Глава 34 Илиана

Просыпаюсь от странного ощущения тишины. Как перед бурей. Мои ресницы дрожат, но я не открываю глаза сразу. Хочу еще чуть-чуть побыть в этом покое. Где нет страха, нет тяжести, нет вины. Есть только тепло. И мерное дыхание у самого уха. Его дыхание.

Тихомир прижимает меня к себе. Его рука обвивает мою талию. Пальцы крепко сжаты, как будто боится отпустить. Его грудь размеренно поднимается и опускается, а я замираю, ловя этот ритм. Он рядом со мной, больше ничего не нужно.

Я улыбаюсь. Почти позволяю себе расслабиться и просто побыть счастливой. Но ненадолго, всего на пару секунд. А потом, воспоминания обрушиваются на меня, как снежная лавина.

Вчерашний вечер. Виталий. Рука на моей талии. Пьяный взгляд чужого мужчины. Его губы на моем плече. Паника. Тошнота.

И Тихомир. Его голос. "Это моя невеста." Его глаза, полные гнева и ярости. Его руки, такие бережные… Наши жаркие поцелуи до того момента, когда я прошептала "никогда". До того, как он сорвался, выдохнул "не сегодня" и исчез в ванной, оставив меня дрожать от стыда.

Я невольно сжимаюсь. Мне хочется исчезнуть. Исчезнуть до того, как он проснется. До того, как все это станет реальностью. Как Тих посмотрит на меня и посмеется надо мной. Я не переживу. Не смогу справиться.

Осторожно освобождаюсь из крепких объятий. Его пальцы дергаются во сне, но он не просыпается. С трудом поднимаюсь с кровати. Босые ступни касаются холодного пола. Выхожу из комнаты. На диване валяется рубашка. Белая, пахнущая им. Натягиваю на себя, даже не застегивая. Просто чтобы прикрыться и иду в ванную.

Заглядываю в зеркало. Там девочка в рубашке, с покрасневшими веками. Та самая, которая поверила, что может быть нужной. Что ее могут спасти.

— Наивная, — шепчу своему отражению, и в этот момент становится особенно пусто.

Включаю воду и шагаю в душевую кабину. Хочу стереть с себя это вчерашнее. Но оно не стирается. Оно въелось в кожу и память. Чтобы не забывала, кем я стала.

Вытираюсь и снова надеваю рубашку Тихомира. Иду на кухню, чтобы сделать что-то полезное. Завтрак, хотя бы яичницу. Но, зайдя на кухню, замираю, увидев Валерия.

Он стоит у окна с чашкой кофе, в безупречном костюме. От его внимательного взгляда, ощупывающего мое тело, становится холодно. Зябко ежусь и складываю руки на груди, чтобы хоть немного прикрыться.

Его губы кривятся в усмешке.

— Доброе утро, Илиана.

Я молчу, сжимаю пальцы на ткани рубашки. Он поворачивается ко мне полностью, отставляет чашку.

— Не теряешь времени, — говорит спокойно. — Молодец. Но сразу предупрежу, такая, как ты, не достойна моего сына.

— Простите?.. — я моргаю. Горло пересыхает.

— Не прикидывайся, — морщится Валерий. — Все это спектакль. И ты в нем случайный реквизит. Тихомир устроил это шоу, чтобы мне нагадить. Мстит за мать. Настоящая его невеста — Оксана. Подготовка к свадьбе идет полным ходом. Он не сказал?

Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается. Словно кто-то выдернул опору.

— Это… это недоразумение. Я не…

— Ой, только не плачь, — криво усмехается Валерий. — В постель к нему ты тоже по недоразумению попала?

Я замираю. Слезы подступают к глазам, но я отчаянно глотаю их. Не перед ним. Не сейчас.

— Ты ошибка, девочка. Эскорт твое место. Богатые мальчики на шлюхах не женятся.

— Это неправда… — шепчу я, но голос звучит жалко даже для самой себя.

Он подходит ближе, вытаскивает из кармана пачку купюр и бросает на стол.

— Вот тебе за… участие. Можешь считать это премия за старательность.

— Я не за этим здесь была, — всхлипываю. — Я не ради денег пришла.

— Конечно. У вас, бедных девочек, всегда мотивы благородные. Только в итоге все заканчивается одинаково.

Я смотрю на деньги, как на яд. Глаза снова наполняются слезами. Разворачиваюсь и убегаю прочь, даже не оборачиваясь. Но в душе все кричит и горит. Я не знаю, как жить с этим дальше.

Торопливо переодеваюсь в это ненавистное платье и возвращаюсь в гостиную. Деньги все так же лежат на столе, будто позорная, липкая метка. Не касаюсь их. Не сказав ни слова, прохожу к двери. Валерий кидает вслед:

— Такси у подъезда. Пользуйся, пока бесплатно.

Мне хочется что-то крикнуть, бросить в него чем-то, но я не могу. Поэтому просто сжимаю губы и выхожу из квартиры. Подавив первый порыв отказаться от такси, сажусь в машину. Пошли они все к черту, я не пойду домой пешком. Только не в таком виде.

Такси трогается с места. Смотрю в окно, мир расплывается, будто тоже плачет. Я стираю щеку ладонью, не замечая, что слезы все равно текут. В голове шумит. Мысли скачут. Хочется кричать, но нет сил даже выдохнуть.

Приезжаю в общежитие и поднимаюсь к себе на этаж. Везде шум, голоса, двери хлопают. Эти звуки сливаются в сплошной гул. Иду сквозь него и чувствую, что все уже в курсе. Знают о моем позоре. О моем падении. Хочется провалиться сквозь землю.

На меня смотрят, показывают пальцем, смеются. Еще вчера я могла идти с гордо поднятой головой. А сегодня мне стыдно смотреть им всем в глаза. Даже если ничего не было, никто не поверит.

Я иду. Сквозь этот липкий смех. Сквозь иглы. Надо просто пережить этот момент. Когда-нибудь им надоест, и они отстанут. Я просто прохожу мимо. Не смотрю. Не отвечаю.

Открываю дверь комнаты и захлопываю ее за собой. Подруги кидаются ко мне. Я едва сдерживаю слезы и без сил опускаюсь на кровать. Прячу лицо в ладонях и плачу.

Телефон дрожит в сумочке. Один звонок. Второй. Третий. Смотрю на экран — Ада. Я гашу экран. Потом полностью отключаю телефон. Не могу. Не хочу слышать ее голос.

— Доиграешься, — кидает Света, проходя мимо. — Думаешь, тебя кто-то вытянет? Смешная.

Хлопок двери. Мы с Аней остаемся вдвоем. Она подходит ко мне и присаживается рядом.

— Ты как? — тихо спрашивает.

— Никак, — голос срывается. — Я не знаю, как теперь жить.

— Тогда расскажи. Все. Только не держи это в себе. Я рядом.

Я вдыхаю. И срываюсь. Рассказываю ей все, что происходило вчера и сегодня. Словами, слезами, обрывками. Кое-как добираюсь до конца. Аня молчит. Только гладит меня по голове. Мягко и осторожно, как маленькую. В груди сдавливает.

— Он предложил деньги. За ночь с Тихомиром. Я не взяла. Но в такси села. Потому что у меня не было сил идти пешком.

— Ты не виновата. Ты жертва, понимаешь?

Нет, я понимаю другое. Что сама во всем виновата. И теперь мне с этим жить.

— Я же сама пошла. Сама надела это платье. Сама хотела отдать долг…

— Ты просто хотела выбраться. Хотела быть сильной. Но тебя заманили в ловушку. Это не одно и то же.

Я всхлипываю. Сжимаю колени руками. Все это не имеет уже значения. Все уже сделано и обратно не отмотать.

— Что мне теперь делать?..

— Для начала — дышать глубже. — Аня поднимает меня за плечи. — Потом — успокоиться. Я говорила с отцом. Он сказал, что подумает, как нам помочь. Ты не одна.

— Не знаю, как тебя благодарить.

— Никак не благодари, — улыбается подруга. — Тебя сегодня ждут в кафе на собеседование. Ты же не передумала работать официанткой?

— Я не могу… Ты посмотри на меня.

— Сможешь, — уверенно отвечает она. — Ты сильнее, чем думаешь. А если что, я всегда подставлю плечо. Поняла?

Я киваю. Несколько раз. Потом обнимаю ее и утыкаюсь лбом в ее плечо. Из глаз все-таки вырывается еще одна слеза.

— Спасибо тебе, — шепчу. — Я не знаю, что бы делала без тебя.

Аня только крепче прижимает меня к себе.