Год спустя (бонус)
Год спустя.
Маленькая рыбацкая деревушка, ужасное захолустье, но у дома бабы Зины были настелены новые мостки. И вообще, подновлен фасад, перестелены крыша и полы. Внутри все подремонтировано основательно. И на этой самой новой крыше возвышался целый лес тарелок и прочих антенн.
По мосткам протопал Сенька, хотел было сунуться на крыльцо, однако сапоги резиновые снял и так поднялся. С порога крикнул:
- Баб Зин! Тебе письмо!
- М? - старушка, которая в это время смотрела сериал на огромной, в полстены плазме, обернулась. - От кого?
- От внучка.
Она тут же встала:
- Ну, давай. Да не топчи ты полы, ирод, вишь, чисто. Я сама подойду.
- Ой-ой, какие мы важные, - буркнул тот, но да, носки были, наверное, еще грязнее сапог и основательно поганили чистый пол.
- Ну, давай письмо.
- Держи. - И убежал.
А старуха потихоньку пошла за стол и взяла очки. Письмо было уже второе. От внучка. Писано коряво, первоклассник. Зато от души.
«Здравствуй, бабушка Зина! (тут была помарка, а потом восклицательный знак наведен так жирно, что стал похож на дубину).
Мы живем хорошо. Мама, папа и я.
А у меня два папы. Папа Миша и еще один папа Саша. И еще дядя Володя.
Я веду себя хорошо. Папа сказал, что мы мужики и маму сердить нельзя. (В этом предложении было особенно много помарок и зачеркиваний).
А у нас теперь братик Андрей. Он совсем маленький и похож на куклу. И еще у меня есть брат Сережа. Он приходит с папой Сашей. И мы вместе гуляем. Сережа сказал, что у них тоже будет маленький. Так что у меня теперь тоже еще братик или сестра. (В слове «сестра» буквы были особенно крупные и так скакали, как будто посылали Вселенной особый сигнал).
И в конце была приписка:
Ну все, бабушка, пока. Меня зовут гулять».
Старая женщина всматривалась в буквы, губы шевелились, а на лице была улыбка. «Не разговаривает». Барыня думала, что парень дураком растет, а она-то знала, что все будет хорошо, ему только семью нужно.
Ну вот. Теперь все хорошо, а ей ничего больше и не нужно.
***
Бабка еще сидела, любуясь на каракули внука, и вдруг стук в дверь. Сенька. Ох-хо-хо, надо вставать, а то опять грязи нанесет.
А тот уже орал с порога:
- Баб Зина! К тебе гость.
- Хто? - спросила она, хотя уже знала, кто там.