Часть 2. Глава 17

Его гнев утих мгновенно. Глеб разжал пальцы, больно стиснутые на моих запястьях. Даже погладил те места, за которые держался. Словно извинялся таким образом. Долго смотрел мне в глаза каким-то тяжелым взглядом. Старался сохранять спокойствие, но его выдавали раздувающиеся ноздри и желваки, которые ходили ходуном.

Он сделал несколько глубоких вдохов. Я, кажется, вообще позабыла, что такое дышать. Зачарованно наблюдала за Ольховским. Не так представляла я эту беседу. Совсем не так.

Глеб развернулся. Поднял блузку со стола, оглядел внимательно мое тело, покрытое мурашками. От холода они побежали или от его взгляда — один только бог знает. Кажется, я уже дрожала, обняла себя обеими руками, пытаясь согреться и закрыться от Ольховского. Но ощущение, будто я пытаюсь защититься, не понравилось. Через силу опустила руки, гордо выпрямила спину. Чего он там не видел, собственно? Все рассмотрел когда-то и общупал. А третья грудь у меня еще не отросла, к счастью.

— Оденься, Настя. — Бросил коротко, подавая мне одежду. Наблюдал, как я вдеваю дрожащие руки в рукава, не выдержал — помог, придержал. Сам же начал застегивать пуговицы, обжигая своими пальцами те места, где нечаянно касался моей кожи. Чертыхался при этом сквозь зубы, словно и сам обжигался.

Когда, наконец-то, мы вдвоем справились с этой чертовой блузкой, которая мало что скрывала теперь из-за потерянных пуговиц, он расправил ее на мне, пригладил какие-то складки и отошел в сторону.

Я могла лишь растерянно наблюдать за его действиями. Молчала и смотрела. Не выдержала, уселась обратно в кресло. Очень пригодилась вода, которую Глеб мне подал буквально десять минут назад.

— И ты дала моему сыну чужое отчество и фамилию, да? — Глеб задал этот вопрос как-то очень глухо. Даже не поворачиваясь в мою сторону.

— Не я дала, а Игорь.

— Какая разница, Настя? — он, все-таки, развернулся. Снова смотрел на меня прямо. — Какая, к черту, разница?!

— Большая. Ты ведь давать свою фамилию как-то не торопился…

— А ты меня просила об этом?

— А тебе не приходило в голову хотя бы поинтересоваться моим положением? Как спать без презервативов — там это мы первые, а как узнать о последствиях — так это не наше дело, да, Глеб?!

Он взялся за голову, с силой провел пальцами по волосам. Подошел и присел передо мной на корточки.

— Как мы до этого докатились, Настя? У нас же так хорошо все было…

— Лично я не катилась никуда, пока ты меня не оставил. Ушел и даже не подумал, что я могу быть беременной. Встань к зеркалу и задай себе этот вопрос: как ты до этого докатился?

— Согласен. Поступил, как полный м. дак. Но почему ты не сообщила, когда узнала о ребенке?

— Куда я должна была сообщать? Стучать по столбу лопатой и передавать сообщения азбукой Морзе? Так я не знаю эту азбуку. И лопаты у меня не имелось…

— Прости меня. — Глеб прижался лбом к моим коленям.

— За что конкретно, не сообщишь?

— За все косяки, которые я успел совершить. — Он поднял голову, смотрел снизу вверх воспаленными глазами. Мне так хотелось его погладить по волосам… Даже кончики пальцев защекотало воспоминание об этом ощущении… Но. Разве можно вот так взять, все простить и забыть? И, собственно, что дальше делать с прощением?

Кроме до сих пор не забытой любви и еще более живых обид, у меня было дело к Глебу. Он сегодня прощения просит, а завтра меня разорит. Так что расклеиваться еще очень рано.

— Слишком просто — вот так, оптом, прощение получать. Глядишь, за что-то еще и бонусом прилетит, незаслуженно… — Мне с огромным трудом давалась эта показная бравада и легкость. Но еще не хватало распустить слезы и сопли, а потом утирать их друг другу полчаса, как в любимых бабушкиных сериалах. Да, на глазах мокро, да, хочется растрогаться и расслабиться, наконец… Но нельзя. Пора моих хотелок закончилась, как только родился Макс. Все. Теперь я должна думать о его желаниях и своих возможностях.

Видимо, Глеб рассчитывал на другой ответ. Он со вздохом поднялся, оперся на край стола, теперь уже надо мной возвышаясь.

— Настя, на что ты рассчитывала, когда сюда шла?

— На то, что ты возьмешь меня замуж. Сказала же, практически сразу. — Он явно хотел подвести к какому-то моменту, совсем не приятному для меня. Ощетинилась. — Могу повторить дословно все свои аргументы.

Глеб глянул исподлобья, хмуро…

— А если бы отказал, что бы ты сделала?

Я пожала плечами.

— У меня в запасе есть твое обещание. Ты его до сих пор не выполнил.

— Это какое же?

— Ты говорил когда-то, что все будет так, как я хочу. Было такое?

— Было. Помню.

— Ну, вот и выполни его, пожалуйста, будь человеком слова. Сделай так, как я хочу!

Я, наверное, слишком обнаглела. Возможно, чересчур рисковала: Глеб ведь мог меня выставить из кабинета и велеть, чтобы забыла сюда дорогу навсегда.

Но, в конце концов, я ему только что подарила сына. Готового. И лишь напомнила о старом обещании. Кажется, имела какое-то право на понимание…