Глава 44 Тихомир

Теперь мы с Воробушком неразлучны. Никак не насытимся друг другом. Никогда со мной не случалось подобного, я как одержимый. Хочется все время касаться ее, смотреть, разговаривать. А она, словно считывает мои эмоции и расцветает. Улыбается счастливо, а у меня внутри все вибрирует. Ее глаза блестят особенным светом, храня тайну наших жарких ночей, и не только ночей...

Заходим в универ, я держу ее за руку, сажусь рядом на парах. Все смотрят, но мне плевать. Пусть знают. Пусть видят, что эта девушка только моя. И я не позволю больше никому ее тронуть.

На переменах мы вместе. Пьем кофе из автомата, болтаем ни о чем, иногда просто молчим. Иногда мне хочется забыть все, что было. Оставить позади угрозы, драки, страх. Но потом я смотрю на нее и понимаю, что все это стоило того.

После последней пары мы садимся в машину. Едем в прокуратуру. Внутри все клокочет. С одной стороны злость, с другой волнение. Воробушек идет туда одна. По собственной воле. Еще раз давать показания. И хотя я уверен, что все будет в порядке, хочется пойти с ней, держать за руку, быть рядом. Но не могу. Она сказала: «Я должна сама». И я уважаю ее выбор.

Сижу в коридоре и терпеливо жду. Жесткий стул, тусклый свет, бледные стены. Я нервно покачиваю ногой, сцепив руки в замок. Слышу обрывки голосов за дверью. Ровный мужской тон, и ее, немного тише, но уверенно. Моя девочка держится мужественно. Она очень сильная. Иногда мне кажется, что гораздо сильнее меня.

Закрываю глаза, вдыхаю носом и шумно выдыхаю, чтобы сохранить спокойствие. Считаю до десяти. Слышу, как стучат пальцы по клавиатуре, как кто-то двигает стул. Но дверь все не открывается.

Я вспоминаю, как все начиналось. Как Илиана смотрела на меня, когда я впервые увидел ее в машине после аварии. Потом в универе, в ресторане. Столько моментов нас связывают, которые совсем недавно казались ничего не значащими, а сейчас приобретают совсем другую окрасу.

Оказывается, я помню все до мелочей. Ее голос, ее взгляд, ее злость. Илиана всегда была настоящей. И теперь тоже настоящая. Смелая. Сильная. Я горжусь ей.

Дверь наконец открывается.

Я вскидываюсь, сердце сжимается. Илиана выходит усталая, но спокойная. Мы встречаемся взглядом, и она кивает. Все хорошо. Я выдыхаю.

Через минуту подходит Аркадий Владиславович и кивает мне.

— Пойдем, поговорим.

Я оставляю Воробушка в коридоре и иду за ним. Мы входим в кабинет. Аркадий присаживается за стол, а меня жестом приглашает сесть напротив. Несколько секунд он молчит. Смотрит пристально.

— Ты удивил меня, Горский, — говорит он спокойно. — Я думал, ты зажравшийся мажор. А ты показал себя с другой стороны. Даже подстраховал, без истерик.

Я только киваю. Внутри все гудит. От похвалы. От того, что он вообще говорит со мной как с равным. Это бесспорно очень приятно.

— Я не верил, что ты справишься, — продолжает он. — А ты справился.

Я смотрю ему в глаза.

— У меня не было других вариантов. Илиану я в обиду не дам.

— Мужик, — усмехается Аркадий. Смотрит в сторону окна, потом снова на меня. — Свидетельские показания, аудиозаписи, доказательства, всего этого более чем достаточно, чтобы Ада села на много лет. Ее не отмажут. Без вариантов.

Я ощущаю, как по спине проходит волна облегчения. Это конец, больше Воробушку никто не угрожает.

— Вы оба молодцы, — Аркадий протягивает мне ладонь. — Спасибо за помощь.

Я не отвечаю. Просто киваю. Но внутри расправляются плечи. Впервые за долгое время я чувствую себя мужчиной не только по возрасту, но и по сути. Потому что есть, кого защищать. И есть, кто в меня верит.

Выходя из кабинета, я снова встречаю взгляд Воробушка. И понимаю, что ради нее стоило пройти все это.

Мы выходим из здания, и я сразу беру ее за руку. Она еще немного напряжена, а я хочу, чтобы просто выдохнула. Надо отметить в конце концов.

— Поехали? — спрашиваю, открывая перед ней дверь машины. Кивает и улыбается. Такая усталая, но красивая.

Везу ее в ресторан, тот самый, где панорамные окна и огни города будто рассыпаются по стеклу. Пока мы едем, я украдкой бросаю на нее взгляды. Илиана смотрит в окно, и на ее лице умиротворение. Как будто впервые за долгое время она просто расслабилась.

Мы поднимаемся на верхний этаж, заходим в зал, где все как будто создано для нее: мягкий свет, музыка, тепло. Помогают присесть за стол. Заказываю за нас двоих, припоминая, что Иля любит.

Все это время я смотрю на нее. Не могу оторваться. Каждый ее жест, ее смех, даже как она поправляет волосы врезается в меня с новой силой. И я понимаю, что чертовски влип. Всерьез. Навсегда.

— Ты самая храбрая девочка на свете, — говорю ей тихо, склонившись ближе. — Люблю тебя.

Она замирает. В ее глазах что-то трепетное, ранимое. Потом тянется ко мне, касается пальцами. Никаких слов не нужно. Все сказано. Все прожито. Мы здесь. Вместе.

И тут мимо нас проходит Оксана. Моя бывшая. Останавливается у входа, замечает нас. На миг наши глаза встречаются, но она резко вздергивает подбородок, делает вид, что не узнала. Уходит мимо.

Я хмыкаю и пожимаю плечами. Плевать.

Официант приносит основное. Я сам выбрал для нее пасту с лососем и легкий салат с запеченными овощами. Она удивленно смотрит на тарелку:

— Ты запомнил, что я люблю?

— Все, что касается тебя, я помню, — усмехаюсь я.

Она пробует и улыбается. Настоящей, искренней улыбкой.

— Очень вкусно. Прямо в точку.

— Я старался, — киваю серьезно. — Чтобы заслужить твой «м-м-м».

Она смеется, и я вместе с ней.

Мы едим не спеша. Болтаем о всякой ерунде. Вспоминаем наш первый ужин тогда, в другом ресторане, где я вел себя, как придурок. Она сидела напротив, напряженная, как натянутая струна, а я думал, что все контролирую.

— Помнишь? — спрашивает она, ковыряя вилкой десерт. — Я тогда еле вытерпела… А сейчас не хочу, чтобы вечер заканчивался.

— Тогда мы оба прятались. А сейчас… — я сжимаю ее пальцы. — Сейчас настоящие.

Ее смех звенит в ушах, как музыка. Ее ладонь в моей крепко, уверенно. И я держу и не отпущу.