глава 8

Полина          

Мы устроились в одном из кафе, где для Камиллы сразу предоставили детский стульчик.

Борзов и в этот раз сел подальше от дочери, предоставив мне возможность заняться ребёнком.

— А папочка не хочет сам дочь покормить? — спросила у него, на что Борзов и бровью не повёл.

— Если я Камиллу к себе подвину, она истерику закатит. Ты ещё не поняла, почему ты здесь? — Борзов говорил всё сухо, походя, не отрываясь от просмотра меню.

Я бы ответила ему, но при ребёнке таких слов говорить было нельзя, а прилично послать Борзова нахер было невозможно.

— Мы с Камиллой будем куриный суп и спагетти, а ты выбрала? Или неголодная? — спросил Борзов, откладывая меню, к которому я даже не притронулась после его слов.

— У меня что есть право выбора? — старалась спрашивать так же сухо, как и Борзов указал мне на моё место, но всё равно фыркнула, — Чем хозяин соизволит, — улыбка моя была больше похожа на оскал, но реакцию оценить не смогла.

Он отвлёкся на телефонный звонок.

— Смотри, кто звонит, — Борзов показал мне экран своего телефона, я ожидала что это Анька, но нет. Звонила мама.

— И что? — не поняла, на кой он мне показывает её номер.

— Это тебя, мне она ни разу ещё не звонила, — признался Борзов, с наигранной тоской и смахнул невидимую слезу, передав мне телефон.

— Что я скажу про сестру? — сбросила вызов, потому что не готова говорить с мамой, — Она не в курсе я правильно понимаю? — когда звонила ей вчера, об этом не думала, да и мама про Аню не спрашивала.

— Правильно. Да ничего не говори, твоя сестрица с ней ещё несколько месяцев назад разругалась и не общались они, — такой новостью Борзов удивил меня больше чем муж кобелина, трахающий шлюху на моём диване.

— Мне она про это не рассказывала.

Мама позвонила снова, и на этот раз я ответила, решив отойти от стола в сторонку.

— Привет, дочь, — сразу поприветствовала мама, хотя знала что это не мой телефон.

— Угу, привет. Если ты хочешь узнать как у меня дела, то у меня всё отлично. А если за блядуна заступаться, то лучше сразу давай попрощаемся, — предупредила маму, заранее слыша в её голосе нехорошие нотки.

— Полина, хоть ты меня не расстраивай! — с истерикой выкрикнула мама, так что я малость оглохла на правое ухо.

— О чём ты? В смысле хоть я? А кто ещё тебя расстроил? — с трудом удалось сформулировать вопрос так, чтобы не выдать маме ненужную ей информацию.

— Полина, не уходи от разговора, — потребовала мама, этим и занимаясь.

— Мама, я не собираюсь возвращаться к этому уроду, — старалась подбирать слова поприличней в разговоре с мамой, но это давалось мне с огромным трудом.

— А что ты собираешься делать? Разводиться?! Ты помнишь, что у вас квартира теперь общая?! — кричала мама, мне уже и не надо было телефон держать возле уха и без громкой связи всё было слышно.

— Я помню, но лучше я в однушке поживу, чем всю жизнь писькины болячки лечить! — от нервов сорвалась на крик, забыв, где нахожусь.

— Девушка, — замечание мне сделала официантка, проходившая мимо, я развернулась к залу и поняла, что Борзов тоже всё слышал и сидел, ржал теперь как ненормальный.

— Извините, — обратилась к девушке и сразу вернулась к телефонному разговору, — Всё мам, потом поговорим, сама тебе позвоню, — отделалась от мамы и с нетерпением запустить в Борзова его же телефоном, вернулась к столу.

Села уже не напротив, а рядом с ним. Мои желания покусать Борзова сдерживала только Камилла, с аппетитом уплетающая спагетти прямо руками.

— Что смешного? — посмотрела на Борзова не добрей Цербера, толкая его телефоном.

Раз стукнуть нельзя, хоть так ему синяк сделать.

— Ну, писькины болячки, ты орала на всё кафе, это очень смешно, — Борзов снова начал ухохатываться, а мне смешно не было совсем.

— Мне врач нужен, и кровь сдать на спид там, сифилис, что ещё, — начала нервно тереть себя по плечам словно это могло меня успокоить и согреть, унять дрожь в теле.

— Эй, эй, ну-ка прекрати, — строго велел Борзов, глядя на меня злым синим взглядом.

Чёртов псих.

— Я не могу, это моё здоровье, вообще-то! — возмутилась с такого эгоизма, как он может вообще требовать от меня прекратить волноваться о себе?!

— Так я понимаю, — Борзов притянул меня к себе, успокаивая, — Врача хочешь, будет, но ты здорова. Нечего тут даже думать!