Часть 2. Глава 24

Просыпаться в объятиях любимого мужчины после тысячи с лишним одиноких ночей — упоительно. Видеть его улыбку и скользящий по лицу взгляд, наполненный нежностью, — нечто, подводящее близко к счастью.

Вспомнить, что ты уснула, не поставив будильник, а за окном уже светло — беда и засада. Уже несколько дней я занималась только выяснением отношений с Глебом. Учеба, работа — все было задвинуто на задний план. А они никуда не делись, и профукать еще один день, расслабляясь и нежась, я себе позволить не могла. А так хотелось бы…

Подорвалась, как ошпаренная, на что Ольховский только удивленно бровь приподнял.

— Что случилось, Настюш?

— А ты на работу не ходишь обычно? Только для встречи со мной тот офис снял? — пыталась сообразить, за что хвататься в первую очередь. Голова взрывалась от мыслей, внезапно в нее ворвавшихся, и поэтому ответила грубовато. Хоть Глеб ни в чем и не был виноват сейчас.

— И тебе доброе утро, милая. — Его настроение, похоже, было трудно испортить.

— Извини. Не хотела быть резкой. Просто обалдела от того, что уже так светло… Сколько времени сейчас?

Глеб поднял часы, брошенные на прикроватную тумбочку.

— Половина одиннадцатого. Да, разоспались мы с тобой…

— Черт. Мне сегодня в универ нужно. И на работу. Родион Юрьевич уже меня потерял… — Не стала добавлять, что еще хочу встретиться с Залесским. Кому, как не мне, обсуждать с ним вопрос об отчестве и фамилии Максима? Я когда-то попросила его назваться отцом моего ребенка, мне и нужно обращаться за отказом.

— Тогда пойдем позавтракаем. И будем собираться. Я тебя отвезу, только скажи, куда надо.

— Ты не спешишь никуда?

— Я сам себе хозяин, Настя. Могу себе позволить иногда и прогулять. Хотя обычно я на месте уже в восемь утра.

— Зачем так рано? — я бегала по комнате, выуживая вещи из шкафа, копалась в комоде, чтобы найти подходящее белье. Обычно все готовлю с вечера, и утром не приходится тратить время на лишние сборы. Но это обычно, когда Глеба нет в моей жизни, и даже намеков на его появление не ожидается…

— Еще нет пробок. И я лучше соображаю по утрам. А вечером остается больше времени на отдых и приятные занятия.

Какие приятные занятия — уточнять не стала. Уверена, Глеб не жил монахом все это время, в отличие от меня. И глупо было бы на это обижаться. Но одно дело — подозревать, а совсем другое — получить подтверждение своих подозрений. Главное, чтобы никакие его увлечения теперь не помешали нашей жизни…

Эта мысль расстроила. Но зацикливаться на ней было некогда. Я уже бежала на кухню, чтобы хоть кофе сварить. Завтрак можно было организовать из того изобилия еды, которое Глеб притащил ночью.

Букеты, стоявшие на столе, заставили улыбнуться, на время забыв обо всех неприятностях. Я давно не получала цветы, да еще и в таких количествах… Глеб решил не рисковать, и все-таки выбрал белоснежные хризантемы — действительно, мои любимые. Я его не обманывала, и не для экономии просила дарить их. Сейчас эти огромные белоснежные шапки уверенно пушились в вазе, радуя глаз и грея душу. Столько времени прошло — а помнит, и это не может не волновать

Третий букет был бы просто находкой для Макса: прекрасное пособие для изучения всех цветов и оттенков радуги. Правда, половине из них я не смогла бы и название подобрать, как и растениям, из которых его собрали. Герберы, альстромерии, ромашки — на этом мои познания закончились. Но, будь Максимка дома, я бы обязательно выяснила, что сюда входит еще. И желательно быстро — до момента, пока сын не успел разобрать красивую корзиночку на отдельные веточки и лепесточки. У него отлично получалось познавать мир, раскладывая его на части. Грела надежда, что когда-нибудь Максик научится и обратно все складывать…

— Я угадал? — Глеб подобрался неслышно, остановился за спиной. Неизвестно, как долго он наблюдал, как я любовно рассматривала и гладила каждый лепесток.

— Ты молодец. Из такого набора всегда можно выбрать что-нибудь на свой вкус. — Я улыбнулась, принялась изображать усиленную суету вокруг плиты.

— Если бы знал, что тебя они так порадуют, взял бы еще парочку. Чтобы уж точно не промахнуться.

Ну, как объяснить, что я была бы счастлива, получив от него и простые ромашки? Или пучок незабудок? Когда-то он радовал меня такими мелочами, и это были самые лучшие подарки…

Мы быстро позавтракали и собрались на выход. Глеб подкинул меня на работу, долго не мог выпустить из машины: поцеловал на прощание один раз, потом другой, отодвинулся, погладил мое лицо, и снова полез целоваться. Хорошо, что на подземном паркинге было темно и безлюдно, иначе — конец бы моей репутации…

Родион Юрьевич долго пытал меня на предмет — что же будет с компанией и тем пакетом акций, которые мы не можем выкупить. Спрашивать о том, где я пропадала, не стал — видимо, постеснялся. А может, решил, что я с головой ушла в решение насущных проблем.

А я не знала, что ему ответить. Ведь ничего, кроме обещаний Глеба, что он убедит «Вымпел» отказаться от покупки, на руках не имела. Было здорово верить Ольховскому, глядя прямо в его глаза, ощущая его объятия… А когда наваждение спало, и я подумала обо всем по-трезвому… Когда никто не мешал здраво рассуждать и мыслить… Стало немного не по себе.

Снова закрались сомнения и тревоги: а точно ли он сделает все, как обещал? Может, просто водит меня за нос? А потом заберет все себе, а я останусь у разбитого корыта?

Маялась этими подозрениями ровно до того момента, пока Глеб сам не позвонил.

— Привет, Настен. Я пообщался с Войтовым, хозяином «Вымпела». Вопрос исчерпан, у него больше нет претензий и интересов к твоей фирме.

— Что, все так просто? Вот так, за несколько часов? — я не верила своим ушам. Так же не бывает, вот правда!

— У нас с ним давние взаимовыгодные отношения. И они дороже для Войтова, чем компания твоего отца. Поэтому все легко получилось. — Он говорил сухо и отрывисто, очень не похоже на того Глеба, с которым мы недавно целовались на парковке. Скорее, напоминал себя самого в тот момент, когда мы впервые встретились в его офисе.

— Круто… Хотелось бы мне иметь такие выгодные отношения с кем-нибудь… — Действительно, связи в мире бизнеса решали очень многое, если не все. И я все лучше понимала отца, который когда-то решил связать нас с Залесским узами брака. Он поступил со мной по-свински, и отцам так делать нельзя. Но с точки зрения деловых интересов — поступил правильно.

— У тебя уже есть такие отношения. Со мной, Настя. — Только теперь в голосе Глеба скользнули ласковые, нежные интонации. Возможно, он даже улыбался на том конце провода.

— И что? Как я ими должна воспользоваться сейчас?

— Просто поверить, что я разберусь с проблемами. О том, как я буду это делать — не нужно переживать, Настен.

— Ну, сейчас разберешься, отлично. А дальше что? Я всю жизнь буду просить тебя об этом?

— Почему бы и нет?

— Потому, что я хочу быть самостоятельной. Надоело вечно от кого-то зависеть и надеяться на чью-то помощь. Хочу без помощи разбираться! — Да. Это была моя главная мечта. После того, чтобы обеспечить сыну хорошую жизнь, полную семью и светлое будущее.

— Как хочешь, так и будет. Я же тебе обещал, помню. Только подожди немного, Настя. Со всеми нужными людьми познакомлю. Не в один день все решается, пойми.

— Хорошо. Делай свои важные мужские дела, а я займусь своими. — Я внезапно вспомнила, что нужно же еще с Игорем поговорить.

— Вечером заеду за тобой. Без меня не уезжай никуда, — я многозначительно молчала в ответ на этот приказ. Ишь, одну ночь провел в моем доме и уже дает распоряжения.

Глеб, похоже, все понял. Добавил тихо и мягко:

— Дождись меня, пожалуйста.

— Хорошо, дождусь.

А вечером села к нему в машину, расстроенная и подавленная. Не знала, с чего начать…

Глеб потянулся ко за поцелуем, а я сходу выпалила:

— Глеб, Залесский не хочет отказываться от отцовства! Представляешь?

— Хм… Вот как? Чего-то подобного я ожидал…

— Он требует, чтобы ты все отдал ему, взамен на право называть Макса своим сыном. Представляешь?

— Вообще все? Не жирно ли ему будет? Есть другие методы, я узнавал.

— Нет, не вообще все. Он хочет, чтобы ты вернул все то, что у него отжал! А это… это же много, да, Глеб?

— Да без проблем, верну. Мне оно и даром не надо! — Глеб отмахнулся от проблемы, словно на кону не стояли огромные суммы. Все-таки, поцеловал меня, пользуясь замешательством, и лихо рванул с места.