Глава 36 Илиана

Мы едем в метро. Подземка гремит, на поворотах скрипит, будто жалуется на усталость. Я с трудом фокусируюсь на этой реальности. Внутри полный фарш. Хочется рыдать и топать ногами, но кому это надо? Никому. Поэтому я еду вместе с Аней к ней на работу.

— У нас в кафе девчонка ушла. С каким-то приезжим укатила. Хозяин взбесился, но место освободилось. Как будто для тебя специально. Он нормальный. Платит вовремя. Не лезет.

Я киваю. Слушаю, но не слышу. Все внутри будто затянуто ватой. В голове крутится голос Тихомира. Наша вчерашняя ночь, которая завершилась болезненным утром.

Я отворачиваюсь к окну, хотя там темнота и мое бледное отражение. Ничего в нем не видно кроме растерянности.

— Иля? — Аня трогает за плечо.

— Я слушаю, — бормочу.

— Скажи сразу, если не хочешь. Подыщем тебе что-то другое.

— Все нормально. Я хочу, — убеждаю подругу. — Просто никак не вернусь с небес на землю.

Она кивает и больше ничего не говорит. Мы доезжаем до нужной станции. Я поднимаюсь за подругой и иду на собеседование. Надеюсь, меня возьмут, мне нужно за что-то зацепиться.

Мы приходим в кафе. Заведение уютное, небольшое. Без пафоса, но чисто и пахнет выпечкой. Что-то домашнее в этом запахе. Невольно делаю вдох поглубже. Вкусно.

Аня тут всех знает, болтает с баристой, кивает на меня.

— Вот, моя подруга. Посмотришь ее?

— Сейчас позову шефа.

Бариста улыбается, а в дверях появляется хозяин. Мужчина лет сорока, с аккуратной бородкой и в очках. Смотрит на меня не строго, но внимательно. Вижу, что оценивает.

— Где работала?

— Нигде. Ну… так, помогала. Но я быстро всему учусь, — убеждаю его.

Он хмыкает, кивает.

— Готова к вечерним сменам?

— Да. Без проблем. Так даже лучше, чтобы не пропускать учебу.

Он смотрит еще пару секунд, потом говорит:

— Сегодня твоя стажировка. Завтра, если все нормально, официально выходишь в смену. Согласна?

— Да. Конечно. Спасибо.

— Анют, — покажи подруге, где взять форму.

— Хорошо, — довольно улыбается она. — Пойдем.

Аня показывает мне, где раздевался. Достает комплект одежды и протягивает мне. Футболка с брендом кафе и короткая юбка. Я забираю и чувствую, как сердце вновь стучит слишком громко. Иду переодеваться, а ноги подкашиваются. Не от страха или волнения. От того, что в голове по-прежнему только он. И все, что между нами разлетелось на куски.

На мне форма. Футболка и юбка. Я стою рядом с барной стойкой, стараясь выглядеть уверенно, но внутри все вибрирует от волнения. Страшно совершить ошибку.

Аня ведет себя, как старшая сестра, все показывает, объясняет, демонстрирует. Вот касса. Вот список столов. Вот куда ставить подносы. Где хранятся салфетки. Как не греметь чашками. Все понятно. Все просто. Только не для меня. Я словно отупела мгновенно. Держу поднос, но руки скользят. Забыла номер стола, к которому надо отнести чай. Возвращаюсь и смотрю на бумажку. Снова забываю. Сердце бьется где-то в горле.

— Соберись, дурында, — шипит Аня, кидая на меня косой взгляд. — Ты на работе.

Она права. Но как собраться, если я вся там, в его квартире? В его взгляде. В его голосе. В его крепких, но в то же время нежных объятиях.

Я глубоко вдыхаю, пытаюсь сосредоточиться. Беру чашку, смотрю номер стола и иду к нему. Звонок над дверью звенит тихо, почти невинно. Я поворачиваюсь на автомате и замираю с чашкой в руках.

Тихомир. Один. В темной куртке. Лицо мрачное и уставшее, как будто не спал. Он не смотрит ни на кого. Просто идет и садится за столик у окна. Молча, словно знал, что я здесь.

Я стою с чашкой в руках. Сердце вырывается наружу. Воздуха не хватает, но я должна подойти и обслужить его. Должна, но выдержу ли?

Отношу чашку за столик и на ватных ногах подхожу к Тихомиру. Кладу перед ним меню.

— Добрый день. Закажите что-то сразу или подойти попозже?

— С хера ли он добрый? — Тих проходится по мне тяжелым взглядом. — Кофе мне. Крепкий, без сахара и побыстрее.

В страхе убегаю. Сердце бьется о ребра и норовит вырваться на свободу. Руки трясутся, как у заправского алкаша, но я забираю чашку с кофе у бариста и несу Тихомиру.

Ставлю перед ним. Он не смотрит и не двигается.

— Садись, — глухо бросает.

Я сажусь напротив и почти не дышу. Тихомир поднимает взгляд и в этом взгляде больше холода, чем в любой зиме.

— Что все это значит? — голос пропитан сталью. — Какого хрена ты ушла?

Я открываю рот, но он не дает вставить ни слова.

— Я тебя не отпускал. Поняла? Не от-пус-кал!

Каждое его слово, как удар. В живот, по сердцу, по горлу. Я пытаюсь что-то объяснить, оправдаться, но он продолжает.

— Отец сказал, что ты взяла его деньги. Это правда?

— Нет! — взрывает меня. — Я бы никогда так не поступила. Да и за что? Ничего же не было…

— Не было, — усмехается Тихомир, берет чашку и откидывается на спинку. — Но он-то этого не знает…

Отпивает глоток и морщится.

— Какая гадость! — ставит чашку обратно на стол. — Так почему ты ушла, если ничего не было?

— Я… твой отец сказал, что у тебя есть настоящая невеста. Оксана.

— И-и-и? — вынуждает меня продолжить, а я не знаю, что говорить.

— Я просто хотела, чтобы тебе было легче…

— Легче? — Горский вскидывает брови. — Ты думаешь, мне стало легче, когда я проснулся один и не нашел тебя? А отец мне с радостью поведал какая ты тварь. Использовала меня, забрала бабки и ушла в закат?

— Я… я не знала, что делать. Я испугалась.

— А со мной поговорить? — он подается вперед. — Или я уже не достоин даже простого разговора?

— Я не хотела, чтобы ты переживал…

— Охренеть логика! — голос срывается. — Я в состоянии сам решить за что мне переживать, а за что нет.

— Ты не понимаешь… — шепчу и качаю головой.

— А ты и не объясняешь! — он уже не сдерживается. — Бегаешь от меня по поводу и без.

Его голос гремит на весь зал. Несколько человек оборачиваются.

— Я не знала, как сказать. После твоего отца, после того, что он говорил… Я подумала, ты сам этого хочешь. Просто не можешь сказать вслух.

Он глухо смеется, но глаза остаются серьезными.

— Ты поверила ему? — Тих смотрит, как на предательницу. — Моему отцу, а не мне? Тебе не пришло в голову, что он врал? Что ему просто удобно тебя убрать с дороги?

— Я не знала, кому верить… — признаю тихо.

— Как меня это все задолбало!

Тихомир хватает меня за руку не больно, но твердо.

— Пошли.

— Куда? — я вскидываю на него взгляд.

— Домой ко мне. Хватит этого цирка. Переодевайся и пошли. Немедленно.

Я вырываю руку, с трудом сдерживая дрожь.

— Нет.

— Что значит «нет»? — в его глазах полыхает пламя.

— Я остаюсь. Это моя работа. Моя первая настоящая работа. Моя попытка жить по-другому. Я хочу быть независимой.

Он смотрит, как будто не верит.

— То есть ты выбираешь работу вместо меня?

Его слова болезненно режут по живому, но я не собираюсь сдаваться.

— Я выбираю себя. Потому что, если не стану кем-то сама, я всегда буду просто твоей должницей.

Горский резко встает. Стул скрипит по полу, чашка с кофе опрокидывается, горячая жидкость растекается по скатерти, обжигает мои пальцы. Одергиваю и трясу рукой.

Он смотрит на меня. Не так, как раньше. В его взгляде злость и разочарование, словно я предала его. Но это не так.

— Ты сделала выбор, Воробушек, — хмыкает Тихомир. — И даже не дала шанса.

Уходит, не оборачиваясь. Просто разворачивается и выходит в дверь, оставляя за собой звонок и холодную тишину. Я остаюсь сидеть одна. Руки дрожат, пальцы мокрые, липкие от кофе. В голове пусто, лишь набатом звучат его последние слова.

Аня подходит. Присаживается на корточки рядом, берет за плечо:

— Все в порядке?

Я смотрю на нее. С трудом шевелю губами.

— Теперь это точно конец…