Часть 2. Глава 26

— Настя, не придумывай. До последнего времени я вообще считал себя бездетным.

— Страдал от этого? — стало даже интересно. Раньше не задумывалась о том, как относятся к этому мужчины.

— Мне одному хреново было. Да. Не скажу, что прямо страдал, но хотелось чего-то другого… — Глеб говорил об этом с кажущейся легкостью и простотой, но глянул очень серьезно. Так, что ясно становилось: действительно, хотел и думал на эту тему.

— Чего? У тебя успех, денег много, неужели трудно женщину найти? И все бы сразу встало на свои места… — Наверное, глупо было подначивать постоянно. Да только сдержаться не могла: все зудело от желания расставить все точки над «и».

— Эта женщина была замужем. Поэтому да, трудно. — Посмотрел прямо и остро. Так, что я смутилась и с трудом удержала взгляд.

— Ты поэтому решил так прессануть Залесского? Или просто хотел меня наказать и отомстить? Чтобы не только тебе было плохо? — Так себе тема для разговора в лифте, но раз уж начали — не тормозить же на полуслове?

— Я тебя хотел, Настя. Причем тут месть и наказание?

— До такой степени, что готов чужую семью разрушить?

— Если бы Игорю была нужна ваша семья, то хрен бы она разрушилась. От жены и сына не уходят, если они дороги. И пофигу на бизнес при этом. Можно новый создать, а любимых людей — нет.

Я не нашла, что на это ответить. Переваривала слова Глеба. Он был прав. Снова. На словах — как минимум.

— Я прошел твою очередную проверку? — Ольховский усмехнулся, помогая мне снимать пальто. — Или еще какие-то сомнения остались?

Он заставил меня повернуться, приподнял мое лицо за подбородок, так, чтобы встретиться глазами. Долго внимательно рассматривал, ожидая ответа. И лишь когда дождался, когда я согласно кивну, поцеловал. Медленно, вдумчиво, без всякого намека на страсть. Но так, что я забыла, как дышать. Отвечала так же — не торопясь, наслаждаясь ощущением того, как целует мужчина, которому я нужна. Я запомнила эту фразу, только ему не призналась.

— Пока что прошел… — смогла выговорить, как только отдышалась. Каких трудов стоило не забыть, о чем он спрашивал — лучше не знать. Но я старательно держала эту мысль в голове, чтобы она никуда не убежала.

— Пока что? — снова легкий смешок. — Ну, ты даешь, Настен. А когда я смогу быть уверен, что проверки закончились?

— Не знаю. Мы с тобой общаемся всего несколько дней нормально. А до этого не виделись столько времени. Ты хочешь, чтобы я снова бросилась в омут с головой?

— Нет… Хотя вру, конечно. Очень бы хотелось, чтобы ты туда нырнула.

— Обойдешься, Глеб. Пойдем-ка мыть руки, быстро чем-нибудь перекусим и будем звонить моим родным. Иначе я могу передумать.

Ужин я растягивала изо всех сил. Глеб уже успел поесть, выпить чай, нарезать мне и себе бутерброды, налить еще одну кружку… А я все ковырялась в тарелке. Аппетит напрочь пропадал, стоило лишь подумать о том, что я буду говорить родным. А самое главное — что они в ответ мне скажут…

Глеб не выдержал, когда я просто зависла с вилкой в руке. Наткнула кусок, подняла, а в рот забыла отправить. Он аккуратно забрал у меня прибор, так же аккуратно положил его на место, заботливо вытер мне лицо салфеткой.

— Мне кажется, ты не очень голодна. Может быть, пойдем уже, проведем нашу встречу на Эльбе? Раньше сядем — раньше выйдем, Настен. Какой смысл оттягивать?

Я лишь кивнула и понуро побрела в комнату. Говорить, глядя вдвоем в один экран, проще с дивана в гостиной, чем прыгать по разным стульям на кухне.

Ладони взмокли, когда я набирала номер мамы. Уже и не помню, когда так нервничала. Наверное, еще никогда. Даже в роддом спокойнее собиралась. Как мне сказала бабушка, оттуда беременным еще никто не возвращался, и я точно знала, каким будет итог поездки.

А вот что нам скажет бабушка сейчас, и чем все закончится, загадывать было страшно.

— Настенька, привет, милая. Ты сегодня что-то рано… — Любимый мамин голос прозвучал тревожно. Она как будто знала, что я не просто так тороплюсь. — Максим с Димой еще не вернулись с прогулки, с ними пообщаться не получится…

— А где они гуляют в такое время, мам? Поздно уже…

— У Димы вторая половина дня освободилась. Они поехали на какую-то выставку старинных автомобилей. Ты же знаешь, как Максик все это любит…

— Мам, так даже лучше, что их нет дома пока. Я хочу сказать вам что-то важное. А Максу будет лучше узнать вживую, а не по телефону…

— Ну-ка, покажись! — откуда-то появилась бабушка. Без сомнений, она слышала все с самого начала, просто пряталась. — Опять беременная, что ли?! Ох, Настька, так и знала, что нельзя тебя одну оставлять надолго!

— Бабуль, привет. Что ты опять сегодня смотрела? Может, нам пора отключить все телевизоры? Что за фантазии такие?

— Не фантазии вовсе. Я два плюс два сложила. То звонишь, вся растрепанная, в душ с кем-то там ходишь, то вот важные новости у тебя!

Я прикрыла глаза ладонью. С ней невозможно разговаривать! Разозлилась. Но эта злость мне уверенности и придала.

— Бабуль, за одни сутки забеременеть невозможно! Вернее, узнать об этом за сутки нельзя. Ты, вроде бы, сына вырастила, должна бы догадываться, как это происходит.

— Ага. Значит, суток тебе мало, чтобы узнать. А про все остальное — не отпираешься? Давай, признавайся, Настена, какого ты там друга себе нашла? Он хоть не пень холодный, как этот твой, Игорюша?

— Игорюша — не пень. Прекрати его так называть, я же тебя просила!

— Игорюша — пень, вы правы. Здравствуйте, Нина Викторовна. — Глеб не выдержал этих препирательств. Аккуратно забрал телефон из моих рук и вмешался в разговор с бабулей. Мне осталось лишь только подглядывать и подслушивать.

Воцарилась долгая тишина. Ба внимательно вглядывалась в лицо Ольховского, подозрительно прищурив глаза.

— А ты — не пень, как будто?! Ты вообще дубина стоеросовая! — Выдала вердикт. Чего-то похожего я ждала, не могла только угадать, какие именно ругательства вспомнит бабуля.

— Вам лучше знать, конечно. — По-моему, Глеб улыбался. Только очень старательно это прятал. — Но будьте добры, просветите и меня, чем заслужил такие ваши похвалы?

— А то я не вижу, что ты — вылитый Максимка? Думаешь, стала старая и слепая? Нет уж. У меня еще все работает, как надо. Где ты шлялся столько времени, шлюн?! Почему моя девочка должна была одна мыкаться? — Вот теперь бабуля была сердита. И не собиралась этого скрывать. — Сидел, наверняка? Так вот знай, моей внучке и правнуку сидельцы не нужны! Даже бывшие! Мы и без тебя ребенка вырастим, не нужен ему такой отец!

Она сердито поджала губы и насупилась. Видно было, что планирует сказать еще что-то, но взяла паузу, для большего устрашения, надо понимать.

— Вы ошибаетесь, Нина Викторовна. Я не сидел. Я работал. Старался достичь того состояния, когда можно будет претендовать на внимание Насти.

— И что, достиг?

— Ну, как видите, претендую.

— А чё ж ребенка-то ей заделал раньше времени? А? Надо было тоже состояния дождаться, а потом своим писюном тыкать, куда не надо!

— Молод был и глуп, признаю. Раскаиваюсь и готов искупать свою вину перед сыном и Настей.

— Молод он был. А где гарантия, что сейчас поумнел? — бабуля еще никогда не была такой сердитой и ворчливой. Только сейчас я поняла, какая она у меня старенькая и усталая. Но характер ее никуда не подевался.

— Мне ваш сын преподал хорошие уроки. После такой науки невозможно не поумнеть. — Глеб удивил своей твердостью.

— Ишь, про сына он вспомнил… Теперь в его сторону можно любые камни бросать. Он не ответит. — Затаенная боль в ее голосе резанула по сердцу. Каким бы ни был мой отец, а бабушке он приходился сыном. И его потерю она так до конца и не приняла. Страдала, хоть и не говорила об этом.

— Простите меня. И примите мои соболезнования, хоть и поздние…

— Засунь их себе знаешь куда? Соболезновать он взялся…

— Как скажете, Нина Викторовна. Но я хотел бы, чтобы вы знали: меня нисколько не радует, что Настя потеряла отца, а вы — сына. Будь он жив, это ничего не изменило бы: я все равно вернулся бы к Насте и претендовал на право быть ее мужем.

— Вот как мы заговорили, значится… Мужем он хочет быть. А хотелка не поломается?

— Если поломается — починим, и будем снова хотеть.

— И что? Ты собираешься забрать от меня Настю и Максима? В моем-то доме жить не останетесь, наверняка? — резкий переход, неожиданный даже для меня. Похоже, бабуля смирилась с мыслью, что Глеб снова появился в нашей жизни. Однако, просто так не сдавалась.

— У меня не осталось никого из родных. И я буду счастлив, если вы меня примете в свою большую семью, и переедете вместе с Настей.

— Так ты у нас, получается, сиротинушка?

— Да, так вышло…

— Хм… Дай-ка мне Настю сюда! — стало не по себе от ее решительного тона.

— Да, бабуль, привет еще раз…

— Ты мне вот что скажи: тебе это все зачем? Плохо с нами живется? Мужика если захотелось, так можно же найти на стороне. Зачем опять свою жизнь связывать? Гуляй, ты молодая, имеешь полное право. Замуж-то не торопись!

— Бабушка. Напомню: Максиму нужен отец. Как это связывать с моим желанием погулять?

— Ну, вот ты с отцом росла. Сильно рада этому?

— Ага. И маму не видела до совершеннолетия. Ты и Максу хочешь такое же детство организовать?

— Решила по больному бить, чтобы разрешения добиться?

— А я не собиралась просить чье-то разрешение, бабушка. Я вас хотела с Глебом познакомить и предупредить, что на Новый Год приеду к вам с ним. — Да, наверное, получилось немного жестче, чем нужно. И с бабушкой не стоило так разговаривать. Но я не собиралась оправдываться за свои решения. Ни тогда, в прошлом, ни — тем более — сейчас.

— Вот как… А его сюда кто-то звал?

— Ну, если не позовете, в гостинице поживет. Но мы приедем вдвоем, обязательно. И не нужно создавать проблемы там, где можно без них обойтись. — Выдохнула, сбавила тон. И постаралась говорить как можно мягче: — Бабуль, у нас в жизни и так хватает сложностей. Зачем их еще-то добавлять?

— Так у тебя половина проблем из-за этого Глебки и случилась! — Бабуля выкрикнула всердцах, совершенно не стесняясь, что тот самый Глебка ее прекрасно слышит.

— У меня из-за Глебки случился Макс. Этого разве недостаточно?

— Да ну вас, молодежь, решайте сами! Куда мне, старой курице, со своими цыплячьими мозгами лезть?

— Нина Викторовна, вы у нас очень мудрая. И ваше мнение очень важно для Насти, правда. — Я уже и забыла, что мама — тоже рядом и все прекрасно слышит. — Но я думаю, что у нас в квартире найдется свободное место и для Глеба. Мы потеснимся, как-нибудь. Приезжайте, Глеб. Мы вас будем ждать. Не думайте ни о каких гостиницах. Иначе я обижусь. А злая теща — это даже хуже злой бабушки, поверьте.

— Спасибо, Марина… — Глеб замялся, вспоминая отчество мамы.

— Просто Марина. Я еще не настолько стара, чтобы звали только по батюшке. Пожалуйста, Глеб. Приезжайте. Я вас, как никто, понимаю. Вам обязательно нужно увидеться с Максимом.

— Вы сначала Максима спросите, надо ли это ему? — снова ворчливо влезла бабушка.

— Вот приедем к нему и спросим. — Глеб тоже не смог промолчать, ответил на вопрос, больше риторический, чем по делу.

Я слушала этих двоих и понимала, что жизнь моя скоро станет значительно веселее. Главное, чтобы они на глазах у Макса не цапались…