали с моей кровати! — вопит Алекс и толкает меня ногами.

Я скатываюсь на край и смачно прикладываюсь задом к полу.

— Зачем вы так? — на глаза наворачиваются слезы. Не понимаю, что со мной происходит, но поведение Алекса обижает до глубины души. — Разве можно так обращаться с фанатами? Я же не ребенка от вас прошу.

— Чт-о-о-о? — приятель уже ревет от бешенства. — Точно крыша поехала! — он крутит пальцем у виска. — Что ты несешь? Какой ребенок? Ты же мужик! Когда это ты стал моим фанатом?

— Уже давно.

Стою, прижимая руки к груди, которая вздымается возбужденно. Вижу только милое лицо, которое хотя и помято слегка, а все равно прекрасно.

— А ну, иди сюда, говнюк!

Алекс дергает меня за рукав, я падаю к нему на грудь.

— Что вы делаете? Пустите! — пищу, не слишком сопротивляясь и почти теряя сознание от восторга.

— Дебил! Точно, дебил!

— Я тебя люблю.

— Чт-о-о-о? Прикалываешься? — он тормошит бугор справа. — Алиса, приведи в чувство своего мужика!

— Что? Какая Алиса? — смотрю на вторую половину кровати, которая вдруг приходит в движение.

Из-под одеяла показывается взлохмаченная голова.

— Мальчики, ну, что вы, как дети! — голосом Алисы пищит голова. — Милый, не приставай к Алексу.

Голова тут же исчезает, зато появляется розовая пятка, которая чешет почему-то ногу Алекса, тот дергается и смахивает пятку, как надоедливую муху.

И вдруг в голове новый щелчок.

* * *

Я подпрыгиваю и скатываюсь с Алекса. «Что происходит? — сквозь туман пробивается вопрос.

— Вы что оба здесь делаете? — спрашиваю нормальным тоном.

— О! Кажется, этот чепушила пришел в себя, — вскрикивает Алекс. — Ты чего вчера накурился? Какого навоза? Сам после клуба потащил нас к себе.

— Зачем?

— Ты меня об этом спрашиваешь? — приятель садится и растирает лицо. — Если бы знал, что подвергнусь сексуальному нападению от друга, ни за что бы не поехал.

— Кто на кого нападал?

Алекс вытаращенными глазами смотрит на меня, потом показывает пальцем на мою грудь.

— Ты.

— Когда?

— Только что.

— Тебе приснилось.

— Неужели?

— И вообще, что ты делаешь рядом с моей девушкой?

— О как! Теперь о подружке вспомнил.

— Вали на диван!

Стягиваю Алекса с кровати, теперь его очередь хорошенько приложиться задом.

— Да, ты больной!

— Утром разберемся!

Падаю на кровать, притягиваю к себе теплую Алису и утыкаюсь носом в ее шею. Мне как глоток воздуха нужно что-то привычное и знакомое.

А Алекс… пусть идет лесом… не до него сейчас! Мое тело мне не подчиняется — вот настоящая проблема, и с ней надо разобраться в первую очередь.

Но уснуть больше не удается, еще и обиженный Алекс бродит по квартире, задевая мебель. Слышу, как скрипит диван, наверное, приятель решил не лезть на рожон и не возвращаться в спальню.

Отодвигаю теплую грелку Алису и топаю в комнату.

— Ладно, не злись. Сам не знаю, что на меня нашло.

Алекс бросает на меня сердитый взгляд и отворачивается к спинке дивана. Разговаривать с задом, обтянутым фирменными боксерами «Грандэ», неинтересно. Я вообще не могу сообразить, как мы втроем оказались в одной кровати. Не иначе, как происки дьявола. Куда пропали прежний восторг и обожание и почему они заменились брезгливостью, тоже не понимаю.

«У меня крыша едет, прав Алекс, — решаю я. — Надо записаться к психологу».

Ничего привлекательного сейчас в приятеле нет. Обычный мужик с похмелья: мятый, потный пахнущий перегаром.

Прислушиваюсь к себе и ничего не чувствую, накрываю Алекса пледом, еще замерзнет.

Лезу под контрастный душ, мозги немного светлеют. Выхожу из ванной, заглядываю в комнату: Алекс дрыхнет, как ни в чем не бывало, а из спальни доносятся вздохи Алисы.

«Ну, и шут с вами! Спите!» — думаю я, оставляю записку на столе и еду на работу на час раньше.

Дома не могу оставаться, тошнит. Мимо зеркала проходить страшно. Если бросаю мгновенный взгляд, вижу в нем лицо Седых, а начинаю присматриваться, себя ощупывать — все на месте.

Чертовщина какая-то.

Очень надеюсь, что производственная круговерть отвлечет от странных мыслей, которые лезут в голову в последние дни. В торговом центре «Грандэ», где я работаю директором, сегодня важное совещание. Отец, как модельер, разработал линейку мужского нижнего белья, а я должен предложить схему маркетингового продвижения товара в массы.

Когда я первый раз увидел модели в рисунках, засомневался, что это можно продать.

— Пап, слишком экстравагантно.

— Например, что? — тут же напрягается батя.

Он вообще ревниво относится к критике на свое творчество, не принимает ее даже от родных.

— Ну, это кружево на причинном месте. Да, какой мужик наденет такие боксеры?

— Я ношу, и тебе советую, — ершится отец. — хорошее проветривание, нигде не жмет и не давит.

— Ты полагаешь, любой работяга в кружевах ходить будет?

— Не любой, но тот, кто следит за модой, наденет.

Спор заходит в тупик. Отказать отцу не могу, но и выставить товар с кружевами, стразами и перьями на ветрину тоже не хочу. В конце концов, у нас не магазин эротики.

Рекламный отдел трудится в поте лица, раз за разом устраивает для меня презентации, Алекс, как модель центра, засыпает от усталости на фотосессиях, а мне все не нравится то, что получается. Да и постеры с просвечивающей сквозь редкое кружево кожей вешать на колонны и стены не стану. Приходится искать золотую середину, а она прячется.

Менеджеры отделов потихоньку собираются в зале совещаний, я же не нахожу себе места: то в окно посмотрю на свое отражение, то к зеркалу сбегаю.

— Макар Павлович, вас что-то тревожит? — спрашивает менеджер рекламного отдела. — Не волнуйтесь, команда придумала отличный вариант!

— Хорошо, начинаем, — сажусь в кресло и поворачиваюсь к сотрудникам.

— Обратите внимание на отдел нижнего белья, — начинает менеджер и включает презентацию. — Мы предлагаем постеры с Алексом в разных позах повесить на этой стене, — указка скользит по экрану.

— Хотите, чтобы торговый центр оштрафовали за распространение порнографии? — брезгливо морщусь я.

— А если кружевные боксеры наденем поверх обычного белого белья, — предлагает фотограф. — Так мы уберем эротический подтекст, так сказать, и удовлетворим запрос заказчика.

— Да-да, — оживляется и рекламный менеджер. Бедняга даже вспотел от усилия. — В витрине расположим обычные семейные наборы, они привлекут внимание каждого посетителя центра, в новинки спрячем в глубине салона…

Вариант разумный и достойный, я перестаю вникать в детали. Голос менеджера звучит все глуше и глуше, а картинки теряют четкость. В голове кружатся в танце совсем другие мысли. Сейчас, посмотрев на постеры с Алексом, я вдруг соображаю, что приятель вел себя очень странно. Он устроил настоящую истерику, хотя раньше бы обернул все в шутку.

Хлопаю ладонью по столу, менеджер замолкает.

— Все это, конечно, хорошо. Семейки на витрину, дорогие пижамы в глубину отдела. Думаете кассу на трусах можно сделать?

— Но, — менеджер мнется и смотрит на остальных. — В прошлый раз было наоборот, и вы отвергли ту концепцию.

— Отверг?

— Да. Посоветовали еще подумать.

— И вы подумали?

— Ну, да.

— Покажите мне все.

На стол тут же ложатся альбомные папки со слайдами. Секретарша, хорошо зная меня, заранее их подготовила. Я раскрываю все огромные альбомы одновременно, в нынешнем моральном и нервном раздрае, хоть убей, не вижу разницы.

— Берем эту разработку, — тычу пальцем в первую попавшуюся фотографию. — А сейчас поговорим о женском нижнем белье.

— О чем?

Сотрудники в шоке, я никогда не лезу в женский сегмент. Я и сам в шоке. Как эти слова вырвались у меня, не понимаю, а главное, почему? А непослушный рот продолжает:

— Вы знаете, что бюстгальтеры из итальянского кружева — товар дорогой, как крыло самолета, но некачественный?

— П-почему? — спрашивает ошарашенный менеджер.

Он сразу тянется к ноутбуку, наверняка полез проверять отзывы. Я обвожу взглядом собравшихся. Сотрудники украдкой переглядываются.

— Жесткое кружево натирает клиенткам подмышки и нежную кожу под грудью.

Говорю и замираю от ужаса: откуда я это знаю? Вскакиваю и бросаюсь к зеркалу, делаю вид, что поправляю галстук, а сам вглядываюсь в свое отражение. Вроде бы все на месте, мой собственный рот произнес эти слова, но почему? А в голове сидит лейтенант Седых, не могу выкинуть ее из мыслей.

— Н-нам пустить товар на распродажу? — спрашивает менеджер.

— Да, — согласно киваю и тут брякаю: — И мне парочку оставьте.

Круглые глаза сотрудников ясно дают понять, что их хозяева думают о своем боссе. Я и сам готов провалиться сквозь землю. Выскакиваю из кабинета и несусь к машине.

Пора от этой Седых избавиться!