Часть 2. Глава 6

Думала, что будет страшнее: казалось, что не выдержу одновременно работу, учебу на заочном и домашние дела — воспитание Макса и присмотр за бабушкой. Оказалось, что все не так и страшно. Учиться стало даже проще: когда теория накладывается на практику, понимание предмета приходит быстрее. Да еще и Родион Юрьевич помогал, когда становилось уж совсем невмоготу с какими-то предметами. Это он выглядел напыщенным и суровым индюком, при наших редких встречах. А по факту стал мне не столько подчиненным, сколько учителем и наставником. Не знаю, что бы я делала без его советов и подсказок.

Правда, Дима всегда напоминал мне, что следует быть с этим товарищем предельно осторожной. Ведь нет ничего удобнее, чем ничего не понимающий в бизнесе собственник, который готов есть у тебя с рук. По сути, наши отношения с моим директором так и выглядели: он скармливал мне данные, их интерпретацию, а мне оставалось лишь внимать и слушаться. Другого выхода не было.

Игорю я перестала доверять после того, как выяснилось, что он планировал продать наши доли давно, а мне не сообщил об этом. Дима старался давать советы, но, все же, он был слишком далек от бизнеса, честно признавался в этом, и его рекомендации были слишком общими. А решения приходилось принимать здесь и сейчас. Иногда в мою душу закрадывались сомнения: насколько правильно поступает Родион, и не лучше ли сделать иначе.

Я даже озвучивала их, каждый раз опасаясь, что он пошлет меня к черту и предложит рулить в одиночестве, раз умная такая. К счастью, такого не случилось ни разу. А в некоторых ситуациях мужчина прислушивался к моему мнению и даже менял свое.

Самым сложным оказалось не видеть Максима целыми днями, а иногда и сутками. Я приходила домой, когда он спал, а уходила рано, до его подъема. Глотала набегающие слезы, стоя над его кроваткой, но боялась даже погладить по голове: малыш спал очень чутко, а когда просыпался, увидев маму, уложить его обратно было невозможно.

— Настена, зачем ты себя так гробишь? Молодая еще, ребенок маленький, а посмотри — уже вся зеленая, сил на тебя смотреть нету… — Бабушка все чаще заводила эту песню. Она постепенно пришла в себя, и о прошлой болезни напоминали только таблетки, которые она пила постоянно. Строго по часам, никогда не пропускала. Твердила, что ей еще Максика на ноги нужно поставить, поэтому сдавать раньше времени ей никак нельзя.

— А что ты предлагаешь, ба? — я устала уже отвечать ей, что по-другому попросту не получится. Не жить же нам на вечном иждивении у Димы с мамой?

— Ну, так продай ты эту чертову контору! Дениса она в гроб свела, теперь и ты туда же навостряешься!

— Папу свело на тот свет халатное отношение к здоровью, ты и сама прекрасно знаешь об этом. — У отца обнаружили следы нескольких застарелых микроинфарктов, о которых мы не догадывались. Возможно, что он и сам не знал: просто к врачам никогда не обращался.

— Будешь так убиваться — и тебе здоровья ни на что не хватит! Продавай, говорю, и дело с концом!

— И что дальше? Ну, какое-то время мы будем жить на вырученные деньги. Потом они закончатся. И что, побираться идти? Или как ты себе это представляешь? Эта доля не миллиарды долларов стоит, чтобы на них можно было самой прожить, и еще детям и внукам оставить. Деньги, бабуль, должны работать и приносить доход.

— Ишь ты, как заговорила… Почти как Денис…

— Ну, так папа много правильных вещей говорил, не всегда же он ошибался и не во всем…

— Замуж тебе надо, Настенька. — Не знаю, что в ней просыпалось, когда о замужестве заходила речь. То ли сериалы несчастные, так трепетно любимые, то ли дурацкий стереотип, что без мужа женщина не может жить нормально…

— Я там была, бабуль. Мне не понравилось. — Отвечала искренне. Ну, а какая радость от того, что после развода я ощутила себя слепым котенком во взрослом мире? Да, Игорь мне помогал, оградив от решения множества вопросов, о которых я даже не догадывалась. Но потом он решил уйти из моей жизни, а я осталась одна, вся такая из себя принцесса на горошине.

Повторять этот опыт мне совсем не улыбалось. И бабуля знала прекрасно об этом, я не раз делилась с нею своими переживаниями.

— А про Максима ты не подумала? Каково мальчишке расти без мужского начала в семье? Что из него воспитают две женщины?

Вот это была проблема, которая реально меня волновала. Становилось дурно от мыслей, что не смогу дать своему сыну то, что необходимо при воспитании мальчика. Мне самой когда-то безумно не хватало мамы, и бабушка не всегда могла ее заменить, как бы ни старалась.

— Бабуль, один мужчина уже был. Много он пользы Максимке принес?

— А зачем ты выбрала такого бестолкового?

— Ну, допустим, выбирала не я…

— Не ври сама себе, Настя! Выбрал Денис, но окончательно решила ты.

— Не вру, бабуль. Если бы этого варианта не было, то я и искать ничего не стала бы. Ты тоже это знаешь прекрасно…

— А вот и зря! Нужно думать о своем будущем, а теперь и будущем ребенка, постоянно!

— Что ты мне предлагаешь? Выйти на улицу и крикнуть, что мне срочно требуется муж и отец для Максимки? Так что ли, бабуль? — меня изрядно раздражали эти идеи. Еле сдерживалась, порой, чтобы не нагрубить. Понятно, что бабушка желала мне только добра, но слишком уж настойчиво желала, была в этом чем-то похожей на своего сына.

— Знакомятся же девки в твоем возрасте? И вторых мужей находят, и третьих. Только ты у меня ходишь, как заколдованная…

И она была не так уж и далека от истины: Ольховский когда-то заколдовал меня, бросил, а чары свои снять забыл. Я уже давно не страдала от того, что ко мне не подходит никто из однокурсников: подходили, делали комплименты, на свидания звали… И не только однокурсники, но и партнеры по бизнесу, с которыми иногда приходилось пересекаться: увидев меня в офисе, услышав, что мы разведены с Залесским, многие начинали обращать внимание.

И никого не смущало, что я уже побывала замужем, и наличие маленького ребенка, и даже наличие жен у некоторых — тоже не мешало делать шаги в мою сторону. Очень удивлялись, услышав, что меня их супруги несколько останавливают…

Что греха таить, даже несколько раз ходила на свидания. Понятно, что с неженатыми и хоть немного симпатичными. Бабушка каждый раз крестила и благословляла, будто я вернуться должна уже со штампом в паспорте и беременной, как минимум, двойней.

Но я каждый раз приносила ей одно лишь разочарование: возвращалась домой слишком рано, и каждый раз — ни с чем. Мне было слишком скучно и неинтересно смотреть на людей, с которыми нас ничего не объединяло. Их больше волновала моя внешность и возможность заняться сексом, меня в них не волновало вообще ничего. Бабуля твердила, что это все мое предвзятое отношение. А я каждый раз мечтала уйти с такой вот встречи, чтобы побольше времени провести с Максиком. Казалось кощунством тратить драгоценные часы на каких-то посторонних мужиков.

Но в декабре все мои родственники словно объединились в стремлении разлучить нас с Максом. Понятно, что это было вызвано заботой и желанием помочь… Но я ведь не просила об этом, а они решили за меня.

— Милая, ты же сама жаловалась, что предстоят очень сложные времена: отчетность на фирме, сессия в универе, — увещевала меня мама, объясняя, зачем они хотят увезти сына и бабушку почти на полтора месяца. У нее в начале декабря начинался отпуск, плавно перетекающий в новогодние праздники и каникулы.

— Мама, а что мешает вам самим сюда приехать и у нас погостить? Максиму только повредит смена обстановки, да и бабушке кататься не очень полезно…

— Малыш, мы о тебе думаем. С Максом справимся, не переживай, трое взрослых, все-таки. И в Диме он души не чает, знаешь сама…

Я это знала. И порой ревновала своего ребенка к отчиму: малыш начисто забывал про меня, когда в поле зрения появлялся Дима. Первое имя, которое сын произнес полностью и чисто, было как раз Димино. Но хуже ревности было осознание, которое накрывало при этих встречах: как много он теряет, не имея настоящего отца. И сколько еще потеряет в будущем…

— Я больше переживаю, мам, что Макс не захочет возвращаться, когда поживет со своим кумиром…

Конечно, родные были правы, когда решили оставить меня одну на время: стало проще думать о работе и учебе, я могла заниматься делами, не переживая, что дома ждет и скучает ребенок. Да и сама домой не торопилась: чересчур уж там стало тоскливо.

В этом состоянии, когда надо бы еще поработать, но нет сил, но и домой идти — никакого желания, меня однажды и подловил Родион Юрьевич. И мне совсем не понравилось его лицо, когда он заходил.